Джаспер Ффорде 
Последняя Охотница на драконов

Книга-фантазия – 

Последняя Охотница на драконов – 1

текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24508607
«Последняя Охотница на драконов / Джаспер Ффорде»: Издательство «Э»; Москва; 2017
ISBN 978-5-699-94126-1
Аннотация

Некогда я была знаменита. Моя физиономия смотрела с футболок, значков и памятных кружек, не говоря уже о плакатах. Я порождала новости, достойные заголовков газет, появлялась на телевидении и как-то даже стала почетным гостем «Шоу Йоги Бэйрда». Ежедневная газета «Ракушка Дэйли» назвала меня «наиболее влиятельным подростком года», а воскресный «Моллюск» – женщиной года. Два человека порывались меня убить, мне грозили тюрьмой и шестнадцать раз предлагали руку и сердце, а король Снодд объявил меня вне закона. И случилось это все, равно как и еще куча разных вещей, всего за неделю.
Меня зовут Дженнифер Стрэндж…

Джаспер Ффорде
Последняя Охотница на драконов

© Семенова М., перевод на русский язык, 2017
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Стелле Моррел
1897–1933
2010 –
бабушке, которой я не знал никогда, и дочери, узнать которую мне еще предстоит.

* * *

Некогда я была знаменита. Моя физиономия смотрела с футболок, значков и памятных кружек, не говоря уже о плакатах. Я порождала новости, достойные заголовков газет, появлялась на телевидении и как-то даже стала почетным гостем «Шоу Йоги Бэйрда». Ежедневная газета «Ракушка Дэйли» назвала меня «наиболее влиятельным подростком года», а воскресный «Моллюск» – женщиной года. Два человека порывались меня убить, мне грозили тюрьмой и шестнадцать раз предлагали руку и сердце, а король Снодд объявил меня вне закона. И случилось это все, равно как и еще куча разных вещей, всего за неделю.
Меня зовут Дженнифер Стрэндж…

Практическая магия

Было очень похоже, что жара после полудня собиралась только усилиться. Естественно, именно тогда, когда работа становилась еще более кляузной и требовала усиленного сосредоточения. У ясной погоды было только одно ощутимое преимущество. В сухом воздухе магия лучше срабатывает да и летит дальше. Сырость, наоборот, оказывает на Мистические Искусства замедляющее воздействие. Ни один колдун, достойный своей искры, никогда не творил ничего эффективного под дождем. Возможно, именно по этой причине когда-то считалось, что запустить душ – раз плюнуть, а вот закрыть в нем воду – поди-ка попробуй. Практически невозможное дело.
Поездка на такси или в микроавтобусе была бы ненужной причудой. Поэтому ради короткого путешествия из Херефорда в Кингс-Пайон трое колдунов, тварь и я сама упаковались в мой «Фольксваген». Вел машину «Полноцен» Прайс (прозвище, намекавшее на некоторую полноту, вполне соответствовало действительности), леди Моугон устроилась на переднем пассажирском сиденье, а я села сзади вместе с волшебником Мубином и Кваркозверем, который, пыхтя, втиснулся между нами. Больше половины пути мы проделали в неловком молчании. Показали пропуска страже, выбрались за городские стены и покатили через пригороды…
В нашем молчании не было ничего необычного. Трое моих спутников были колдунами самого широкого профиля, но между собой они ладили достаточно скверно. Как говорится, ничего личного, просто колдуны, они… ну, такие. Очень уж темпераментные. Чуть что, готовы навсегда разобидеться, и потом замучаешься мирить. И это при том, что управление хозяйством вроде нашего, называвшегося «Мистические Искусства Казама», было связано не столько с заклинаниями и волшбой, сколько с бюрократической тягомотиной и дипломатическими тонкостями. Да уж, работать с искушенными в магии – это все равно, что кошек пасти.
В Кингс-Пайоне нам предстояла работа, с которой Прайс и Мубин не надеялись справиться вдвоем. Вот и пришлось мне уламывать леди Моугон, чтобы «заткнула дырку». Она считала подобные дела ниже своего достоинства, но, как у них водится, была реалисткой. «Казам» перебивался из куля в рогожку, и нам отчаянно требовался заработок.
– Держал бы ты лучше руки на руле, – не очень-то дружелюбно высказалась леди Моугон.
Она неодобрительно косилась на Полноцена, правившего с помощью колдовства. Руль поворачивался сам собой, руки же Прайса лежали на коленях – так ему было удобней. Одна беда, леди Моугон, которая в лучшие дни работала Волшебницей на королевской службе, считала открытое пользование магией пусть и невинным, но выпендрежем, признаком безнадежно скверного воспитания.
– Это я так разогреваюсь, – с негодованием парировал Полноцен. – Можно подумать, вы в этом не нуждаетесь!
Мы с волшебником Мубином сразу уставились на леди Моугон. Интересно, как разогревалась она?.. Что касается Мубина, он настраивался на предстоявшее дело, играя со шрифтом свежего выпуска «Херефордского Бельма». Мы покинули офис минут двадцать назад, и за это время он успел разгадать весь кроссворд. Сам по себе подвиг был невелик, поскольку кроссворды в «Бельме» обычно несложные, но дело в том, что Мубин заполнил клеточки печатными типографскими буквами, одной силой мысли перетащив  их с других мест на странице. Теперь все было заполнено, и большей частью даже правильно. Зато статья о покровительстве, которое королева Мимоза оказывала Фонду Вдов Войны Троллей, выглядела существенно полысевшей.
– Я не обязана отвечать на твои вопросы, – высокомерным тоном ответила леди Моугон. – Кроме того, мне претит это выражение «разогреваться». Процесс называется квазафукация ! И всегда назывался!
Прайс не остался в долгу:
– Использование старинного языка отдает архаикой. Кому охота казаться несовременным?
– Мы должны говорить так, как велит наше призвание, – ответила леди Моугон. – Наше возвышенное призвание!
«Когда-то бывшее возвышенным…» – подумал Мубин, непредумышленно транслируя свое подсознательное на такой низкочастотной альфа-волне, что даже я сумела ее уловить. Леди Моугон извернулась на переднем сиденье, чтобы ошпарить его негодующим взором…
Я только вздохнула. Вот она, моя повседневная жизнь!
Из полутора десятков колдунов, волхвователей, облакопрогонников, предсказателей и повелителей летучих ковров, трудившихся в «Казаме», леди Моугон была определенно самой старшей по возрасту, и не исключено, что самой могущественной. И, подобно всем прочим, последние лет тридцать она наблюдала за постепенным угасанием своих мистических сил. Вот только, в отличие от всех остальных, она упорно отказывалась примиряться с этим угасанием и с его смысложизненной важностью. В ее защиту можно сказать, что падать ей пришлось с большей высоты, нежели прочим, но на самом деле это не оправдание. Сестры Карамазовы тоже могли похвастаться некогда имевшим место высочайшим покровительством, но это не мешало им быть в общении сладкими, как карамельки. Собственно, тетки были еще те, – злющие, каждая точно горшочек с рубленым луком, – но тем не менее милые и приятные. Вот так.
Я, может, даже пожалела бы Моугониху, не будь она такой язвой, причем без перерыва на обед. Она ведь не пропускала ни малейшего предлога этак свысока поставить меня на место, что мне, понятное дело, не особенно нравилось. И даже исчезновение мистера Замбини не улучшило ее манер. Напротив, она сделалась решительно невыносимой.
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
– Обязательно было брать с собой тварь? – спросил Полноцен. С Кваркозверем он никогда по-настоящему не ладил.
– Я только дверцу открыла, а он и запрыгнул, – пояснила я.
Кваркозверь сладко зевнул, показывая несколько рядов бритвенно-острых клыков. Он был существом вполне мирного нрава, но спорить с ним было как-то не принято. Просто на всякий случай.
– Если я лишний раз не напомню вам о важности предстоящей работы, – осторожно начала я, – это будет с моей стороны скверным исполнением обязанностей ответственного менеджера «Казама». Мистер Замбини всегда говорил, что ради выживания мы должны приспосабливаться. Одним словом, если мы справимся как следует, может открыться выгодный рынок, в котором мы так остро нуждаемся…
– Фи! – фыркнула леди Моугон.
Я сказала сущую правду, но мои слова вызвали у нее раздражение.
– Мы все должны наилучшим образом настроиться, разогреться и быть готовыми по прибытии немедленно перейти к делу, – продолжала я, обращаясь непосредственно к Моугонихе. – Я обещала мистеру Дигби, что сегодня к шести часам пополудни все будет готово.
Никто со мной спорить не стал. Полагаю, они и без меня отлично знали, насколько высоки ставки. Леди Моугон покосилась на указатель топлива на приборной панели «Фольксвагена», и тот вместо половины бака немедленно показал полный. Старая волшебница была порядочной капризницей, но дело свое знала отлично…

Я постучала в дверь красного кирпичного дома на краю деревни. Мне открыл мужчина средних лет с румяным лицом.
– Мистер Дигби? Меня зовут Дженнифер Стрэндж, в отсутствие мистера Замбини – управляющая «Казамом». Мы говорили с вами по телефону…
Он смерил меня взглядом и спросил:
– А вы не слишком молоды для такой должности?
– А я в кабальной зависимости, – легко и весело ответила я, как бы заранее отмахиваясь от презрения, которое свободные граждане склонны испытывать по отношению к людям вроде меня.
Меня, видите ли, вырастила Сестринская Община, не больно-то считавшаяся со сменой эпох. Там по-прежнему считали, что менеджмент Мистических Искусств позволял сделать достойную и выгодную карьеру. На тот момент мне было почти шестнадцать, то есть предстояло еще четыре года бесплатных трудов без каких-либо помыслов насчет увольнения.
– Зависимость или нет, а лет тебе все равно маловато, – ответил мистер Дигби. Его, оказывается, не так-то легко было сбить с толку. – Где мистер Замбини?
– В настоящий момент он нездоров, – сказала я. – Соответственно, его обязанности возложены на меня. Можно нам приступать?
– Ну ладно, – хмуро ответил мистер Дигби, снимая с вешалки шляпу и плащ. – Итак, мы вроде договорились, что к шести вечера вы все завершите?
Я подтвердила. Он передал мне ключи от дома и ушел, несколько подозрительно раскланявшись с Моугонихой, Полноценом и Мубином, стоявшим возле «Фольксвагена». Обойдя Кваркозверя по широкой дуге, мистер Дигби забрался в свой автомобиль и уехал. Ну и хорошо. Когда творится магия, незачем поблизости ошиваться всяким гражданским. Даже самые испытанные заклинания несли в себе избыточные волшебные токи, способные наделать немало шороху, если позволить им просочиться в толпу. Правду сказать, до сих пор ничего серьезного из-за этого не приключалось; ну там, у кого-то принимались буйно расти в носу волосы, еще кто-то вдруг начинал хрюкать, подобно свинье… ну и прочее в таком же духе – все по мелочи. К тому же эффект быстро рассасывался. Однако на общественное мнение подобные инциденты все же влияли, не позволяя нам расслабиться и забыть, что из-за какой-нибудь ерунды нас и к суду могли притянуть.
– Ну что, – сказала я, обращаясь к магической троице. – Приступайте, дело за вами!
Они переглянулись. Из пятидесяти двух Мистических Мастеровых, состоявших в «Казаме», большинство были либо глубокие пенсионеры, либо выжившие из ума личности, не представлявшие никакой практической пользы. Только тринадцать были еще способны работать, но лишь семеро обладали действующими лицензиями. Соответственно, когда работал хотя бы один, остальные трудились на подхвате.
– Я когда-то вызывала бури, – вздохнула леди Моугон.
– Мы все в свое время этим занимались, – отозвался волшебник Мубин.
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
Я на всякий случай отодвинулась подальше от троих магов, обсуждавших, откуда лучше начать. Никому из них прежде не доводилось с помощью волшебства менять в доме проводку. Тем не менее считалось, что любой проект осуществим, стоит только нужным образом подрихтовать те или иные базовые заклинания. Ну и, естественно, если все они объединят свои силы. И тогда все пройдет более-менее легко. Ну, относительно.
Вообще-то идея выдвинуться на рынок домашнего ремонта принадлежала мистеру Замбини. Типа изгонять из садиков кротов, подгонять по размеру предметы, которые кому-то хотелось упаковать, разыскивать пропавшие вещи… Работа достаточно несложная, вот только особых доходов она не приносила. Смена проводки обещала оказаться чем-то качественно иным. По крайней мере, нам, в отличие от обычных электриков, не требовалось даже прикасаться к строению, с которым мы собирались работать. Соответственно, никакого бардака, никакого беспокойства хозяевам и соседям… И все работы – в течение одного-единственного дня.
Я забралась в свой «Фольксваген», чтобы не отлучаться далеко от автомобильного телефона. Мало ли кто может позвонить в офис! Звонок будет автоматически перенаправлен сюда, а я ведь была не просто менеджером «Казама». Я еще и принимала клиентов, вела предварительную запись и всю бухгалтерию. Я должна была присматривать за пятьюдесятью двумя волшебниками, за которых вроде как отвечала, поддерживать обшарпанное строение, где все они размещались – и постоянно заполнять кучу всяких бумаг, оговоренных Актом о Волшебных Силах от 1966 года на случай применения даже самомалейшего  магического воздействия. Вот сколько обязанностей, и везла я этот воз сразу по двум причинам. Во-первых, я с десятилетнего возраста была частью «Казама» и знала всю эту кухню, что называется, вдоль и поперек. Вторая причина была еще примитивней. Просто никто другой не желал всем этим заниматься.
Телефон зазвонил.
– Агентство «Казам», – ответила я самым жизнерадостным тоном, какой сумела мобилизовать. – Могу я вам чем-то помочь?
– Очень надеюсь, – раздался из трубки голос отчаянно робеющего подростка. – У вас есть какое-нибудь средство заставить Патти Симкокс влюбиться в меня?
Я спросила:
– А цветочки не пробовал?
– Цветочки?..
– Ну да. Подарить букет, пригласить в кино, удачно пошутить, сводить в кафе и на танцы… Не забыв при этом Бодминовский лосьон после бритья…
– Бодминовский лосьон?..
– Так точно. Ты ведь уже бреешься?
– Сейчас уже каждую неделю, – ответил подросток. – Даже надоедать начинает. Но, послушай, я прикинул, что так оно получится проще…
– Мы могли бы кое-что предпринять, – сказала я. – Но не со всей Патти Симкокс, а лишь с какой-то ее частью. Наиболее, скажем так, податливой. В итоге получилось бы нечто вроде свидания с портновским манекеном… Любовь, знаешь ли, такая штука, в которую лучше не вмешиваться. Хочешь доброго совета? Действуй по старинке, и будет тебе счастье.
Трубка молчала так долго, что я уже думала – не дал ли парень отбой, но он, оказывается, просто обдумывал услышанное.
– А какие цветочки лучше ей подарить? – спросил он наконец.
Я дала ему кое-какую информацию к размышлению, назвала адреса неплохих ресторанов. Он поблагодарил меня и повесил трубку, а я снова повернулась туда, где волшебник Мубин и леди Моугон с Полноценом осматривали дом, прикидывая что к чему. Творить магию – это вам не волшебной палочкой размахивать. Тут требуется всесторонний подход. Надо все хорошенько продумать, сообразить, какие заклинания подойдут лучше всего и в какой момент их следует произносить, – и тогда уже можно делать пассы и бормотать таинственные слова. Так вот, моя троица пребывала еще на самом первом подготовительном этапе. Это подразумевало длительное созерцание, питье чая, дискуссию, спор, новые предположения, снова чай и опять созерцание.
Телефон зазвонил опять.
– Дженни, ты? Это Перкинс беспокоит.
Это был самый молодой колдун в составе «Казама», его так обычно и звали – «Молодой Перкинс». Он был принят в члены и введен в должность в один из нечастых у нас периодов финансового благополучия и с тех пор ни шатко ни валко учился у мастеров. Главным талантом Перкинса было оборотничество, хотя особо в этом деле он не преуспел. Как-то раз он перекинулся в некое животное, смутно напоминавшее енота, но на том и застрял, причем на целую неделю, пока заклятие не рассосалось само по себе. Забава была знатная для всех, кроме него самого.
Мы с Перкинсом были более-менее в одной возрастной категории и, соответственно, неплохо ладили между собой. Правда, никаких амуров между нами не водилось, мы просто дружили.
– Привет, Перкинс, – ответила я. – Ну как, удалось вовремя отвезти Патрика на работу?
– Удалось. Только он, по-моему, снова марципаном увлекся…
Новость была довольно тревожная. Патрик из Ладлоу у нас занимается перемещениями. Звезд особых с неба он не хватает, но человек он добрый и обходительный, да и левитация у него получается очень даже неплохо. С ее помощью он приносит «Казаму» стабильный доход, убирая в городской тесноте неправильно припаркованные машины. Другое дело, каждый его выход на работу требовал гигантских усилий – Патрик, дай ему волю, спал бы по четырнадцать часов каждые сутки. Ну а марципан был отголоском из темного периода его жизни, о котором Патрик предпочитал не распространяться.
Я спросила:
– Дело-то в чем?
– Сестринская Община прислала человечка тебе на замену, – сказал Перкинс. – Что бы ты хотела, чтобы я с ним сделал?
Тьфу ты, я же совершенно забыла!.. Действительно, Сестринство каждые пять лет присылает в «Казам» какого-нибудь найденыша. Четвертым по счету был Шарон Зойкс, я – шестой, а вот теперь, стало быть, прислали седьмого.
Что касается пятого, о нем у нас не принято было говорить.
– Сунь его в такси и пускай едет сюда… Хотя нет, отставить! Дороговато получится… Попроси Назиля, пусть на ковре его привезет. С обычными предосторожностями. Типа картонной коробки, договорились?
– С обычными, – ответил Перкинс и дал отбой.
Я опять посмотрела на троих колдунов. Они с разных сторон таращились на дом и, для постороннего наблюдателя, били баклуши. Что до меня, я всего менее собиралась к ним лезть, допытываясь, как дела и что вообще происходит. Я-то знала, что малейшее нарушение сосредоточения может безвозвратно погубить творимое заклинание.
Мубин и Прайс были одеты в обычное платье, только обошлись без металлических деталей, поскольку опасались ожогов. В отличие от них, леди Моугон блюла в одежде традицию. На ней были длинные черные кринолины, которые на каждом шагу шуршали, точно осенние листья, а в темноте еще и мерцали, точно отражая далекие фейерверки. Это последнее обстоятельство иногда даже было удобно. У нас в Королевстве электричество вырубается достаточно часто, так вот, когда нет света, на Моугониху, торжественно плывущую по бесконечным коридорам Башни Замбини, в потемках не налетишь. Однажды какой-то отчаянный балбес прицепил ей на платье полумесяц и звезды, вырезанные из серебряной фольги, так она от ярости чуть не взорвалась. Устроила мистеру Замбини жуткую двадцатиминутную сцену, кричала, что никто здесь «не принимает всерьез ее возвышенное призвание», что в агентстве состоят одни «инфантильные бездари» – короче, в подобных условиях совершенно невозможно работать. Замбини сделал серьезное лицо и по очереди переговорил с каждым из нас, но чувствовалось, что ему самому было смешно. Виновника мы так и не нашли, но лично я подозревала, что тут подсуетился младший брат-близнец Полноцена – «Скидка» Прайс. Тот самый, который однажды ради прикола перекрасил всех окрестных котов в голубой цвет. Помнится, та его шуточка чуть не вышла нам боком – делом заинтересовалась полиция…
В общем, делать мне было особо нечего, разве что вполглаза наблюдать за троими волшебниками. Так что я сидела в машине, почитывая газету, оставленную Мубином. Буквы, которые он натаскал из разных абзацев, еще оставались в клетках кроссворда, и это заставило меня нахмуриться. Разминочные заклинания обычно носят непостоянный характер – следовало ждать, чтобы буквы успели расползтись по своим штатным местам на газетной странице.
Прочно зафиксировать что-либо обычно вдвое труднее, чем переместить. Поэтому большинство волшебников берегут силы, и подобные заклинания довольно быстро рассасываются, – примерно так, как расползается коса, не закрепленная лентой. Колдовство в какой-то мере сродни марафонскому бегу: необходимо выдерживать темп. Сделай слишком рано быстрый рывок, и финишировать окажется нечем. Должно быть, Мубин чувствовал полную уверенность в своих силах, если «отвязал» хвост заклинания. На всякий случай я дотянулась и постучала пальцем по бензомеру «Фольксвагена». Стрелка, стоявшая на отметке «полный бак», даже не дрогнула. Я сделала вывод, что сегодня и леди Моугон чувствовала себя в полной боевой форме.
– Кварк, – раздалось подле меня.
– Где?
Бритвенно-острый коготь Кваркозверя указывал на восток. Оттуда – и гораздо быстрей, чем можно было ждать, – мчался Принц Назиль. Резко осадив ковер, он дважды облетел дом и совершил четкую посадку рядом со мной. Он предпочитает управлять своим ковром, стоя на нем во весь рост, точно серфер на доске, – к немалому негодованию нашего второго летуна на коврах, Оуэна из Райдера, который обычно сидит, по обычаю скрестив ноги. А еще летом Назиль одевается в мешковатые шорты и гавайскую рубашку, что опять-таки поперек печенок Моугонихе, ревнительнице традиций.
– Привет, Дженни, – широко улыбнулся Назиль, протягивая мне на подпись свой бортжурнал. – Тебе посылка.
На передке ковра в самом деле стояла большая картонная упаковка из-под хлопьев «Вкусняшка». Открыв крышку, я увидела одиннадцатилетнего мальчика, выглядевшего долговязым и неуклюжим для своего возраста. У него были вьющиеся русые волосы, а кругом курносого носа танцевали веснушки. Парнишка, одетый в откровенные обноски, казался только что выдернутым из привычной обстановки. И смотрел на меня так, словно еще не решил, как к этому следовало относиться.

Тигровая Креветка

– Привет, – сказала я, протягивая ему руку. – Я Дженнифер Стрэндж.
– Привет, – ответил он довольно-таки опасливо и пожал мою руку, вылезая из коробки. – А я – Тайгер Проунс, еще меня зовут просто Тигровая Креветка. Матушка Зенобия велела мне передать это Великому Замбини…
И мальчишка показал конверт.
– Я за него, – сказала я. – Так что можешь вручить мне.
Однако Тайгер оказался себе на уме.
– Матушка Зенобия велела отдать Великому Замбини лично в руки…
– Он пропал без вести, – сказала я. – Исчез неизвестно куда. Никто не знает, вернется ли, и если да, то когда.
– Ну тогда я подожду.
– Нет, ты передашь конверт мне.
– Нет, я…
Мы еще какое-то время препирались из-за конверта, потом я просто выдернула его у Тайгера из руки. Вскрыла и ознакомилась с содержанием. В конверте лежала его декларация о кабальной зависимости – нечто вроде квитанции. Мне в нее даже подробно вчитываться не понадобилось. Тигровая Креветка поступал в собственность «Казама» вплоть до момента достижения им двадцати лет. То есть в точности как я сама.
– Добро пожаловать на борт, – сказала я, убирая конверт в сумку. – Как нынче поживает матушка Зенобия?
Тайгер ответил:
– Крыша у нее все еще набекрень.
Я тоже была из найденышей, воспитанных Сестринством – или, если официально, «Благословенным Дамским Обществом Лобстера». У них был монастырь в Клиффорд-Кастле, неподалеку от Драконьих Земель. В общем-то, у меня не было к Сестрам претензий. Как-никак они одевали и кормили меня, да еще и образование дали. А настоятельницей в монастыре была отставная волшебница по имени мать Зенобия – сморщенная, точно грецкий орех, и такая же неунывающая.
Я не стала с ходу расспрашивать Тайгера, куда подевались его родители. Мы, найденыши, инстинктивно держимся вместе, ибо нас объединяет чувство потери. Однако есть у нас и неписаный кодекс – человек рассказывает о себе только по собственной воле и только тем, кому доверяет.
В настоящий момент Креветка задумчиво созерцал Принца Назиля, ковер и картонку из-под «Вкусняшек». Все же Мистические Искусства – не самый обычный бизнес, в который может угодить человек. Я бы про себя скорее назвала нашу деятельность бесконечной чередой весьма странных происшествий, перемежаемой мгновениями величайшего торжества, а порой – несусветного ужаса. Были и периоды скуки, куда же без них. Например, смотреть, как волшебники собираются с духом для заклинания, – почти то же, что следить, как сохнет краска. Без привычки тут пропадешь.
– Слушай, – сказал Принц. – Если я тут больше не нужен, так я дальше полетел. Мне еще почку в Эбериствитс отвозить…
– Почку? – спросил Тайгер. – Твою?
Я поблагодарила Назиля за благополучную доставку Креветки. Принц весело помахал нам рукой, оторвал ковер от земли и унесся на запад. Мне еще предстояло уведомить обоих наших летунов на коврах, что контракт по доставке донорских органов вскорости истекал.
– Меня тоже Сестринство вырастило, – сказала я, желая всемерно помочь Тайгеру освоиться в новой для него жизненной нише.
Я помнила, как облегчило мои первые несколько недель в «Казаме» участие пятого найденыша, той самой девушки, о которой у нас не принято было вспоминать. Вот мне и хотелось явить в отношении Тайгера такую же доброту – хотя, правду сказать, выросшего у Сестер трудно впоследствии чем-нибудь запугать. Нет, жестокими их нельзя было назвать, но что касается строгости… Упомяну лишь, что лет до восьми я и понятия не имела, что можно просто взять и что-то сказать, не дожидаясь, чтобы тебя сначала спросили.
– Мать Зенобия тебя здорово хвалила, – сказал Тайгер.
– Я про нее тоже плохого слова не скажу…
– Мисс Стрэндж?
– Зови меня Дженни.
– Мисс Дженни, а почему меня заставили прятаться в картонной коробке во время полета?
– Потому что на коврах запрещено возить пассажиров. Назиль и Оуэн только донорские органы имеют право доставлять. И еще готовую еду на вынос.
– Надеюсь, – сказал Тайгер, – они их не путают.
Я улыбнулась.
– Обычно этого не происходит. Так каким образом тебя угораздило попасть в «Казам»?
– Я тесты проходил. С пятью другими мальчишками.
– Ну и как?
– Я провалился.
Это не удивило меня. Полстолетия назад менеджмент в сфере Мистических Искусств обещал стабильную карьеру, так что граждане просто дрались за любую вакансию. Нынче все изменилось, и сюда – а также в сельское хозяйство, предприятия фастфуда и гостиничный бизнес – шли только по кабальной зависимости. А из двадцати с лишком Домов Волшебства, процветавших пятьдесят лет назад, остались только «Казам» в Херефордском Королевстве да «Промышленная Магия» в Страуде. Наше ремесло переживало окончательный и бесповоротный упадок. Последние несколько столетий магическая сила все убывала, а с нею падала и общественная значимость волшебников. Когда-то к магам прислушивались короли. Сегодня мы переделываем проводку в домах да засорившуюся сантехнику прочищаем…
– Магический бизнес, – сказала я, – штука прилипчивая…
– Как плесень?
– Меня можешь подкусывать сколько угодно, – сказала я Тайгеру. – Но не вздумай дразнить остальных. Когда-то они были очень могущественными. С этим придется считаться, если ты собираешься работать у нас, – а ты собираешься, потому что в ближайшие лет девять тебе просто некуда будет деваться. Не стоит делать самый первый шаг с левой ноги, приятель. Да, они могут раздражать, но они могут быть и исключительно милыми…
– Ну что? – спросил он. – Толкнула речь?
Я посмотрела ему в лицо. Губы надуты, взгляд враждебный… Я в свой первый день тоже сердилась на все и на всех. Только, кажется, до такой степени не наглела.
– Да, – сказала я ему. – Толкнула.
Он глубоко вздохнул и стал озираться. По-моему, ему даже хотелось, чтобы я на него наорала. Тогда и он мог бы разораться в ответ.
Телефон зазвонил в очередной раз.
– Это Кевин.
– Привет, Кевин, – осторожно проговорила я. – Что новенького?
– Ты не могла бы вернуться в Башни?
Я перевела взгляд на троих колдунов, которые с величайшей сосредоточенностью занимались ничем.
– Вообще-то не очень, – сказала я в трубку. – А что такое?
– У меня было предчувствие.
Я чуть не брякнула – дескать очень вовремя, потому что предсказатель, который не видит будущего, бесполезен, точно базонджи лишь с четырьмя ногами, – но благополучно прикусила язык.
– Что за предчувствие?
– Особо важное. Полноцветное, стереофоническое, да еще и в формате 3D. У меня ни разу за последние годы таких не было! Я должен тебе срочно все рассказать…
И на этом трубка умолкла.
– Послушай… – сказала я по инерции.
И осеклась еще и потому, что заметила слезы, бежавшие у Тайгера по щекам. Вообще-то он не выглядел плаксой, но внешность, знаете ли, обманчива. Я тоже плакала, когда впервые угодила в «Казам». Но я плакала всегда без свидетелей, не показывая своих слез даже пятому найденышу – девушке, о которой мы никогда не говорим.
– Послушай, – сказала я Тигровой Креветке. – Не загоняйся, все будет хорошо. Волшебники – причудливые ребята, но со временем ты полюбишь их, как родных. Я это все уже проходила…
– Да я не из-за этого… – И Тайгер поднял трясущийся палец. – Я сейчас просто увидел что-то такое уродливое и страшное, что сопли просто взяли и потекли сами собой…
Я проследила взглядом, куда он указывал, и сказала:
– Э, да это же просто наш Кваркозверь! Он, может, и выглядит, точно ходячая хлеборезка, готовая в капусту тебя покрошить, но на деле сердце у него золотое. Он даже кошек редко-редко заглатывает, правда ведь, Кваркозверь?
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
– Он тебя ни единым коготком не тронет, – пообещала я.
А Кваркозверь, желая произвести доброе впечатление, исполнил свой не самый «звездный», но все же весьма не слабый трюк: подхватил бетонную фигурку садового гнома, сунул в рот и тотчас раскрошил мощными челюстями. После чего выдохнул получившуюся пыль, так, что получилось кольцо, да еще и прыгнул в него. Тайгер изобразил слабое подобие улыбки, на что Кваркозверь завилял тяжеленным хвостом… Увы, он стоял слишком близко от моего «Фольксвагена», так что на многострадальном переднем крыле возникла очередная вмятина.
Тайгер утерся моим носовым платком и погладил Кваркозверя, благо тот держал рот на замке, ибо не желал снова напугать мальчика.
– Мне тут жутко не нравится, – сказал Тайгер. – У Сестер и то было в сорок раз лучше. Когда ты у них жила, тебя сестра Эссампта лупила?
– Нет.
– Меня тоже нет. Но я всю дорогу боялся, что она вот сейчас возьмет мне и ка-ак врежет!
И он нервно рассмеялся. Потом получилась пауза – Тайгер задумался. Я чувствовала, что на языке у него висели сотни вопросов, он просто не знал, с которого начать.
– А что случилось с Великим Замбини? – выдал он наконец.
– Сейчас его принято называть не «Великим», а просто мистером Замбини, – ответила я. – Он не пользуется своим титулом уже больше десяти лет.
– А он разве не пожизненный?
– Он сопутствует могуществу. Видишь вон ту даму в черном?
– Ту недовольную бабку?
– Ту исполненную достоинства престарелую женщину. Шестьдесят лет назад ее называли Волшебных Дел Мастером, леди Моугон, Той-которой-слушаются-ветра. А сейчас она – просто леди Моугон, и все. Если мировой упадок магической силы продолжится, она, чего доброго, станет вовсе Дафной Моугон, без каких-либо титулов. Короче, смотри и учись.
И мы некоторое время молча смотрели.
– Толстяк поводит руками, словно на арфе играет, – по-прежнему без должной почтительности заметил «Креветка».
– Это не «толстяк», а некогда очень почтенный Деннис Прайс, – несколько назидательно сообщила ему я. – И вообще, попридержал бы язык! Прайса называют еще «Полноценом», и у него есть брат по имени Дэвид, которого мы зовем «Скидкой»…
– Полноцен или как там его, а все равно он точно на невидимой арфе аккорды берет!
– Мы действительно называем такое движение «игрой на арфе». Они предваряют высвобождение заклинания.
– Ух ты, а со стороны и не догадаешься! А волшебными палочками будут махать?
– Палочки, метлы и остроконечные шляпы только в книжках бывают… О! Ты это почувствовал?
Воздух едва заметно завибрировал и загудел, кожу слегка защипало, словно бы электрической силой. Пока мы смотрели, Прайс выпустил заклятие. Раздался треск, как будто рядом скомкали целлофан… И вся электропроводка в доме мистера Дигби – вместе с розетками, выключателями, предохранителями и патронами для лампочек, – содрогнувшись, вылетела наружу, чтобы повиснуть над газоном этакой трехмерной схемой, состоявшей из почерневших проводов и треснувшего бакелита. Какое-то время она слегка покачивалась в воздухе, потом Полноцен кивнул леди Моугон и зримо расслабился. Путаница старых проводов, довольно точно повторявшая обводы здания, зависла в паре футов над землей. За какой-то час Прайсу удалось сделать работу, которая у бригады дипломированных электриков заняла бы неделю. И при этом он не потревожил ни гипсовой лепнины, ни даже обоев.
– Молодец, Дафна, удержала, – сказал Полноцен.
– Я вообще не держала, – ответила леди Моугон. – Я не успела. Это разве не Мубин?..
– Я тут ни при чем, – отозвался тот, и волшебники стали оглядываться, ища, кто мог вмешаться в процесс.
Вот тут они и заметили Тайгера.
– Это еще что за мелочь пузатая? – подходя, осведомилась Моугониха.
– Седьмой найденыш, – пояснила я. – Его зовут Тайгер Проунс. Тайгер, это Полноцен Прайс, волшебник Мубин и леди Моугон.
Прайс и Мубин отозвались жизнерадостным «Привет!». Моугониха повела себя не столь дружелюбно.
– Пока не проявишь себя с лучшей стороны, буду звать тебя «Н7», – непререкаемым тоном заявила она. – А ну-ка, покажи язык, мальчик!
К моему немалому облегчению, оказалось, что Тайгер, когда требовалось, был способен вести себя вполне вежливо и почтительно. Он поклонился и высунул язык. Леди Моугон коснулась мизинцем его кончика и сдвинула брови.
– Это не он, – сказала она. – Мистер Прайс, я думаю, это вы поймали волну.
– Вы полагаете?
И они, как водится у волшебников, тотчас углубились в технические дебри своего ремесла. Разговор был крайне многословным, они перескакивали с арамейского на латынь, а с греческого на английский, так что я едва понимала одно слово из четырех. Если честно, я сильно подозреваю, что они и сами понимали не все.
Я сказала:
– Можешь убрать язык, Тайгер.
Когда они сообща пришли к выводу, что по мировому полю магической энергии вправду прокатилась приливная волна (такое время от времени действительно происходит), был откупорен термос, волшебники попили чаю с пышками, еще немного поговорили – и приступили к замене отработавшей свое проводки, точно такой же, только совершенно новенькой и современной. Спустя некоторое время рядом с первой конструкцией в воздухе повисла вторая, оснащенная свежими выключателями, пробками, рубильниками и патронами. Погодя ее внедрят в тело строения, а из старой извлекут для повторного использования ценную медь. Далее настанет черед системы водоснабжения, канализации и отопления…
– Мне нужно вернуться в Башни Замбини, – сказала я. – Обойдетесь тут без меня?
Они пообещали, что обойдутся. Я кивнула Кваркозверю, тот с готовностью запрыгнул на заднее сиденье моего «Фольксвагена», и мы покатили домой.

Башни Замбини

Как только мы тронулись, Тайгер спросил:
– И какие у меня теперь будут обязанности?
Я спросила:
– У Сестер стиркой заниматься доводилось?
Он аж застонал.
– Во-во, – сказала я. – А еще отвечать на телефонные звонки и вообще быть на побегушках. К готовке не прикасаться, у нас для этого есть Нестабильная Мейбл. Лучше вообще к кухне не приближайся, характер у нее скверный, а вот поварешкой владеет снайперски…
Тайгер спросил:
– Разве волшебники не могут сами свою одежду заклинаниями отстирать?
– Могут, но не станут этого делать. Им нужно свою силу сохранять для чего-то действительно важного.
– Как-то я не в восторге, если старуха меня действительно «Н7» звать начнет…
– Ничего, привыкнешь. Лично меня она всего месяц назад перестала «Н6» звать.
– Я – не ты, – заявил Тайгер. – И потом, ты мне так еще и не рассказала, что стряслось с мистером Замбини.
– Ох, – сказала я и включила приемник, чтобы послушать любимое радиошоу – «Шоу Йоги Бэйрда». Нет, оно мне действительно нравилось. Но в этот раз я ввернула громкость больше ради того, чтобы избежать разговора об исчезновении мистера Замбини. Я еще не чувствовала себя готовой к нему.

Минут через двадцать мы затормозили на подъезде к Башням Замбини – большому имению, бывшему некогда роскошной гостиницей «Мажестик». По высоте это здание держало второе место во всем Херефордском Королевстве, уступая только Парламенту короля Снодда. Если бы за ним еще и ухаживали так же хорошо! Водосточные желоба грозили обрушиться, потрескавшиеся окна заросли грязью, из щелей разъеденной кладки зелеными пучками торчала трава…
– Ну и дыра, – входя за мной в главный вестибюль, выдохнул Тайгер.
– Мы бы и рады тут все в приличный вид привести, да денег нет, – ответила я. – Мистер Замбини купил это здание, когда его еще называли Великим, а сам он мог всего-то за две недели вырастить из желудя здоровенный дуб.
– Вон тот, что ли? – спросил Тайгер, указывая на раскидистый дуб, красовавшийся посреди вестибюля. Узловатые корни и мощные сучья дерева изящно оплетали старую конторку ресепшена и почти скрывали выход в давно заброшенный Пальмовый Двор.
– Нет, – сказала я. – Это Скидка Прайс на третьем году курсовик защищал.
– А избавляться собирается?
– Это на четвертом году его курсовиком будет…
– Слушай, а разве вы просто не можете наколдовать, чтобы здание само отреставрировалось?
Я пояснила:
– Оно слишком большое. А они себя берегут, иначе никак.
– Для чего берегут-то?
Я пожала плечами.
– Ну, на хлебушек заработать… И вообще им, я думаю, так нравится больше.
Мы пересекли вестибюль, украшенный почетными трофеями, картинами и сертификатами достижений – без исключения, очень давнишними.
– Когда все такое потасканное, получается как бы аура меркнущего величия, – пояснила я. – И потом, если не хочешь привлекать к себе излишнего внимания, лучше так и выглядеть – чуточку бомжевато… Доброе утро, дамы!
Это относилось к двум немолодым леди, двигавшимся на завтрак. Они были облачены в одинаковые спортивные костюмы из тонкой синтетики и тихо беседовали между собой на ходу.
– Вот наш новый найденыш, его зовут Тайгер Проунс, – сказала я. – Тайгер, перед тобой Сестры Карамазовы – Дейрдре и Дейрдре.
– А почему у них одинаковые имена?
– Их отец не отличался развитым воображением.
Сестры очень внимательно пригляделись к Тигровой Креветке. И даже несколько раз ткнули Тайгера длинными костлявыми пальцами.
– Хо-хо, – сказала та, что выглядела чуть менее уродливой. – Ну-ка, поросеночек, как ты станешь визжать, если я булавкой тебя уколю?
Я успела перехватить взгляд Тайгера и отрицательно покачать головой, имея в виду, что это была лишь фигура речи, не более.
– Проунс? – переспросила Дейрдре. – Креветка? Это его мать Зенобия так назвала?
– Совершенно верно, мэм, – вежливо ответил мальчик. – Давая найденышам имена, Благословенные Дамы Лобстера часто пользуются названиями ракообразных.
Сестры Карамазовы уставились на меня.
– Ты ведь хорошо обучишь его, Дженнифер?
– Приложу все силы, – заверила я.
У меня у самой была придуманная фамилия. Стрэндж значило «Странная». А еще – «Чужая».
– Ты же понимаешь, что нам не нужны… новые неприятности?
– Ни в коем случае!
И они удалились, прихрамывая и ворчливо обсуждая невкусные макароны.
– Когда-то они очень не слабо зарабатывали, предсказывая погоду, – сказала я Тайгеру, когда сестры уже не могли нас услышать. – Сейчас, с внедрением компьютерных метеорологических карт, это искусство превратилось не более чем в хобби… Учти, на улице к ним лучше близко не подходить. Они всю жизнь манипулировали погодой, так что их страсть как «любят» молнии. Правду сказать, Дейрдре столько раз било молнией, что ее мозг получил повреждения, боюсь, даже и необратимые…
«Бу-бу-бу», – долетели последние отзвуки голосов, и престарелые сестры скрылись в столовой.
– У вас тут, я посмотрю, сплошь психи, – заметил Тайгер. – Даже хуже, чем в Сестринской Общине. Во я влип! На девять лет в банду лунатиков…
– Привыкнешь, – не в первый раз заверила его я.
– Ни за что!
Пусть говорит что угодно, я-то не сомневалась – привыкнет. Это верно, денег у нас вечно не хватало, сантехника никуда не годилась, со стен лохмотьями слезали обои, и это не говоря уже о повсюду витавших обрывках слишком хитроумных или просто неудавшихся заклинаний… И все равно в «Казаме» было классно! Волшебники проводили немалую часть своего времени, любовно ностальгируя о золотых денечках добрых старых лет, с неизменным энтузиазмом вспоминая истории минувшей славы и былых катастроф. В ту эпоху магическая энергия лилась щедрым потоком, неподвластная никаким государственным уложениям, и для того, чтобы сотворить элементарное заклинание, не требовалось в нескольких экземплярах заполнять форму B1-7G. Свободные же от реминисценций часы колдуны посвящали молчаливым размышлениям – или занимались экспериментами, о которых я предпочитала знать по возможности меньше.
– Я тебе твою комнату покажу, – сказала я Тайгеру.
И мы направились по коридору туда, где когда-то помещались лифты. Никто уже и не помнил, чтобы они работали. Тем не менее узорчатые бронзовые дверцы стояли приоткрытыми, позволяя заглянуть в глубокий темный провал – там, внизу, размещались подземные этажи.
– Может, лучше по лестнице? – спросил Тайгер.
– На здоровье, если охота. Но если громко выкрикнуть номер этажа, куда тебе надо, и просто сигануть в шахту, выходит как-то быстрей…
Тайгер смотрел на меня с явным сомнением. Я громко выкрикнула:
– ДЕСЯТЫЙ! – И шагнула прямо в пустоту. Меня ожидало падение, только не вниз, а вверх, и когда оно завершилось, я спокойно шагнула наружу. Выждав некоторое время, я заглянула в шахту и далеко-далеко внизу увидела маленькое мальчишеское лицо, обращенное вверх.
– Не забудь: ДЕСЯТЫЙ! – прокричала я вниз. – Так точно быстрее, чем по ступенькам!
Раздался полный ужаса вопль – и Тайгер стал падать прямо ко мне на десятый этаж. По ходу дела вопль стал восторженным, и мальчик появился у выхода в состоянии полной эйфории. Тут он, однако, промедлил шагнуть наружу и стал валиться обратно. Снова раздался вопль. Внизу он тоже не задержался, его унесло обратно наверх, и тут уже я схватила его за руку и выдернула в коридор. А то так и падал бы туда-обратно до самого вечера – примерно как я в свой первый день.
– Ух ты! Класс! – сказал Тайгер, еще дрожа от пережитого ужаса пополам с восторгом. – Ну ладно, а если я на полпути передумаю?
– Ну и свалишься на тот этаж, который тебе будет нужен. Сегодня, кстати, падение было быстрым. Наверно, воздух сухой, все здорово работает.
– А как оно вообще действует?
Я пояснила:
– Стандартное заклинание Неопределенности. В данном случае отменена разница между «верхом» и «низом». Нам Карпатец Боб его завещал. Мощная, скажу тебе, штука – последнее заклинание умирающего колдуна!.. А вот и твоя комната – десять тридцать девятая. В ней шальное эхо, зато она сама порядок наводит.
Я открыла дверь в комнату номер 1039, и мы вошли. Помещение было просторным и светлым и, как большинство комнат в Башнях Замбини, довольно обшарпанным. Обои – рваные и несвежие, деревянные детали – рассохшиеся и кривые, на потолке – неясного происхождения протечки. Я наблюдала за тем, как с лица Тайгера сперва сошло напряжение, потом на нем даже появилась улыбка, а в глазах просохли последние слезы. В монастыре он волей-неволей делил спальню с полусотней других мальчишек. Так что кому угодно другому комната 1039, возможно, показалась бы убогой конурой, но для найденыша, воспитанного Сестринством, это был сущий дворец.
Я подошла к окошку и убрала кусок картона с выбитого стекла, чтобы впустить свежий воздух.
– Десятый этаж у нас полностью приспособлен к подросткам, – сказала я. – Здесь ничто не окажется не на месте.
И в качестве иллюстрации сказанного я слегка передвинула лежавшую на столе промокашку. Секунду-другую спустя та заняла прежнее положение. Потом я вытащила из кармана носовой платок и бросила на ковер. Едва упав, платок живой бабочкой упорхнул в верхний ящик стола. Да еще и аккуратнейшим образом свернулся прямо в полете.
– Только не спрашивай, как это работает или кто наложил такое заклятие, – сказала я. – Учти, однако, что своего разума у волшебства нет. Они, скажем так, отрабатывают свои программы с подпрограммами и в тонкости не вдаются. Если вдруг ты сам вздумаешь здесь упасть, тебя тут же подхватят и запихнут в платяной шкаф, и хорошо еще, если на вешалку не повесят!
– Я постараюсь не падать…
– Да уж, пожалуйста. И, кстати, будешь пользоваться свойством самоподдерживающегося порядка, смотри не переусердствуй! Каждое заклинание черпает из магической силы, которая циркулирует в здании. Если все примутся раскидывать вещи, волшебство ужасно замедлится. Платок начнет складываться по целому часу, а в «вечном» чайнике кончится вода. То же самое относится и к подъемнику. Если с ним слишком долго играть, будешь падать все медленнее. Я таки застряла разок между этажами, когда волшебник Мубин взялся исследовать новое алхимическое заклинание… В общем, имей в виду, что Башни Замбини – что-то вроде огромного аккумулятора магической силы, заряд которого постоянно расходуется. Если его разрядить, все выключится. А если расходовать бережливо, на целый день хватит… Ну как, нравится комната?
Он спросил, разглядывая мрамор и поблекшую позолоту ванной:
– А когда туда идешь, стучать надо?
Я ответила:
– Ванная комната в каждой комнате своя.
Он, кажется, не сразу поверил. Для него это была чудовищная роскошь. Он и понятия не имел, что подобное вообще могло быть. А тут – вот оно, да еще – в его единоличном распоряжении! С ума можно сойти! Он сказал:
– Постель, окно, лампочка у кровати… да еще и ванная с туалетом? Честно, это лучшая комната, которая у меня когда-нибудь будет!
– Тогда давай устраивайся, а я пойду. Будешь готов, спустишься на первый этаж в многокомнатный номер «Эйвон», я тебе дальше все объясню. Если ночью вдруг услышишь странные звуки – не обращай внимания. Пол может внезапно покрыться жабами, это тоже не страшно. Да, вот еще: лучше не суйся на второй подземный этаж и никогда, ни под каким видом не заказывай подъемнику тринадцатый этаж! Чуть не забыла: если вдруг разминешься с Хромым, не вздумай оборачиваться… Ну, до скорого!
Я едва успела выйти в коридор, когда из комнаты послышался крик Тайгера. Я вновь приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
– Я во-он там кого-то увидел… – выговорил мальчик, указывая трясущимся пальцем в направлении ванной. – Это, наверное, призрак был!
– Нет, призраки у нас на третьем этаже водятся. Ты просто увидел эхо, о котором я тебе говорила.
– Эхо? Как же его можно увидеть?
– А оно не звуковое. Оно видимое.
Пройдя на другую сторону комнаты, я обождала десять секунд и вернулась. Все произошло как по нотам: еще через несколько секунд там расплывчато замаячил мой контур.
– Чем дольше ты останешься на одном месте, тем сильней будет эхо. Не знаю уж, почему десятый этаж так любит этим заниматься, но, по-моему, самонаведение порядка вполне все компенсирует… Или, может быть, ты предпочтешь переехать?
– А есть комнаты… менее странные?
– Вот уж не думаю.
– Тогда мне и здесь хорошо.
– Ну и ладно. Увидимся внизу, когда будешь готов.
Тайгер, явно нервничая, обвел комнату взглядом.
– Подожди минутку, пока я вещи распакую, хорошо?
Вытащив из кармана свернутый галстук, он убрал его в один из ящиков.
– Вот я и готов…
Он прошел за мной ко входу в один из подъемников и на сей раз воспользовался им уже более уверенно. Даже почти не орал на лету.

Кевин Зипп

– А ты сама колдовать можешь? – спросил он, идя за мной мимо закрытых дверей бального зала к многокомнатному номеру «Эйвон».
– Всякий может колдовать понемножку, – ответила я, гадая про себя, куда мог подеваться Кевин Зипп. – Если, к примеру, ты о ком-нибудь думаешь, и тут вдруг звонит телефон, и это как раз тот человек, – это магия. Если на тебя накатывает странное ощущение, что ты где-то уже был или что-то уже делал, это опять магия. Да она, если разобраться, повсюду кругом! Она просачивается в ткань мироздания и капает наружу в виде совпадений, судеб, удачи-неудачи, нужное подчеркнуть. Штука в том, чтобы суметь заставить ее работать на тебя, действуя в нужном тебе направлении!
– Матушка Зенобия говорила, что магия – вроде золотых крупинок, подмешанных в песок, – заметил Тайгер. – Эти крупинки стоят уймищу денег, но прежде их необходимо отсеять.
– Верное наблюдение. Но если ты обладаешь магией, заключенной в тебе самом, если ты прошел надлежащее обучение и вдобавок умеешь должным образом направлять свое сознание… Тогда почему бы и не попробовать сделать карьеру успешного волшебника. Тебя ведь тестировали?
– Ну да. Мой показатель сто шестьдесят два и восемь десятых.
– А у меня сто пятьдесят девять и три, – кивнула я. – Ясно. Та еще мы с тобой парочка!
В самом деле, чтобы тобой хоть кто-то заинтересовался, следовало иметь как минимум триста пятьдесят. И свойство это не наживное, а сугубо врожденное. Вроде музыкального слуха или способности ехать задом наперед на одноколесном велосипеде, одновременно жонглируя семью булавами. Этот талант у тебя либо есть, либо его нету.
– Мы с тобой, да еще Нестабильная Мейбл – единственные обычные люди в здании, – уведомила я Тайгера. – Да и то, насчет Мейбл что-то меня смутные сомнения гложут… Это я к тому, чтобы из-за своей нормальности ты себя не считал типа лишенцем.
– Я попытаюсь…
Я открыла дверь в офисные помещения «Казама» и включила свет. Номер «Эйвон» был весьма немаленьким, но его размеры терялись из-за жуткой захламленности. Тут были огромные шкафы для хранения давно устаревших документов и письменные столы, за которыми некогда сидели очень занятые служащие, впоследствии уволенные за ненужностью. Всюду еще громоздились бумаги, валялись старые номера журнала «Заклятия», стояло несколько протертых диванов… а в углу стоял лось. Он безмолвно уставился на нас, пожевывая травку.
– Это Преходящий Лось, – между делом пояснила я, просматривая почту. – Иллюзия. Была оставлена тут в порядке хохмы еще до моего появления. Лось бродит по зданию, время от времени появляясь то там, то тут, являясь то одному человеку, то другому… Есть, кстати, надежда, что в обозримом будущем эта иллюзия уже рассеется.
Тайгер подошел к лосю и коснулся рукой его носа. Его пальцы прошли сквозь нематериальное животное, словно то было клубом дыма. Я сгребла бумаги с одного ближнего стола и переложила их на другой, пододвинула вращающееся кресло и объяснила Тайгеру, как обращаться с телефонной системой.
– Ты можешь отвечать на звонки из любой точки отеля. В смысле, если я не сниму трубку, значит, это должен сделать ты. Запишешь, что скажут, а я позже им отзвонюсь.
– У меня никогда не было письменного стола, – сказал Тайгер, с любовью глядя на предоставленную ему мебель.
– Теперь имеешь. В полном своем распоряжении. Чайник вон там, на боковом столике, видишь?
Тигровая Креветка кивнул.
– Это вечный чайник, о котором я уже говорила. Он всегда полон. Это же относится и к жестянке с печеньем. Можешь угощаться, когда захочется.
Тайгер сразу понял тонкий намек. Я сообщила ему, что сахару мне полпорции, и он без промедления направился к тихо булькавшему чайнику.
– А тут только две печенюшки, – проговорил он разочарованно, заглядывая в коробку.
– Мы, видишь ли, придерживаемся режима экономии. Вместо жестяной коробки, всегда доверху полной печенья, мы пользуемся заколдованной жестянкой, в которой всегда остается две штучки. Ты не поверишь, сколько магической энергии таким образом сберегается!
– Верно, – сказал Тайгер, вытаскивая оба печенья. Закрыв крышку, он затем снова открыл ее – и снова обнаружил там две печенюшки. Он спросил: – А несдобные и несладкие они тоже из-за экономии?
– В точку.
– Кварк.
– Что еще?..
Кваркозверь указывал отточенным когтем на ворох старого тряпья, видневшийся на одном из диванов. Я пригляделась пристальнее. И точно, ворох оказался Выдающимся Кевином Зиппом. Он крепко спал и знай себе тихонько посапывал.
– Доброе утро, Кевин, – жизнерадостно окликнула я. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, заморгал и сел на диване. Я спросила его: – Как дела в Леоминстере?
Имелась в виду кое-какая работа, которую я подыскала ему в цветочном питомнике Леоминстера. Он должен был предсказывать, каким цветом распустятся еще не раскрывшиеся бутоны. Кевин был в числе наших лучших прорицателей. Из предсказанного им сбывалось не менее семидесяти двух процентов.
– Да неплохо, спасибо, – пробормотал коротышка. Одежда у него была крайне потрепанная (то-то я и приняла ее за тряпье), но он каким-то образом умудрялся сохранять представительность. Может быть, оттого, что Кевин был всегда гладко выбрит, чисто умыт и безукоризненно причесан. Оттого и выглядел не бомжом, а преуспевающим бухгалтером, собравшимся в костюме бомжа на костюмированную вечеринку.
Я, однако, уже поняла, что сюда он явился отнюдь не из-за проблем с нераспустившимися бутонами, и забеспокоилась. А вы бы сохранили спокойствие, глядя на явно нервничающего предсказателя?
– Это Тайгер Проунс, – сказала я ему. – Седьмой найденыш.
Кевин взял руку мальчика в свою и внимательно заглянул ему в глаза.
– Не садись в четверг в голубую машину…
– В который четверг? В любой? А какая машина?
– Голубая. В четверг.
– Ну ладно, – сказал Тайгер. – О’кей.
– Так что за видение у тебя было? – спросила я, продолжая перебирать овощи.
– Далеко не рядовое… – нервно начал Кевин.
– В самом деле? – нейтрально отозвалась я. Мне ли было не знать о мощнейших пророчествах, которые кончились пшиком. Равно как и о некоторых вполне жутких предвидениях, которые очень даже сбылись.
– Ты знаешь Мальткассиона? – спросил он. – Дракона?
– Лично – чести не имела…
– Ну, слышала о нем?
Естественно, я была наслышана. Покажите мне того, кто не был бы наслышан! Он был последним в своем роду и обитал в Драконьих Землях не так уж далеко отсюда. Другое дело, найти кого-нибудь, кто хотя бы краем глаза видел скрытного зверя, было непросто.
Я взяла переданный мне Тайгером чай и поставила кружку на стол.
– И что там про него?
Кевин глубоко перевел дух.
– Я видел его смерть. Видел, как он пал от меча Охотника на драконов…
– Когда?
Прорицатель сузил глаза.
– С полной определенностью – до конца следующей недели.
Мои руки, перебиравшие конверты, так и замерли. Неважно – это были либо счета, либо вовсе какая-то ерунда. Я подняла глаза и встретила пристальный взгляд Кевина Зиппа. Информационная важность видения была нам в равной степени очевидна. Существовал старинный указ, согласно которому земельные владения дракона после его смерти принадлежали любому, кто заявит о своем праве. Соответственно, смерть дракона неизменно сопровождалась некоторым хаосом на рынке недвижимости. Не пройдет и дня, как застолбят все до последнего квадратного дюйма. Еще несколько месяцев займут неизбежные судебные тяжбы, а когда все отгремит – начнется строительство. Пролягут дороги, вырастут жилые дома, потянутся электрические провода, возникнут рынки, магазины, промзоны… Короче говоря, прекрасные нетронутые земли очень скоро оденутся в асфальт и бетон. Четырехсотлетний уголок дикой природы будет навсегда захлестнут цивилизацией.
– Я слышал, – проговорил Тайгер, – что двадцать семь лет назад, когда умер дракон Данвуди, на его земли ломанулась такая толпа, что в давке затоптали шестьдесят восемь человек!
Паренек явно был неплохо подкован. А чего еще ждать, если с рождения живешь на самой границе Драконьих Земель.
Мы с Кевином переглянулись. Можно было себе представить, какую важность обретет кончина последнего представителя породы!
Я спросила:
– Как ты оцениваешь силу видения? По десятибалльной шкале?
– По десятибалльной? Я бы дал не меньше двенадцати, – ответил Зипп. – Могучее предвидение, иначе не назову! В жизни не бывало такого! Ощущение – ну, как если бы меня вызвал один на один сам Могучий Шандар, только полюса переменил! Я все чувствовал не только на низкочастотном альфа-ритме, но и на других мозговых частотах… Думается даже, видение посетило не меня одного!
Я вообще-то тоже так думала. И я без промедления позвонила Рэндольфу, четырнадцатому графу Пембриджскому, – единственному, кроме Кевина, предсказателю, числившемуся в нашем телефоннике. Рэндольф, или ГП-14, как его иногда для краткости называли, не только принадлежал к мелкой аристократии Херефорда, но еще и работал заводским прорицателем, делая для компании «Соединяем Полезности» предсказания о качестве швов промышленной сварки.
– Рэндольф, добрый день, это Дженнифер…
– Дженни, девочка моя! – немедленно отозвалась трубка. – Так я и знал, что ты позвонишь!
– Тут у меня Выдающийся Кевин Зипп сидит, – начала я. – И мы гадаем, может быть, вы тоже…
Мои подсказки оказались излишними. Он не только поимел такое же видение, но и мог назвать конкретный день и час ожидаемого события: в следующее воскресенье, в полдень.
Я поблагодарила его и повесила трубку.
– Еще что-нибудь? – спросила я Кевина.
– Да, – кивнул он. – Два слова.
– И какие же?
– Большая Магия.
– Это что значит?
Он ответил, что не знает, и я вполне его поняла. Кевина лишь посещали видения. Толковать их предоставлялось другим. Если истолковать было некому или не удавалось, смысл видений прояснялся последующими событиями. Или вовсе задним числом.
– Да, и прежде чем я уйду, – сказал он, вытаскивая из кармана мятый листок, – вот это – тебе.
Я думала, он вручит скомканное послание мне, но он протянул его Тайгеру.
Тот просмотрел записку, но, кажется, совсем не обнаружил в ней смысла. Вот что она гласила:

Смит 
7, 11 и 13 
Улан-Батор 

Тайгер прочел ее вслух и опустил руку с листком.
– Что-то я не въезжаю…
– Я тоже не понял, – пожал плечами Зипп. – Не провиднеие будущего, а прямо хохма какая-то!
Тайгер покосился на меня, и я кивнула ему, подтверждая: к записке следовало отнестись серьезнейшим образом.
– Спасибо, сэр, – поклонился мальчик.
– Ну добро, тогда я пошел, – сказал Кевин. И отбыл действительно спешно, ибо его посетило доброе предчувствие насчет Бэрон, шестилетней кобылы, выступавшей на скачках в «Золотом Призе Херефорда».
Зазвонил телефон, и я взяла трубку. Немного послушала – и нацарапала на стандартном бланке записку.
– Это форма B2-5C, – пояснила я Тайгеру. – Заявка на небольшое заклинание, силой до тысячи стандартных единиц включительно. Теперь мне надо, чтобы ты отнес листок Таинственным Икс, в комнату двести сорок пять. Скажешь им, что это я тебя прислала и что эта работа должна быть выполнена чем быстрее, тем лучше.
Тайгер взял листок и неуверенно посмотрел на меня.
– Эти Таинственные Икс… Они кто?
– Они вообще-то не «кто», а скорее «что». Вряд ли ты там увидишь какую-то знакомую форму… и потом, у них есть еще другие свойства, очень плохо поддающиеся описанию. Это скорее ощущение, нежели личность. Этакий покров, мешающий воспринимать их истинную природу… Да, и еще запах – смесь арахисового масла и нестираных носков. Справишься!
Тайгер посмотрел на записку. Потом на Кваркозверя. И в довершение – на то место, где видел Преходящего Лося, успевшего благополучно исчезнуть.
– Это типа испытание, да?
А он, этот новенький, вправду оказался сообразительным. Я кивнула.
– В принципе, – сказала я ему, – уже сегодня вечером ты вполне можешь вернуться в Сестринскую Общину, и никто тебя за это не осудит. Я тебе вот что по строгому секрету скажу. Тебя послали сюда ко мне ни в коем случае не в качестве наказания, нет. Матушка Зенобия – сама отставная волшебница, и она отправляет сюда только тех, в ком она чувствует определенную исключительность. Пятого найденыша это не касается, мы о ней вообще предпочитаем не упоминать… Однако больше Матушка Зенобия ни разу не ошибалась!
– А вся эта пурга про Хромого, тринадцатый этаж и второй подземный? Все фигня, значит? И полет на ковре в картонной коробке? Это меня тоже испытывали?
– Нет, то все было по правде. Только правда у нас тут немножко не такая, как повсюду. Я тебе и рассказывала в том порядке, в каком в голову приходило… Кстати, мы о технике безопасности и аварийных ситуациях ни слова еще не сказали!
– Верно, – сказал Тайгер. Глубоко вдохнул, выдохнул – и вышел из комнаты. Правда, только затем, чтобы почти сразу опять всунуть русую голову в дверь.
– Это поручение, – сказал он, немного опасливо помахивая листком с формой B2-5C. – Оно небось имеет отношение к Силам Тьмы?..
– Сил Тьмы, – заверила я его, – в природе не существует. Меньше надо детские страшилки читать! Кроме того, в природе не существует ни «Темных Умений», ни «волшебников, перешедших на темную сторону». Есть только Добро и Зло в душе у самого человека. А чтобы у тебя не возникало вопросов, добавлю: задача Икс состоит в том, чтобы вырастить дерево. Думаю, он поворчит, но справится обязательно…

О Мистических Искусствах

– Там было что-то… такое нечеткое и расплывчатое, – сказал мне Тайгер. – Типа бесформенное, но с колючками!
– Весьма точное описание Таинственных Икс, – ответила я. – Они тебе показали свою коллекцию марок?
– Пытались, – сказал Тайгер. – Я успел увернуться. Слушай, а что оно все-таки такое – это Таинственное Икс?
Я пожала плечами. Титул «Таинственные» достался «Икс» очень даже не просто так…
Уже пора было ложиться спать, мы с Тайгером болтали на кухне, за чашечкой горячего шоколада. Волшебник Мубин и леди Моугон с Полноценом благополучно управились со сменой проводки и возвратились в город рейсовым транспортом. Кататься на двуколке им всем жутко понравилось; даже Моугониха в честь праздника позволила себе чуть улыбнуться. То, что сегодня энергетическое поле магической силы так и продержалось на небывало высоком уровне, было замечено уже всеми. Я отловила несколько заказов (правда, особо серьезных среди них не было), да еще был звонок от журналистки из «Херефордского Бельма» с закономерным вопросом насчет грядущей кончины дракона. Я сделала вывод, что слухи о предвидении успели распространиться, ответила журналистке, что мне про это ничего не известно, и повесила трубку.
Почти всю вторую половину дня я усердно объясняла Тайгеру, как у нас в «Казаме» делаются дела, и представляла его наиболее вменяемым обитателям Башен. Особое впечатление на новичка произвел Брат Гиллингрекс из Вудсивза. Этот персонаж специализировался на разговорах с птицами. В частности, он так хорошо знал «кряк» – утиный язык, – что даже освоил все восемьдесят два слова, которыми утки обозначают воду разного качества. А еще у него в багаже были языки лысух, гусей, цапель и особое наречие «чик-чирик», общее для голубей и воробьев. В данный момент он изучал речь скоп, мог кое-как объясняться с канюками и пытался осилить слово из языка сов, обозначавшее «мышь». Это слово очень трудно в произношении для того, кто не оснащен клювом. Услуги Брата были в основном востребованы наблюдателями за птицами, причем в сезон, когда производилось массовое кольцевание. Птицы, видите ли, необыкновенно заботливо относятся к своей наружности, – выражение «чистить перышки» ведь не просто так появилось, и чистят они их не ради полета, если вы так подумали. Соответственно, если вовремя шепнуть окольцованной птахе: «А до чего идет это колечко, как выгодно подчеркивает цвет оперения…» – иной раз не надо и колдовать.
– А еще у кого-нибудь в «Казаме» титулы есть? – спросил Тайгер. Кажется, у него просыпался некоторый интерес к менеджменту Мистических Искусств.
Я принялась загибать пальцы:
– Две «леди», один «таинственный», три «волшебника», один «выдающийся», двое «почтенных» и один «бесцельный»… На самом деле когда-то здесь титулы были у каждого. И куда как повыше только что перечисленных.
– А «бесцельный» – он кто?
– С моей стороны, – сказала я, – было бы нескромно открывать личность носителя, так что, полагаю, ты сам со временем догадаешься.
– Те, у кого титул «волшебник», – они самые могущественные, так?
– Не совсем так, – ответила я. – Титул присваивают не за высшие достижения, а, скажем так, за надежность работы. Взять, к примеру, волшебника Мубина. Он не самый сильный среди здешних обитателей, но на своем уровне – самый стабильный. Но на самом деле все еще сложнее. Титул – это одно, а реальный статус – совсем другое. Допустим, два колдуна могут иметь статус «заклинателя», но если один превратил козу в мопед, а другой – нет, оба получают почет «волшебника».
– Козу? В мопед?..
– Это я так сказала, для иллюстрации. На самом деле такое превращение невозможно.
– А-а… А кто решает, кому какой титул носить?
– Они их присуждают себе сами, – ответила я. – Идея какой-то организованной иерархии и высших управляющих органов – типа «Великого Совета Волшебников» – рассыпается прахом, стоит только вспомнить, какие они все неорганизованные и легкомысленные. Заставить троих из них волхвовать вместе – еще куда ни шло, да и то не всякий раз удается… Но вот попросить их сообща выбрать новую цветовую гамму для оформления столовой – задолбаешься. Они же чуть что – в спор, жутко инфантильные и при том темпераментные, как порох! Вот поэтому им всенепременно требуются люди вроде нас с тобой, чтобы вести все дела. За спиной у каждого крупного волшебника всегда стоял его агент, его менеджер. Эти люди держались в тени, но присутствовали неотлучно. Они оговаривали детали, заботились о транспорте, заказывали гостиницу, исправляли ошибки, подметали осколки разбитых сердец… Ну и всякое такое.
– И даже у Могучего Шандара агент был?
– Записей на сей счет не сохранилось, но нас, знаешь ли, история вообще склонна не замечать… В принципе, я практически уверена, что у него был агент. Прикинь, какая жизнь была у менеджера Могучего Шандара! Никаких отчислений от гонораров, но можно вообразить сопутствующие блага…
– Вроде услуг дантиста за счет босса?
– Ну да, если бы ты захотел, тебе бы и бивни поставили на штифтах… Но вернемся к титулам. Знаешь, в вопросах чести и почета колдуны разбираются очень тонко. Никто не присваивает себе титул, которого недостоин, и немедленно отказывается от имеющегося, если начинает уходить сила. Они, вообще-то, честные и добрые люди. Просто странные немножко. И в деловой области – решительно безнадежные!
– Так что там про тех, которые называют себя «бесцельными»?
– У них проблемы с уверенностью.
– Вот бедолаги…
– Да, – сказала я, – мне тоже их жалко.
Тайгер некоторое время обдумывал услышанное, потом спросил:
– А какими умениями должен обладать чародей, чтобы получить звание «заклинатель»?
Я отпила горячего шоколада.
– Он должен уметь левитировать нетяжелые предметы, останавливать часы, прочищать засоренные сливы, хорошо владеть простой стиркой и сушкой. Ниже этого уровня в «Казаме» только ты да еще я, Нестабильная Мейбл, Кваркозверь и Гектор…
– Гектор?
– Ну, Преходящий Лось.
И я кивнула в сторону иллюзорного лося. Тот стоял, прислонившись к одному из больших холодильников, с выражением чудовищной скуки на морде.
– Следующий уровень – колдуны, – продолжала рассказывать я. – Они должны уметь поднимать несильные ветерки и вызывать массовую миграцию ежиков. С пальцев у них должны слетать искры, а сила левитации – приподнимать машину. После этого идет ранг «мастер-колдун». Тут тебя могут попросить создать нечто из ничего. Еще ты должен будешь вызывать ветер средней силы, но не в ясный день. Мастеру-колдуну неплохо также уметь телепортировать, но не очень далеко и не слишком точно. Выше мастера-колдуна стоит гранд-мастер-колдун. Этого уровня не достигнуть бесталанному человеку. Требуется говорить на восемнадцати языках и поднимать несколько грузовиков сразу, изменять постоянный цвет предмета и затевать локальные грозы. Гранд-мастеру может удасться отдельная молния, но точности боя не требуют… Да, надо еще уметь выстроить мост из коробчатых балок, но это считается довольно легкой работой, не требующей особых усилий… Ну, а высшая категория – супер-гранд-мастер-колдун. «Потолка» у нее попросту нет. Супер должен быть способен делать, по сути, все, что угодно. Высвистывать штормовой ветер, повелевать стихиями и поворачивать приливы. Обращать людей в соляные столбы и поднимать целые здания. Творить настолько мощные заклинания, чтобы те продолжали действовать еще долгие годы после их смерти… Ясен пень, настолько одаренные чародеи встречаются офиздепительно  редко. Я, по крайней мере, ни одного живьем не встречала… Самым великим из супер-гранд-мастеров был Могучий Шандар. Говорят, магической силы в нем было столько, что, когда он шел, его следы вспыхивали сами собой…
– Ага, так это в его честь назвали единицу измерения магической силы – один шандар?
– Точно.
– Но если был такой, должны же быть и другие? Наверное, живут где-то там, на работу ходят… Ведь не один он такой?
– Полагаю, – сказала я, – их насчитывается несколько сотен. Но для того, чтобы просто так взять и начать колдовать, не имея на руках законной лицензии, надо быть либо непроходимым дураком, либо угодить уже вовсе в отчаянное положение. Отношения у чародейского сообщества и простых граждан всегда были напряженными… А по строгостям наша профессия уступает только пищевой индустрии. Чтобы заниматься магией, требуется перво-наперво иметь установленный Сертификат Соответствия. Это как бы справка, подтверждающая, что ты пребываешь в здравом уме и не имеешь душевной склонности обращать Искусства во зло. Одолев это начальное препятствие, ты должен добиться аккредитации в одном из лицензированных Домов Волшебства. На сегодняшний день таковых Домов всего два – «Казам» и «Промышленная Магия» в Страуде… Ну а дальше ты только и делаешь, что как подорванный записываешь самомалейшее заклинание в особый журнал. Все, что меньше тысячи шандаров, – по форме B2-5C, от тысячи шандаров до десяти тысяч – по форме B1-7G, и все, что выше, – по форме P4-7D.
– Вот это, похоже, неслабые заклинания, – сказал Тайгер.
– Таких своими глазами ни ты, ни я никогда, скорее всего, не увидим. Форму P4-7D последний раз заполняли в тысяча девятьсот сорок седьмом, когда на Темзе возводили защитные сооружения от нагонной волны. В те времена магическое поле было куда сильней нынешнего, но даже при всем том потребовалось согласованное усилие двадцати шести колдунов, а мощь заклинания зашкаливала за один и шесть десятых мегашандара. Говорят, в радиусе двадцати миль все металлическое так раскалилось, что в руки нельзя было взять, а песок в детских песочницах расплавился и стал стеклом! Само собой, в преддверии подобной работы население было загодя эвакуировано…
Тайгер завороженно хлопал глазами. Магия вообще-то не являлась предметом обыденных разговоров. Она давала многие преимущества, но большинство народа все еще смотрело на колдунов с подозрением. Как тут очередной раз не вспомнить мистера Замбини, стоявшего у истоков превращения магической силы в каждодневное удобство вроде электричества, а может быть, и в спасательную службу номер четыре!
– Ну, а если бы кто-то все же попробовал? – спросил Тайгер. – Содеял акт незаконного чародейства, я имею в виду?
Я набрала полную грудь воздуха и в упор уставилась на него.
– На самом деле это почти единственное, на чем сходятся между собой все двадцать восемь наций Несоединенных Королевств. Акт нелицензированной магии, содеянный вне пределов Дома Волшебства, влечет наказание… в виде публичного сожжения виновного!
Тайгер, кажется, испытал настоящее потрясение.
– Да знаю я, знаю, – сказала я. – Все правильно. Тяжкое наследие прямиком из четырнадцатого века. Очень неприятная штука. И вот поэтому-то я, ты, кто там еще, должны трястись над каждой закорючкой, заполняя эти несчастные формы. Забудешь привнести какую-нибудь мелочь – и привет, потом чувствуй себя ответственным за жуткую смерть доброго друга. Мы вот таким образом потеряли Джорджа Нэша четыре года назад. Золотой человек был и практик отменный. Как он дымом управлял! Он про это дело забыл больше, чем мы когда-либо будем знать!.. Короче, он производил абсолютно стандартное выкуривание земляных червей… А кто-то взял и забыл заполнить форму B1-7G. Какой-то разиня недосмотрел…
Тайгер склонил голову к плечу.
– Потому вы тут о ней и не желаете говорить?
А он вправду был умный парень. Чему удивляться! Матушка Зенобия всегда нам присылала лучших из лучших.
– Да, – ответила я. – Имени пятого найденыша под этим кровом не произносят.
Некоторое время мы сидели молча. Только пыхтел Кваркозверь, чавкал травой Преходящий Лось да временами отдувались, прихлебывая свой шоколад, мы с Тайгером.
Полагаю, он думал о том же, о чем и я. О том, что мы были найденышами. Нас обоих оставили у дверей монастыря Благословенных Дам Лобстера совсем маленькими, даже не умеющими говорить. Мы не знали своих истинных дней рождения и носили придуманные Сестрами имена. Думается, поэтому Тайгер так легко и догадался, что за смерть Джорджа Нэша была в ответе моя предшественница. У нас, найденышей, нет худшего оскорбления, чем как бы лишиться права на то, что мы превыше всего ценим, – своего имени.
Тайгер спросил:
– А доподлинно выяснить ты пробовала?
Он имел в виду моих родителей.
– Нет пока, – ответила я. Все мы, найденыши, придумываем себе настоящих мать и отца. Некоторые их мысленно возвеличивают и потом бывают жестоко разочарованы. Другие, наоборот, мысленно принижают родителей, как раз чтобы впоследствии не разочаровываться. Но так или иначе размышляет о них каждый.
– Зацепки хоть какие-нибудь есть?
– Только мой «Фольксваген», – ответила я. – Меня оставили вместе с ним, я лежала внутри. Вот получу права гражданства и пойду разузнавать насчет прежних владельцев машины… А у тебя с этим как?
– У меня есть обратный билет на Карлайл, купленный в будний день, и еще медаль, – ответил Тайгер. – Она со мной лежала в корзинке на ступенях монастыря… Это медаль за Четвертую Войну Троллей. С планкой за доблесть.
И опять мы некоторое время молчали.
– У очень многих родители погибли в тех войнах, – сказала я наконец.
– Ну да, – очень тихо откликнулся Тайгер. – У многих.
Я потянулась и встала. Час был уже достаточно поздний.
– Что ж, Тайгер, – сказала я, – неплохо для первого дня, спасибо тебе за все.
– Да я ничего такого не сделал…
– А я и имею в виду как раз то, чего ты не  сделал.
– Правда? И чего?
– Во-первых, ты не повернулся и не убежал с воплями прочь. Во-вторых, не начал сразу со мной ссориться или странные требования выдвигать…
– Я думаю, Проунсы все такие, – ответил он с улыбкой. – Верные и преданные. Это у нас, должно быть, семейное.
– А с бесстрашием у вас как?
Он покосился на Кваркозверя.
– Мы над этим работаем…
Я проводила его в комнату и на всякий случай спросила, не нужно ли ему было чего-нибудь. Он ответил, что все в полном порядке, то есть просто как из пушки, – у него была своя комната, пусть и заколдованная, но своя. Оставив его, я спустилась к себе, почистила зубы, облачилась в пижаму и забралась в постель. При этом я позаботилась расстелить на полу одеяло и положила подушку – чисто на всякий случай. Подумав еще немного, я сняла со стены плакат с сэром Мэттом Гриффином, который, как мне показалось, не добавлял очарования моему имиджу. Свернув большой лист с обликом первейшего сердцееда королевства, я сунула его в шкаф…
Взяв книжку, я принялась было читать, но уже через несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату на цыпочках проник Тайгер. Устроившись на расстеленном мной одеяле, он испустил глубокий вздох. Ни разу прежде ему не приходилось ночевать одному.
– Доброй ночи, Тайгер, – сказала я.
– Доброй ночи, Дженни, – отозвался он.

Магиклизм

В ту ночь я спала скверно. Вообще-то, бессонницей я отнюдь не страдаю, просто… в воздухе витало что-то… такое…
Колдуны, понимаете ли, склонны широковещательно транслировать переживаемые эмоции, особенно, если они очень взволнованны, расстроены или сбиты с толку. Вот эта-то тонкая субстанция и растекалась по Башням, словно вонючие стоки из прохудившейся фановой трубы. На самом деле подобное происходило не в первый раз, и у меня для такого случая было припасено одеяло, простеганное алюминиевой ниткой. Такое вот подобие экрана, но на сей раз и экран оказался бессилен. А может, он и вовсе был бесполезен. И благодарить за это следовало нашего волшебника Мубина, которому было по приколу давать новичкам пустые советы… В частности, он утверждал, что Три Градуса были триумвиратом колдуний, которые специализировались на понижении температуры чуть ли не до абсолютного нуля. Так что не знаю.
К тому времени, когда я проснулась, Тайгера в комнате уже не было. Ушел куда-то и Кваркозверь. Я про себя предположила, что он решил показать Тайгеру обычный маршрут своей утренней прогулки, проходившей по всяким задним дворам, редко используемым переулкам и пустырю за бумажной фабрикой, где реально жуткая внешность твари никого не ввергла бы в состояние острого шока. И это не пустые слова. Я вот давно и неплохо знала нашего Кваркозверя, но сердце временами екало даже у меня. Зря ли говорят, что Кваркозверь выглядит симпатичным лишь в глазах собрата по виду. Вот только парами они по очевидным причинам никогда не гуляют…
Я быстренько приняла душ, оделась и вышла из своей комнаты. Я обитала на третьем этаже, между номером Сестер Карамазовых и кабинетом мистера Замбини. Идя по коридору, я обратила внимание на то, как остро покалывал ноздри воздух. Ощущение, очень похожее на то, какое бывает в преддверии заклинания. Потом лампочки в коридоре принялись мигать, а дверь моей комнаты, которую я прикрыла за собой, медленно растворилась. Вибрация в воздухе делалась все заметнее, усиливалось и покалывание… И вот потолочные светильники, один за другим, принялись выскакивать из креплений. Падая на ковер, они подпрыгивали и затем сами собой катились в дальний конец коридора. Половицы принялись гнуться у меня под ногами. Мимо шмыгнула одна из множества обитающих в здании кошек. Шмыгнула – и сиганула прямо в распахнутое окно.
Дальнейших предупреждений мне не понадобилось. Я еще ни разу не переживала катастрофы, именуемой Магиклизмом, но мистер Замбини мне рассказывал, что это такое. Не раздумывая, я кинулась к устройству аварийной сигнализации, расположенному около лифтов. Разбила стекло и нажала большую красную кнопку.
По всему зданию тотчас взревели колокола громкого боя, призывая обитателей принимать всевозможные меры противодействия, кто какие мог. Повелители тумана безотлагательно наполнили помещения тонкой взвесью влаги, – я точно в облаке оказалась. В нашем деле вода считается идеальным ингибитором; если что и может укротить вышедшее из-под контроля заклятие, так это сырость. Я замерла, стоя на месте. Еще несколько минут – и откуда-то с пятого этажа прокатилась сильнейшая взрывная волна. Вибрации и пощипывания тотчас же прекратились. Я посмотрела в сторону лестницы и увидела облако пыли и битой штукатурки, выплывавшее из лестничного колодца. Я выключила сигнал тревоги и побежала вверх по ступенькам, кинулась пешком, потому что в аварийной ситуации пользоваться лифтами как обычными, так и заколдованными, – самое последнее дело.
На площадке пятого этажа лежал и не двигался волшебник Мубин.
– Мубин!.. – заорала я сквозь тучу еще не улегшейся пыли. – Блин, что с тобой произошло?..
Он зашевелился, но не ответил. Кое-как поднялся и скрылся в своих апартаментах, чья дверь, снесенная с петель силой взрыва, была натурально впечатана в противоположную стену. Я заглянула через порог, обозревая картину разрушений.
Комнаты чародеев по совместительству служат им лабораториями. Каждый колдун – по природе своей безумный исследователь и, как правило, проводит всю жизнь в попытках составить особо капризное заклинание или выполнить какую-то неподдающуюся работу. Как тут не вспомнить Гренделла из Клеторпа, жившего в двенадцатом веке! Он целиком потратил весь свой земной срок, выплетая заклятие для такой вроде бы малости, как поиск потерянного молотка… Это я к тому, что вдребезги разнесенная лаборатория могла означать, что одномоментный выхлест магической энергии отправил коту под хвост несколько десятилетий упорной работы. Магия, знаете ли, сильная штука. И временами опасная. С ней надо держать ухо востро, иначе может здорово цапнуть…
Я прошла вслед за волшебником Мубином в его комнату, осторожно переступая через осколки. Большая часть его книг выглядела безвозвратно погибшей, а тщательно подобранная стеклянная посуда для опытов – всякие там реторты, баночки и пробирки – разлетелась в мелкие дребезги. Вот только все это Мубина, похоже, не особенно волновало. Равно как и то обстоятельство, что взрывом с него содрало почти всю одежду – в настоящий момент почтенный колдун щеголял лишь в трусах и одном носке.
– С тобой все в порядке? – на всякий случай спросила я, но Мубин опять не ответил. Он был слишком занят – что-то разыскивал. Я переглянулась со Скидкой Прайсом, появившимся на пороге. Он, кстати, был очень похож на своего старшего брата, только ростом несколько ему уступал.
– Ух ты! – сказал, присоединяясь к нам, Молодой Перкинс. – Ни разу еще не видал, как заклинание вырывается из-под контроля… Что ты хоть делал-то?
– Я в порядке, – пробормотал Мубин, переворачивая сломанную столешницу.
Я вооружилась огнетушителем и залила небольшой пожар, начавшийся было в дальнем углу.
– Так что все же случилось-то? – снова спросила я.
Мубин неожиданно выпрямился над грудой тлеющих бумаг, которую ворошил, и трясущейся рукой протянул мне игрушечного солдатика. У него была всего одна нога, но рука сжимала мушкет. И он был очень тяжелым. Судя по всему – из чистого золота.
– Ну и?.. – спросила я, по-прежнему ничего не понимая.
– Свинец. Был. Весь был из свинца, вот. А потом… – несколько бессвязно принялся объяснять волшебник, одновременно высматривая более-менее целый стул, чтобы на него сесть.
– Говори толком, – сказала я.
– Был – свинцовый. А стал – золотым! – наконец-то выдал экспериментатор.
– Таки охренеть! – восхитился Молодой Перкинс. Рядом с ним, сражаясь за лучшую точку обзора, толкали одна другую Сестры Карамазовы.
– Свинец? В золото? – переспросила я недоверчиво. Мне было известно, что подобное заклинание означало субатомное вмешательство. Считалось, что подобное было по плечу разве только гранд-мастерам.
– Как же тебе удалось?..
– Вот это-то и есть самое интересное, – ответил Мубин. – Дело в том, что я понятия не имею!  Я ведь каждое утро сосредоточиваю свой разум на этом свинцовом солдатике, собираю воедино каждый шандар магической энергии, витающей в моем теле, и делаю очередную попытку… Каждое утро! В течение двадцати восьми лет! И никогда ничего, хоть тресни. А сегодня…
– Большая магия! – заорала младшая Сестра Карамазова.
Волшебник Мубин вскинул глаза.
– Ты в самом деле так полагаешь?
– Чушь, – отрезала ее сестра. – Не слушай ее. У нее одни проклятия на уме, да сил нет.
– И вчера, когда мы меняли в том доме проводку, я чувствовал небывалый прилив сил, – проговорил Мубин задумчиво. – Может, прилив магического поля продержался чуть дольше, чем мы рассчитывали…
Я ничего не сказала, но подумала, что это было возможно. Фоновый уровень магической энергии подвержен некоторым флуктуациям. Однако в данный момент мне было не до теорий.
– Я дико извиняюсь за прозу, – сказала я, – но тебе придется немедленно заполнить форму B2-5C, чтобы отчитаться за происшедшее. Да, да, я знаю, что мы находимся в Башнях, но береженого, знаете ли… Короче, надо бы заполнить еще и P3-8F, чисто от греха подальше…
– P3-8F? – переспросил Мубин. – Что-то я о подобном даже не слыхивал!
– «Экспериментальные заклятия, непредумышленным образом повлекшие материальный ущерб», – пояснила младшая Сестра Карамазова. Видать, периодические громовые удары еще не всю ее память отшибли.
– Ясненько, – протянул Мубин, поворачиваясь ко мне. – Ты заполни, а я подпишу, хорошо?
Я оставила его прибираться, а сама отправилась вниз, на первый этаж, где меня поджидали вернувшиеся Тайгер с Кваркозверем. У Тайгера был расцарапан нос, одежда – вся в беспорядке, а в волосах запутались обломки веточек.
– Если он рванет, – запоздало предупредила я, – надо немедленно бросать поводок…
– Теперь я знаю…
– И далеко он тебя протащил?
– Дело не в расстоянии, – сказал Тайгер. – Земля там была такая, что… ох. А тут, я смотрю, тоже что-то произошло?
– Волшебника Мубина вдохновение посетило, – пояснила я, входя в наш офис в номере «Эйвон». Усевшись за стол, я подтащила к себе том «Кодекса Магикалис», чтобы уточнить, не требовалось ли составить еще какие-нибудь бумаги. – Похоже, в самом деле творится что-то не очень обычное… Вчера они в рекордные сроки переоборудовали целый дом, а сегодня Мубину удалось обратить свинец в золото…
– Но ведь общей уровень магической энергии вроде как падает?
– В целом – действительно да. Но время от времени случаются всплески, и магам удается такое, что не выходило годами. Фишка в том, что магический прилив обыкновенно предвещает очередной спад. Если добавить к этому то, что мы вчера услышали от Кевина Зиппа, кабы не оказаться нам всем очень скоро вообще без работы…
– Ты говоришь о смерти дракона? Думаешь, это вправду может случиться?
– Не знаю, – ответила я. – Но на самом деле «Казам» ведь не случайно базируется в Херефорде. Мы всего в двадцати милях от Драконьих Земель… Связь драконов и магии, по сути, остается до сих пор толком не доказанной, но случаев, подтверждающих эту связь, по ходу истории зафиксировано более чем достаточно. В любом случае, – добавила я, – это еще требует изучения…
– Кстати! – сказал Тайгер. – А Кваркозверю разве можно жевать рифленое железо до завтрака?
– Только оцинкованное, – трудясь над бумагами, ответила я. – Ему необходим цинк, чтобы чешуи ярче блестели.
В то утро в столовой за завтраком звучали возбужденные голоса. И не только из-за того, что Нестабильную Мейбл удалось уговорить напечь вафель. Все говорили о небывалом свершении Мубина и о том, что у каждого тоже вроде бы прибавилось сил. Каждый в отдельности успел потихоньку попробовать трюк с трансмутацией, но ни у кого больше не вышло. Я про себя объяснила это тем, что утром он поднялся раньше всех и, соответственно, в одиночку использовал заряд магической энергии, накопившийся в Башнях Замбини.
Впрочем, если не считать описанного происшествия, ничем особенным то утро больше не ознаменовалось. Мне удалось получить наряд на работу для Полноцена: требовалось отыскать обручальное кольцо, случайно спущенное в унитаз. И еще одну работенку по пересадке дерева, которую Зеленый Человек и Патрик из Ладлоу отправились выполнять сообща. Потом я просмотрела почту. Оказалось, что прибыло несколько чеков, так что я по крайней мере снова могла общаться с нашим банковским менеджером. Еще имело место письмо, увенчанное официальной печатью Херефордского Городского Совета. Меня уведомляли, что наш контракт по очищению сточных вод города возобновлению не подлежал. Я незамедлительно позвонила своему знакомому в Совете, чтобы разузнать о причине.
– Дело в том, – сказал мне Тим Броуди, работавший помощником заместителя главного чиновника по городской канализации, – что компания «Блокогон» – слышала, наверное, их по ящику без конца рекламируют? – в общем, они нам предложили несколько меньшую цену за прочистку засоров. А у нас, знаешь ли, бюджетные ограничения…
– Уверена, мы все-таки могли бы прийти к какому-то соглашению, – сказала я, пытаясь действовать так, как действовал бы на моем месте сам мистер Замбини. Некоторые работы мы выполняли себе в убыток, просто чтобы наши колдуны не сидели без дела, а также в надежде сохранить за собой место на рынке услуг. Пусть люди видят нас за работой. Нужно заслужить их доверие, и тогда они сумеют понять, что колдовство – это не чертовщина, а просто образ жизни такой. Еще не хватало, чтобы возобладала точка зрения на чародеев, имевшая хождение аж в пятнадцатом веке, и горожане стали бы коситься на обитателей «Казама» со страхом и отвращением!
– Послушайте, – сказала я. – Прочистка стоков средствами магии не имеет себе равных по качеству. Ни запаха, ни беспокойства для жителей, ни тебе вывозить все то, чем эти самые стоки были забиты… А кроме того, мы ведь предлагаем отличную гарантию! Если прочищенный сток снова забьется в течение суток, мы бесплатно повторим всю работу, да еще и кротов из вашего садика выгоним. Или сведем родинки с лица, это уж как заказчику будет угодно… Я даже все формы B1-7G за вас заполнить берусь… А кроме того – как же вековая традиция?
– Дженнифер, дело ведь не только в цене. Знаешь, моя мама ведь колдуньей была, так что я всегда на поперечный шпагат садился, чтобы ваших деятелей нанять… Проблема в том, что беспутный братец нашего короля Снодда недавно приобрел пятипроцентный пакет акций этого самого «Блокогона». Понимаешь, в каком мы положении?
– А-а… – протянула я, чувствуя, что тут нам правда было не справиться ни порознь, ни вместе. – Ясненько. Спасибо, Тим, что уделил мне время. Я понимаю, ты правда сделал что мог…
Я повесила трубку. В общем и целом король Снодд IV был вполне приличным правителем, достаточно сказать, что он не приговаривал подданных к смертной казни без веской на то причины. Однако он и не брезговал время от времени издавать указы, приносившие лично ему и его близким родственникам ощутимые финансовые выгоды. Так что в данном случае я просто ничего не могла сделать. Король есть король. И все, кто называл себя херефордцами – как свободные граждане, так и закабаленные вроде меня, – оставались его верными подданными.
– Наш контракт на прочистку городских стоков накрылся медным тазом, – поделилась я с Тайгером. – Спасибочки бездарному королевскому братцу!
– Насчет бездарного братца не знаю, а вот короля Снодда я один раз видел, – проговорил мальчик задумчиво. – Матушка Зенобия как-то повела нас на парад военной техники…
– Ну и как он тебе?
– Сухопутные корабли – это круто!
– Да не парад, а король!
Тайгер ненадолго задумался, потом сказал:
– Как по мне, он выглядел чуток ниже ростом, чем кажется во время еженедельных обращений по ящику…
– Во время которых он вообще-то говорит сидя.
– Все равно, – сказал Тайгер, и, пожалуй, он был прав.
– И общество этой дылды, королевы Мимозы, роста ему не прибавляет, – заметила я. – Знаешь, лет тридцать назад она здесь работала. Тогда ее звали просто мисс Мимоза Джонс. Мистер Замбини рассказывал, у нее получалось растения опылять раз в семь быстрее, чем у других. Он говорил, что она была отличной работницей, приносившей небольшой, но устойчивый доход, – ведь Херефорд вовсю экспортирует фрукты. Но потом на нее обратил внимание принц Снодд, объявил о вечной любви – и она отказалась от своего призвания ради того, чтобы стать сначала принцессой, а позже и королевой. Мистеру Замбини жаль было с ней расставаться, но я могу вообразить, как обрадовались пчелы! Им ведь снова разрешили вкалывать по полной…
– Она очень красивая, – сказал Тайгер.
– А еще разумная и остроумная, – добавила я. – Поглядеть только, как она комедию ломает со всякими там фондами помощи вдовам убиенных на Войнах Троллей…
– Кварк.
Дверь офиса заскрипела и отворилась. Внутрь заглядывал крупный мужчина в строгом костюме и мягкой фетровой шляпе. Он почти сразу заметил Кваркозверя. Прямо скажем – его поди не заметь.
– Он это… э-э-э… кусается?
– Только до костей, не глубже.
Мужчина так и подпрыгнул.
– Шучу, мистер. С кем имеем честь?
Он с облегчением перевел дух и вошел. Снял шляпу и опустился на стул, который я ему предложила. Тайгер уже наливал чаю.
– Моя фамилия Тримбл, – сказал незнакомец. – Я представляю адвокатскую контору «Тримбл, Тримбл, Тримбл, Тримбл и Тримбл».
И он протянул мне визитную карточку.
– Вот это – я, – пояснил он, указывая на третьего Тримбла слева.
– А я – Дженнифер Стрэндж, – ответила я, вручая ему рекламную брошюру и прейскурант.
Повисла пауза. Потом он спросил:
– Я мог бы переговорить с ответственным сотрудником?
– Я к вашим услугам.
– О, – произнес он извиняющимся тоном. – Мне сперва показалось, что вы… как бы… слишком молоды…
– Через две недели мне стукнет шестнадцать. Так я, во всяком случае, полагаю, – ответила я. – А водительские права у меня с тринадцати лет. Итак, я к вашим услугам.
Херефордское Королевство отличается от всех прочих Несоединенных Королевств тем, что экзамены на водительские права у нас сдают в зависимости не от паспортного возраста, а от реальной зрелости, – к величайшему прискорбию множества мужчин, которые еще и в тридцать два года никак правами не могут обзавестись.
– Весьма похвально, мисс Стрэндж, но я обычно имею дело с мистером Замбини…
– Мистер Замбини сейчас… к сожалению, недоступен.
– Где же он?
– Он нездоров, – ответила я твердо. – Чем могу вам помочь?
– Ну что ж, – сказал мистер Тримбл, видимо, поняв, что меня на кривой козе не объедешь. – Я представляю интересы «Объединенной Корпорации Полезного Претворения Земель».
– Жаль, – сказала я. – Боюсь, мало чем можем вам услужить. Разве только они сами надумали претвориться?
– Я бы не стал делать из этого проблему, мисс Стрэндж, – парировал он с некоторым раздражением.
– Ой, простите, – я сообразила, что неправильно его поняла.
– Ничего. Скажите, нет ли у вас выхода на надежно работающих предсказателей?
– Есть. Двое, – ответила я, радуясь, что нынешнее утро, кажется, несло не одни только дурные вести. «Корпорация Полезного Претворения» была подразделением мощной компании «Соединяем Полезности», а уж та-то проникла буквально повсюду. Владела всем и делала все – ну, почти. У них даже было собственное королевство на островах восточней Тролльвании. Там производили недорогой ширпотреб – редкостное барахло, но до чего же дешевое! Эта продукция давно заполонила соответствующий сектор потребительского рынка Несоединенных Королевств. Говорили даже, что из каждых шести кем-то потраченных денежных единиц, будь то фунт, спондулип, доллоп, экер или мула, отправлялся в карманы «Полезностей». Промышленный гигант не пользовался особой любовью, но это не мешало буквально всем отовариваться в его магазинах. А если учесть, что недавно у них появилось одежное подразделение, обещавшее «любой прикид за пять мула», я со своим мизерным окладом тоже пополнила ряды их клиентов.
В свое оправдание могу только сказать, что всякий раз потом меня снедает чувство вины…
– Целых два предсказателя? – произнес мистер Тримбл и вытащил из кармана чековую книжку. – Вы меня очень обрадовали! Скажите, не случилось ли кому-нибудь из них за последние дни сделать пророчество о скорой гибели этого мерзкого дракона, Малткассиона?
Надеюсь, он не заметил, как я вздрогнула.
– Почему вас это интересует?
– Ну, – добродушно ответил мистер Тримбл, – вчера вечером мою тетю посетило видение о смерти дракона.
– Она не называла точного срока?
– Нет, так что все может произойти и в течение года, и непосредственно завтра. Кто знает? У моей тети показатель всего лишь шестьсот двадцать девять и восемь, так что особой точностью, сами понимаете, ее пророчества не блещут… Однако и отмахиваться от них я, сами понимаете, не могу. Земля ведь в случае чего ждать не будет! Точное время смерти дракона очень важно для земельной компании, ну, вы понимаете, что я имею в виду. Скажу только, что земли куда лучше управляются, если у них один крупный хозяин, а не множество мелких. Обидно будет, если такой лакомый кусок растащат по крохотным кусочкам, вы не находите?
И он с улыбкой протянул мне чек. Я посмотрела на цифру, и у меня дух захватило. Два миллиона!.. Два миллиона херефордских мула! Я даже ни разу не видела подобного количества нулей в одной строчке, – если не считать графу «превышение расходов».
– Если вы мне назовете точную дату и время смерти дракона, я вернусь, и этот чек будет незамедлительно подписан. Но я имею в виду точное и верное указание срока. Вы меня понимаете?
– Вы… желаете оплатить сведения о смерти последнего дракона?
– Именно, – проговорил он весело, приняв мою досаду за готовность к согласию. – Как приятно, когда тебя понимают с полуслова!
И прежде, чем я успела снова открыть рот, стряпчий пожал мне руку и вышел за дверь, оставив меня разглядывать чек. Подобное предложение не только покрыло бы долги «Казама», но, пожалуй, еще и обеспечило бы всем нашим колдунам безбедную старость. Очень актуальная перспектива, если учесть падающий уровень магических энергий…
Мистер Тримбл снова просунул голову в дверь.
– Между прочим, – сказал он, – тут вроде как лось в коридоре стоит…
– Это, должно быть, Гектор, – отозвался Тайгер. – Он преходящий, не бойтесь.
– Может, и так, – сказал мистер Тримбл. – Только он коридор перегораживает.
– А вы просто сквозь него идите, и все, – сказала я, продолжая напряженно размышлять. – Если захотите посмотреть, как что у лося внутри устроено, задержитесь посередине…
– Ясно, – сказал мистер Тримбл и ушел окончательно.
Я откинулась в кресле. Вести о скорой кончине Мальткассиона явно распространялись. Смерть всякого дракона – дело очень значительное, не терпящее легкомысленного к себе отношения. Мне был остро нужен совет – а в подобных случаях я обращаюсь только к одному человеку. К Матери Зенобии.

Матушка Зенобия

Монастырь Святого Ордена Благословенной Дамы Лобстера был когда-то просто средневековым замком, мрачным, темным и сырым. Потом его немножко подкрасили, положили кое-где подушечки на каменные скамьи – и замок стал женским монастырем. Мрачным, темным и сырым.
Здание выгодно стояло над рекой Ви, что было, естественно, хорошо, однако находилось на самом краю демилитаризованной зоны, что, ясен пень, уже не так радовало. Так исторически сложилось, что династия Сноддов с неизменной завистью косилось на соседнее герцогство – Брекон, где правили, соответственно, герцоги Бреконские. Так что по обе стороны всего-то десятимильной общей границы друг против друга стояло по гарнизону. Главный прикол заключался в том, что артиллерия короля Снодда размещалась позади  монастырского комплекса. Каждый день батарея выпускала в сторону наследного противника по снаряду, который падал в демилитаризованной зоне, никому не причиняя вреда. Герцогу Бреконскому, понятно, тоже хотелось побряцать оружием, но герцогство – все же не королевство, ресурсы у него были поскромнее. В качестве ответного залпа его канониры хором выкрикивали: «Бабах!» Боевые же снаряды сберегались для особых случаев. Для дней рождения, например.
Несмотря на такие вот «артиллерийские дуэли», происходившие непосредственно на пороге, Сестринство жило припеваючи. Монастырь производил и поставлял городу овощи, фрукты, мед и мудрое слово. В обратном направлении текли денежки, которые, собственно, и позволяли им воспитывать найденышей вроде меня или Тайгера. Ну и что из того, что прямо в огороде окопалась артиллерийская батарея? Такое соседство позволяло даже точно определять время, ибо ежедневный выстрел производился неизменно в восемь часов ноль четыре минуты.
Я припарковала машину и тихонько прошла через старую караулку, имея в виду сделать сюрприз Матушке Зенобии, дремавшей посреди лужайки в большом кресле. Ей давно уже перевалило за сто пятьдесят, но живости она отнюдь не утратила. Она сама потеряла мужа в Войнах Троллей и вскоре после этой утраты присоединилась к Сестринству Лобстера. Моих ушей не минули смутные слухи о бурном образе жизни, который она когда-то вела, но доподлинный факт мне был известен только один: то, что в тысяча девятьсот двадцать седьмом году она поставила рекорд скорости в воздушных гонках, пилотируя «Percival Plover» с двигателем от Нейпира. Двести восемь целых и семьдесят две сотых мили в час! Я это знаю совершенно точно, поскольку видела у нее в келье почетный приз, на котором было увековечено достижение. Несмотря на строгость устава, даже дамам Лобстера позволяется один небольшой сувенир из суетного мира.
– Дженнифер? – сказала она, протягивая мне руку для прикосновения. – Я видела, как ты подъехала. Это ведь твоя такая оранжевая машинка?
– Точно, Матушка, – ответила я.
– А сама ты, я полагаю, одета в синее?
– Опять в точку, – ответила я, в очередной раз поражаясь таким вот ее замечаниям. Она ведь уже более полувека была совершенно слепа.
Дважды хлопнув в ладоши, она велела мне сесть рядом с ней. Тотчас подбежала послушница, и Матушка Зенобия распорядилась принести чаю и кекс. Почесав Кваркозверю под подбородком, она протянула ему коробочку собачьего корма полакомиться… Должна вам сказать, что угощать Кваркозверя – все равно что шуровать рукой в работающем блендере, причем зажмурив глаза. То есть меня он ни единого разу не обижал, но клыки у него что ножи, и спокойно смотреть на них я так и не привыкла.
– Как там юный Проунс? – спросила монахиня. – Вливается в коллектив?
– Вливается, и очень неплохо. Прямо сейчас, пока мы разговариваем, он отвечает на телефонные звонки.
– Это особенный мальчик, – проговорила Мать Зенобия. – С ним несколько хлопотно, но он предназначен для великих свершений… Сколько мы ни усовершенствовали замок на буфете с едой, он неизменно вскрывал его!
– Что-то он мне не показался воришкой, – сказала я.
– Нет-нет, он ни разу ничего не украл. Он делал это просто для того, чтобы показать – дескать, я мог. А к тому времени, когда ему исполнилось девять, он уже всю библиотеку прочел… – Она немного подумала и добавила: – Отец Тайгера служил третьим инженером на сухопутном корабле во время Четвертой Войны Троллей. Пропал без вести в наступлении на Стерлинг. Скажешь ему, если он спросит.
– Обязательно, – сказала я. – Только если спросит.
Она спросила:
– Ты просто повидаться приехала?
– Нет, – сразу созналась я. Я давно успела уяснить, что врать Матушке Зенобии было бессмысленно.
– Значит, – сказала она, – дело касается Драконьих Земель.
– Вы тоже почувствовали?
– Оттуда, – сказала она, – фонит так, что к концу недели почувствуют уже все.
– Расскажите мне о драконах, Матушка Зенобия.
Она отпила чаю и начала свой рассказ.
– Драконы – неотъемлемая особенность Несоединенных Королевств. Такая же, как чай в четыре часа пополудни, пышки, джем и кардиганы на молнии. Когда-то то были свирепые огнедышащие создания, исполненные великого разума и достоинства. Они были способны рассуждать о самых важных материях. Говорят даже, что дракон по имени Янус был самым первым, кто предположил, что Земля вращается кругом Солнца, а точки света во тьму ночного неба суть вовсе не дырочки в бархатном покрывале, но звезды, во всем подобные Солнцу. Также поговаривают – хотя людское тщеславие и велит считать это всего лишь легендой, – что математические законы дифференциального исчисления были впервые выведены неким Димвидди, некрупным драконом с острова, ныне называемого островом Соединенных Полезностей. Еще говорят, будто «Буль-Буль» Бизли, знаменитый розовый дракон из Тролльвании, был несравненным комедиантом. Отловив себе жертву, он принимался ее смешить до тех пор, пока волосы у пойманного не делались совершенно седыми… Так вот, при всем своем несравненном уме, остроумии и благородстве, драконы имели одно обыкновение, из-за которого с ними нельзя было не считаться…
– И это?..
– Им нравилось есть людей.
– Я-то думала, это всего лишь страшилка для малышни…
– Если бы, – сказала Матушка Зенобия. – Это истинная правда, так что лучше не перебивай. Несколько столетий население наших островов поддерживало шаткий мир с обитавшими здесь драконами. Поскольку те не любили толп и предпочитали кормиться ночами, люди почитали за благо сидеть по домам и не странствовать в одиночку. А уж если нужда гнала в путь, в качестве предосторожности надевали высокие остроконечные шлемы, выкованные из меди, потому что драконы считали их крайне невкусными. Тем не менее драконы продолжали есть людей, и страна жила в страхе. Прежде чем с драконами был заключен Пакт, единственным средством борьбы с ними служили рыцари. Множество бесстрашных молодых людей пускалось в нелегкий путь, надеясь убить дракона и получить руку королевской дочери, обещанную победителю. Каждый надеялся привезти в качестве доказательства своего успеха драгоценный камень, сиявший у дракона во лбу…
На этом Матушка Зенобия умолкла, и мне показалось даже, что она задремала.
– И что дальше? – спросила я осторожно. Могла бы и не спрашивать, – она, конечно же, не спала, просто с мыслями собиралась.
– Проблема была в том, – продолжала она, – что убить дракона удавалось очень немногим. До нас дошли сведения о восьми тысячах ста двадцати восьми попытках подобного рода, предпринятых рыцарями. Успех, однако, сопутствовал всего двенадцати. Обычно это было чистое везение – достаточно храбрый конь, крепкая рука и копье, угодившее как раз в незащищенное место под горлом… Рыцарские деяния продолжались около двух веков, после чего энтузиазм к воинским подвигам и женитьбе на королевне стал угасать. А после того как пятеро рыцарей решили предпринять одновременную атаку и вернулись нанизанные на пику в виде гигантского шашлыка – охотиться на драконов и вовсе было запрещено. Королевский указ был принят с большим облегчением, – в среде рыцарей, конечно.
– А дальше что было?
– Еще два века ничего особенного не происходило. Популяция драконов не сократилась даже после изобретения пороха. Пушечные ядра просто отскакивали от их чешуй – дракон получал лишь временное несварение и, естественно, жутко злился. Представь, он мирно греется на послеполуденном солнышке, а тут по нему принимаются из пушек стрелять! Нечему удивляться, если после этого посреди ночи сгорала деревня… Казалось, решить драконий вопрос могла только магия. Но дело все в том, что драконы и сами очень не слабо поднаторели в священном искусстве. Понадобилось появление мага столь могущественного, что, когда он шел, его следы вспыхивали сами собой…
– Могучий Шандар! – вырвалось у меня.
– Я тебе рассказывала его историю?
Кажется, Матушка Зенобия заподозрила, что я готова поиздеваться над ослабевшей памятью старого человека. Будь у нее глаза, они сейчас строго сузились бы.
– Нет, не рассказывали, – ответила я. – Я о нем знаю только из болтовни колдунов. У нас в Башнях Замбини часто о нем говорят.
– Да, у колдунов он повсеместно что-то вроде мерила, образца, – торжественно проговорила монахиня. – Вот потому-то мы и измеряем магическую силу в шандарах.
Чтобы заставить жабу подать голос, требуется около двух сотен шандаров. Чтобы сварить яйцо – более тысячи. Мой личный уровень был оценен в сто пятьдесят целых и три десятых, то есть не слишком превышал стандартный для наших граждан уровень, равный ста пятидесяти. Вот такая я бездарь.
– Ладно, так о чем мы?.. – спросила Матушка Зенобия, несколько утратившая нить разговора.
– Вы собирались рассказать мне о Могучем Шандаре.
– Ах да… Так вот, никому не известно, откуда он появился и куда отправился после. И очень немногие могли сказать, как он вообще выглядел или что ему нравилось кушать. Все сходились только в одном: Могучий Шандар был самым могущественным колдуном всех времен и народов. Он был сильней, чем Мушад Васид, персидский маг, повелевавший ветрами, могущественней, чем Гаранс де Пувуар, французский волшебник из Байо, он был сильней даже, чем Энгус Макферсон, пустивший остров Уайт плавать по морским волнам, – с тех пор его, бывало, на зиму буксировали к Азорскому архипелагу, да и сейчас так делают, насколько мне известно…
– Сейчас его, наверное, автономными двигателями оснастили, – вставила я, зная, что Матушка Зенобия не очень-то следила за техническими достижениями современности. – А вот скажите… у Могучего Шандара агент был?
– История об этом умалчивает. А почему ты спрашиваешь?
– Да так просто… А потом что случилось?
Она помолчала, припоминая, и отпила еще чаю.
– Дело было в июне одна тысяча пятьсот девяносто первого года. Едва прибыв в Англию, Могучий Шандар решил незамедлительно явить свое немыслимое могущество и для начала построил Великий Замок в Снодхилле, тот самый, в котором с тех пор проживает правящая династия Херефорда. Сам же он засел в своем замке и стал ждать, пока весть о его деянии распространится достаточно широко. И, конечно же, она распространилась! Всего неделю спустя в замок прибыли послы из всех семидесяти восьми королевств Британии, и каждый принялся зазывать его в свою державу на службу. Дело в том, что до появления современной военной техники самым могущественным королевством было то, которому удавалось заполучить самого сильного мага. Однако Могучий Шандар был не из тех, кто с готовностью поступает в услужение к самому богатому или рад помогать наглецам одолевать робких и мирных. Нет! И он объявил собравшимся послам, что станет работать не на кого-то из их государей, но лишь на общее благо. Семьдесят два посланника отбыли посоветоваться со своими государями, а также между собой… После чего сообщили Могучему Шандару, что величайшим деянием, которое он мог бы совершить для общего блага, – это разобраться с драконьим вопросом. Услышав это, Шандар приложил длинные пальцы к высокому лбу и стал думать великую думу. После чего согласился выполнить эту работу, но сказал, что, поскольку она потребует невероятных усилий и немыслимого времени, ему потребуется ну очень большое количество денег. А именно, восемнадцать подвод – такая была единица измерения в те времена – чистого золота.
«Восемнадцать подвод? .. – перешептывались послы, шокированные непомерной ценой. – В своем ли ты уме? Мушад Васид обещал избавить нас от драконов всего-то за семь…»
– Все же у Могучего Шандара точно агент был, – улыбнулась я, забыв, что мне велели не перебивать. – И получше, чем у Мушада Васида!
– Разве я не велела тебе помалкивать, пока я говорю?
– Простите, Матушка.
И Мать Зенобия возобновила рассказ.
– «Мушад Васид – замечательный маг, – ответил послам Могучий Шандар. – Но у него во всем теле нет и сотой части могущества, содержавшегося в одном пальце у меня на ноге».
«Я все слышал! – вскричал Мушад Васид, выходя вперед и сбрасывая личину. Надо тебе знать, что он тайно прибыл в замок Шандара еще накануне, прослышав о финансовых запросах приезжего колдуна. – А ну-ка, покажи нам этот свой супермогущественный палец!»
Но вместо того чтобы демонстрировать упомянутый палец, Могучий Шандар согнулся в низком поклоне. В таком низком, что его лоб коснулся земли. А потом проговорил голосом, исполненным величайшего почтения:
«Добро пожаловать в мое скромное жилище, о благородный маг из Персидской империи, повелитель ветров и приливов, известный на своей родине как Тот-кто-усмиряет-Тамсин!»
– Тамсин или хамсин? – снова встряла я. – В смысле, пыльный и жаркий ветер, свирепствующий в землях Аравии?
– Если бы я имела в виду хамсин, я бы так и сказала, – с некоторым раздражением ответила Мать Зенобия. – Тамсин – не ветер, а вторая жена Мушада Васида. Жуткая, поистине жуткая женщина! Ее любовь к блестящим побрякушкам, изысканным платьям и ваннам из молока крольчих отбросила феминизм на четыре века назад… Итак, поскольку ты без конца перебиваешь меня, попрошу-ка я сестру Эссампту закончить рассказ!
Я взмолилась:
– Не надо, пожалуйста!
Вообще-то сестра Эссампта мне нравилась, но у нее была одна привычка, лично меня достававшая: рассказывая что-либо, она вечно приводила сравнения из области игры в крикет. В ее исполнении история неизбежно превратилась бы во что-то вроде комментария к спортивному матчу.
– Ну ладно, – смягчилась Матушка Зенобия, которой тоже не нравились крикетные метафоры. – Дам тебе последний шанс. Итак…
«Великий Мушад Васид! – продолжал Могучий Шандар. – Я читал о твоей работе в ежемесячном журнале „Колдуны”. Вы превосходно управляете грозами и ветрами!»
Но Мушад Васид был гремучей смесью, происходившей от отца-перса и матери-валлийки. Он был слишком обозлен, чтобы достойно ответить на учтивость Шандара, и вместо этого тотчас подогнал с запада густые ливневые тучи. Послы всех семидесяти восьми королевств кинулись под крышу, так что Мушад Васид и Шандар остались наедине, лицом к лицу. Они сощурились один на другого, и, казалось, вот-вот должен был начаться поединок супер-гранд-мастеров. Но Шандар, которому кодекс магов предоставлял право первого хода, ничего не предпринимал.
«Очень хорошо, – проговорил он медленно, и на губах его заиграла улыбка. – Ступай, попытайся решить драконий вопрос. Я вернусь, когда у тебя ничего не получится».
И с этими словами он просто исчез.
Мушад Васид только сглотнул… В глубине души он знал, что ему было далеко до магической мощи Могучего Шандара. Он тоже выстроил замок, в Александрии, но вместо одной ночи ему понадобился целый месяц. И хотя порой ему случалось возводить дворцы во время обеденного перерыва, ни в одном из них не было бассейна с подогревом площадью четыре акра. А Могучему Шандару и это удалось. Плюс библиотека, вместившая все когда-либо изданные книги, и зверинец, где содержалось большинство представителей животного мира, а также несколько зверей, которых Шандар создал сам.
«Вот это я влип», – подумал Мушад Васид, глядя, как семьдесят восемь послов Несоединенных Королевств вылезают из своих карет, облаченные в дождевики и галоши. И все они жаждали знать, каким образом Мушад Васид был намерен решать драконий вопрос…

Драконий вопрос

– Невзирая на снедавшие его сомнения, – продолжала свой рассказ Матушка Зенобия, – Мушад Васид все же взялся за дело и со всей страстью погрузился в работу. Перво-наперво он вывез из Персии немало собратьев по ремеслу, имея в виду создать что-то вроде рабочего комитета: ему было отлично известно, что драконы тоже отнюдь не чураются волшебства, то есть практически любое заклятие, выплетенное Мушадом Васидом, могло быть немедленно «расплетено» тем же Янусом, мистером Бизли или даже Димвидди. И вообще, лучшим результатом, на который Мушад Васид мог надеяться, – это воспитание особого класса воинов, известных как Охотники на драконов. Ими становились мужчины и женщины, отважные сердцем и не слишком далекие умом, которые проходили пятилетнее обучение, а потом принимали присягу. Для них Мушад Васид создавал латные доспехи и шлемы с высокими навершиями из меди. Эти навершия он обрабатывал и укреплял магией, превращая их в шипы, способные пронзить буквально что угодно. Каждый Охотник получал коня, отмеченного храбростью и умом, а плюс к тому – пику и меч. То и другое делалось из наилучшей стали, выкованной в пламени вулканов Огненной Земли, и затем закалялось в ледяных озерах Аляски. В общем, ничего такого уж выдающегося.
Это оружие также доводилось до ума с помощью магии. Его окутывали сложными сплетениями заклятий, свернутых в петли, а свободные концы не были завязаны, а накрепко спаяны вместе. Ты ведь помнишь, что всякое заклинание можно расплести, ухватив за торчащий конец, – точно так же, как люди справляются с самым хитрым узлом.
Мушад Васид создал по сотне таких пик и мечей и обучил сотню Охотников на драконов. Потом дал каждому из них ученика, чтобы тот набирался знаний от мастера. Вот так все благополучно и двигалось.
По истечении восьми лет Мушад Васид выслал своих Охотников на дело. Настала пора убивать драконов.
И поначалу все шло опять-таки хорошо. Со всех сторон приходили известия об убитых драконах. Погиб даже «Буль-Буль» Бизли, прославленный дракон-комедиант из Тролльвании. Говорят, он умер со словами:
«Есть тут кто-нибудь из Ньюкасла?»
Число самоцветов, вырванных из драконьих лбов, росло с каждым днем. Общее число активных драконов в те времена было равно сорока семи: поэтому в качестве доказательства, что драконий вопрос и правда решен, посланцы Несоединенных Королевств желали видеть именно такое количество камней. Мушад Васид ведь был не единственным, желавшим заполучить семь подвод золота. Ставку персидского мага осаждали хозяева гостиниц и рестораторы, представители прачечных и портновских компаний. Все они целых восемь лет кредитовали Мушада Васида и теперь жаждали получить деньги.
Итак, вести о гибели драконов приходили без малого каждый день, и по всем нашим островам благодарные жители уже планировали праздничные вечеринки. Освобождение страны от драконов означало, что никто не спалит урожай и не сожрет откормленные стада, а сами люди смогут как угодно разгуливать по ночам, позабыв про ужасно неудобные медные шлемы. Одним словом, момент всеобщего счастья был близок.
Не очень-то сладко приходилось лишь самим Охотникам на драконов. Успехи в решении драконьего вопроса дались им не без потерь. К концу первого месяца изначальная сотня Охотников сократилась до семидесяти шести. Прошел еще месяц, и осталось лишь тридцать восемь. А к концу года, когда перед Мушадом Васидом стояло блюдо с сорока семью блистающими лобными самоцветами, в живых оставалось лишь восемь принявших присягу Охотников.
Когда Мушад Васид объявил, что все драконы были перебиты, к нему снова съехались семьдесят восемь посланников и доставили с собой оговоренную плату. Золото везли в крепких повозках, запряженных быками. В честь Мушада Васида закатили праздничный пир о двадцати девяти переменах блюд, сопровождавшихся пятьюдесятью двумя сортами вин. Там были танцовщицы, акробаты, глотатели огня – и один Лобстер знает, какие еще развлечения! А во главе стола довольный, точно кот, нализавшийся сливок, восседал на куче трофейных самоцветов сам Мушад Васид.
Но потом, когда уже были сказаны все речи и подали сладкие вина, а посланники начали отвешивать семь подвод золота, поднялся ужасный шум, словно от ураганного ветра, забили огромные крылья и с севера докатился отзвук грозного рыка. В вечернем небе еще сохранялось немного света, и пирующие увидели, как этот свет затмила туча приближавшихся драконов. Они были маленькие и большие, синие и серые, крылатые, когтистые и весьма огнедышащие. Они выкрикивали свой ужасающий боевой клич, и пламя так и хлестало у них из пастей и из ноздрей. Всем вдруг стало не до лакомств, от которых ломились столы, музыканты разом перестали играть, молоко мгновенно прокисло, а вина обратились в уксус. Ни у кого не было сомнения в том, куда именно направлялись драконы. Все они мчались к пиршественному чертогу Мушада Васида.
Напуганные посланники обратились к могущественному чародею:
«Великий Мушад Васид! В этой стране было всего сорок семь драконов, и, по твоим словам, убить удалось всех. Ответь же нам, что это за драконы и откуда они здесь взялись?»
«Думается мне, – с отрешенным вздохом ответил колдун, – слухи об истреблении драконов оказались сильно преувеличены…»
Месть драконов была скорой, страшной и радикальной. Мушад Васид, чье могущество было подорвано восемью годами неустанных трудов, ничего не смог им противопоставить. Говорят, кошмарные крики крылатых ящеров и не менее жуткие вопли их жертв были слышны в радиусе двадцати миль…
Мне очень хотелось задать вопрос, но мысль о сестре Эссампте заставила меня вовремя прикусить язык.
– Говорят, расправу пережил только один человек, и от него-то люди узнали эту историю, – продолжала Матушка Зенобия. – Насколько нам известно, Мушад Васид продержался до последнего, пока сам Мальткассион не обрушил на него шквал грохочущего пламени такой неистовой силы, что персидский маг прямо на месте обратился в кучку углей… Драконы до рассвета оставались на том месте, до основания разоряя штаб-квартиру Мушада Васида. Они жгли и жгли землю своим горячим дыханием, так что под конец от повозок, коней, посланников, музыкантов и гостей осталась лишь тонкая серая зола. Тогда драконы поднялись на крыло и скрылись туда, откуда прилетели. Осталось лишь обугленное пятно на земле и большая толпа разочарованных рестораторов и владельцев гостиниц, которым, по нашим данным, так никто и не заплатил за услуги.
В общем, Мушад Васид потерпел сокрушительное поражение, а драконы продолжили вести себя, точно в добрые старые времена. Плюс к тому им, конечно, здорово не понравилась предпринятая попытка полного истребления. В последующие месяцы они наделали на островах немалого шороху, и уцелевшие Охотники тут особо ничем помочь не могли. К тому времени, когда год покатился к завершению и землю снова одели снега, они сразили еще трех драконов, но и сами потеряли семерых. Это уже был полный разгром, так что семьдесят восемь глав государств – короли, императоры, королевы, президенты, диктаторы, герцоги, выборные представители, кто там еще, – словом, все, заплатившие Мушаду Васиду за его «пшик», отчаянно сожалели о том, что когда-то вздумали сэкономить одиннадцать подвод золота и не потратили их на дело – на то, чтобы нанять Могучего Шандара.
– Потрясающая история, – дерзнула сказать я, когда Матушка Зенобия сделала паузу перевести дух. – Но, если туда правда налетела такая туча драконов, откуда же взялись все те налобные самоцветы?
– Это никому не известно, – ответила старая монахиня. – Быть может, подсчет драконов оказался ошибочным. Или камни создал сам маг, думая заполучить обещанную награду. Откуда мне знать?.. Впрочем, самое интересное еще впереди.
Она чуть помедлила, потом вынула прямо из воздуха железные клещи и сунула их в распахнутую пасть Кваркозверя.
– Сестра Ангелина держала когда-то кваркозверя, – пояснила она. И, чуть задыхаясь от напряжения, добавила: – В набор по уходу за ними следует непременно добавить клещи, штопор и болгарку… Вот! Есть!
И она выдернула клещи наружу, а пасть Кваркозверя с лязгом захлопнулась. В клещах остался кусочек покореженного металла.
– От консервной банки, – сказала матушка Зенобия. – За пятым хищным зубом застрял. Это с ними частенько случается… Так на чем я остановилась?
– Вы собирались рассказать мне о самом интересном.
Мать Зенобия улыбнулась.
– А интересно вот что, – сказала она. – В ту зиму Могучий Шандар не поспешил возвращаться. Не появился он и весной. Лето превратилось в осень, потом снова пришла весна… И еще раз… И наконец, в один прекрасный день уже следующего лета, Могучего Шандара вновь увидели в Британии.
«Прошу прощения, задержался, – сказал он, когда перед ним собрались послы. – Моего присутствия требовали кое-какие дела».
«Ты должен обязательно нам помочь! – взмолились посланники. Только один из них был прежним, всех остальных пришлось заменить. – Мушад Васид породил было Охотников на драконов, но в итоге драконий вопрос сейчас стоит острей прежнего…»
«Знаю, все знаю! – прервал их мольбы Могучий Шандар. – Я же читаю газеты. Прискорбный провал, уж что говорить… Ну а моя цена за примирение с драконами составит теперь двадцать подвод золота. Принимаете?»
Посланцы кратенько посовещались и приняли его условия, не выдвинув никаких дополнительных пунктов, и Шандар взялся за работу.
В первый год он выучился говорить по-драконьи. На второй год – выяснил, где они проводили свой общий ежегодный слет. В третий и четвертый годы он посещал эти собрания. А на пятый – попросил слова.
«О драконы, премудрое и благородное племя! – начал он свою речь. Правда, спутников у него не было, так что мы все это знаем исключительно в его собственной передаче. – Люди попросили моей помощи, ибо желают вас уничтожить. Я бы мог именно так и поступить…»
И с этими словами он повернулся к ближайшему дракону и обратил того в камень, чтобы подтвердить – мол, не шутки шучу.
«Ничтожный человечишка! – фыркнул Эрсуайз, избранный в тот раз главой Совета Драконов. – Ну-ка, смотри!»
И он сперва сам попробовал расколдовать окаменевшего собрата. Но ни его чарам, ни самой изощренной магии сильнейшего из драконов так ничего и не удалось поделать с заклятием Могучего Шандара. Тогда они попытались наброситься на самого мага, но и этого не сумели. Шандар отгородился от них стеной электрического напряжения, и у того, кто подбирался к нему слишком близко, переставали действовать когти.
Когда же страсти несколько улеглись, Шандар вернул к жизни каменного дракона и сказал:
«Вы услышали мое слово смерти. Теперь вы знаете, что будет истинным и слово жизни, если я его произнесу. Так вот – люди не навеки останутся «ничтожными человечишками». Я уже сейчас провижу времена, когда пушечные ядра, которыми они вас беспокоят, превратятся в иное, куда более губительное оружие, а к вашим логовам станут подползать самоходные твари, выкованные из железа, и поразят вас снарядами, разрушительную мощь которых вы сейчас даже и представить не можете. Еще я вижу стальных птиц, созданных людьми и способных летать даже быстрее звука. Я совершенно ясно вижу все это в будущем, и вот что я вам говорю: с человеческим родом необходимо заключить мир!»
Эрсуайз пристально посмотрел на него… Из ноздри дракона вырвался завиток дыма и медленно поднялся к своду пещеры. Эрсуайз тоже иногда видел картины грядущего, хотя и не такие подробные, и он понимал, что Шандар говорил правду. Тогда у них начался долгий разговор, продолжавшийся всю ночь… А утром Эрсуайз отнес Шандара к семидесяти восьми посланникам. Те, конечно, очень испугались приблизившегося дракона, но внимательно выслушали мага, который изложил им совместно выработанный план.
Все оказалось очень просто. Драконам предлагалось выделить земли, где те могли бы жить сами по себе, поедая овец и коров, которыми их станут снабжать. Каждый участок Драконьих Земель будет огорожен особыми межевыми камнями, напитанными мощной магией: человек, попытавшийся сунуться за межу, будет немедленно обращен в пар. Со своей стороны, драконы соглашались отказаться от поедания людей, поджога деревень и охоты на фермерские стада. Единственный выживший Охотник будет уполномочен присматривать за ходом вещей, чтобы все совершалось по справедливости. Если какой-нибудь дракон вздумает нарушить новый закон, Охотник имеет право его наказать в соответствии с тяжестью преступления.
На том и порешили… Были отмерены Драконьи Земли, туда пригнали скот и огородили границы межевыми камнями. Последнего Охотника – вернее, Охотницу, – переучили, и она стала исполнять обязанности миротворца. Шандар забрал свои двадцать подвод золота и исчез – никто не знает куда… Вот тебе, – закончила свою повесть Матушка Зенобия, – и весь сказ о Пакте с драконами.
– А что еще известно про Могучего Шандара? – спросила я. Мне всегда бывало трудно смириться со словами типа «вот и сказке конец».
– Это произошло четыре века назад. Говорят, Могучий Шандар вернулся на Крит и провел остаток своих дней, занимаясь исследовательской работой… Численность же драконов с тех пор неуклонно падала. Один за другим они умирали просто от старости, пока не остался только один. Со смертью каждого из них зачарованные камни, охранявшие подходы к границе, утрачивали свою силу, давая людям возможность снова заявить на эти территории свое право. Со времени кончины дракона Мфосски, то есть последние одиннадцать лет, Мальткассион, по-прежнему обитающий в неполных двадцати милях отсюда, остался самым последним. Когда он завершит свои дни, вместе с ним завершится история всего драконьего племени.
– А как же…
Я хотела еще расспросить про Могучего Шандара, но в этот момент Матушка Зенобия окуталась густым серым туманом: в число ее многих талантов входила и телепортация. Оглянувшись, я увидела, как она материализовалась в монастырской столовой. Наверное, оттуда долетел запах ее любимых колбасок.
– Надеюсь, Бернис, ты это зафиксировала в журнале по форме B1-7G? – спросила я матушкину послушницу, все это время сидевшую неподалеку. – Ты же понимаешь, инциденты нам ни к чему…
Та улыбнулась.
– Не волнуйся, Дженни. Я старательно присматриваю за старой колдуньей…

Когда я села за руль, в голове у меня все еще крутились драконы, пакты, Шандары, Охотники, межевые камни… и обед, который в итоге я пропустила. Выехав к границе Драконьих Земель, я направилась к популярному месту для пикников близ Дорстоуна, – что характерно, само это название можно было с некоторой натяжкой истолковать как «камень-у-врат», и далеко не случайно. Припарковавшись, я пошла через площадку к негромко гудевшим межевым валунам, окружавшим драконью территорию. Между камнями были промежутки футов по двадцать, но ходу туда до сих пор не было никому.
Остановившись здесь, я огляделась. Я была далеко не одна. Слух о том, что Мальткассион был готов «всплыть кверху брюхом», успел распространиться; соответственно, палатки и жилые прицепы выросли вдоль границы, точно грибы после дождя. Тут и там можно было видеть небольшие группки людей – они сидели на раскладных стульях и переговаривались, потягивая чай из туристских термокружек. У каждого был при себе неплохой запас колышков для палаток и шнура, чтобы отмечать захваченные владения. Если учесть, что площадь Драконьих Земель составляла почти триста пятьдесят квадратных миль, им предстояло потратить немало веревок. Я обратила внимание, что иные особо предприимчивые граждане даже припарковали свои «Лендроверы» носом к границе, чтобы сразу ринуться внутрь и отхватить куски побольше, опережая остальных.
Как и говорила Матушка Зенобия, последним на сегодня умершим драконом был Мфосски, Великий Змей Бедвина, чье логово располагалось на тогдашних Холмах Мальборо. Кончина его произошла как-то неожиданно. Межевые камни просто перестали гудеть, и внутрь Драконьих Земель тотчас проник дерзкий парень по имени Борс. Пройдя по пустым холмам, он достиг логова Мфосски – глубокой пещеры, чьи стены за долгие годы были до гладкости отполированы жесткими чешуями обитателя. Там он нашел огромные залежи говяжьих и бараньих костей, некоторое количество золота и дорогих камней – и одного дракона, очень большого и весьма мертвого. Борс вытащил из его головы самоцвет и в дальнейшем обменял камень на весьма пристойный одноквартирный дом в городе. Что же касается самих Драконьих Земель в Мальборо, уже сутки спустя там каждый квадратный дюйм расхватали. Обитавшую там пару редких животных – малопятнистых бворков – застрелил заезжий охотник. Он потом сделал из них чучела, а земли стали сельскохозяйственными угодьями.
Я посмотрела вдаль, на пустые пока еще Драконьи Земли. Потом – на людей, которые знай себе прибывали и прибывали. Они повиновались зову наличности, словно тот был глубоко укорененным инстинктом наподобие стадного.
Если позволено будет уподобить человеческую доброту молоку, то это молоко стремительно прокисало…

Патрик и Детолов

Когда я вернулась, Тайгер Проунс находился в вестибюле. Я сразу спросила его, почему он не дежурил при телефоне, как ему было велено.
– Очень смешно, – ответствовал мальчик.
– Ясно, – сказала я, еле сдерживая смешок. – Встретил Патрика из Ладлоу. – Забыла упомянуть, что от пола Тайгера отделяло добрых тридцать футов. Он пребывал чуть не под потолком пыльного атриума, а насестом ему служила свечная люстра – шандал. – И долго ты уже там сидишь?
– С полчаса, – ответил он сердито. – Тут пыли полно. И нигде никого, только Лось этот Преходящий…
– Придется тебе еще несколько добрых шуточек вытерпеть, – сказала я ему. – Так что лучше воспринимай это с юмором. Кстати, тебе повезло! Испытать в действии и активную и пассивную левитацию, и все это за одну неделю!
– А когда которая из них была?
– Полеты на ковре – это активная. Поднятие тяжестей – пассивная. Почувствуй разницу!
Он сложил руки на груди и надулся.
– И ничего я не почувствовал…
– У тебя пломбы не разболелись, когда он тебя поднимал?
– Нету у меня никаких пломб, – проворчал Тайгер обидчиво.
– А были бы, ты бы их все сразу почувствовал, – сказала я, направляясь к офисам «Казама». – Сейчас попрошу Патрика, чтобы тебя спустил.
Наш подниматель тяжестей ел печенье в номере «Эйвон». Патрику из Ладлоу через год должно было стукнуть сорок. Это был дружелюбный, чуточку простоватый мужчина с весьма странной наружностью – как, впрочем, и большинство колдунов, что зарабатывают себе на жизнь, используя пассивную левитацию. Он был изрядно мускулист, только вот мышцы у него располагались не там, где их ожидаешь увидеть. У него они бугрились на запястьях, лодыжках, ступнях и затылке.
– Как поработалось эвакуатором? – спросила я его.
– Восемь машин, мисс Дженнифер! Таким образом, мой общий счет возрос до четырех тысяч семисот четырех. Кстати, наиболее распространенный цвет машин, которые их владельцы паркуют где попадя, – серебристый металлик. А реже всего встречается черный.
Я спросила:
– Это не волшебник Мубин тебя подучил Тайгера на шандал посадить?
Я отлично знала, что сам бы он навряд ли додумался.
– Точно, мисс Дженнифер. Я сделал что-то не то?
– Вовсе нет, это же просто шутка была. Сними теперь его оттуда, лады?
Патрик махнул рукой в сторону вестибюля. Через минуту-другую Тайгер уже входил в «Эйвон». Брови у него были сердито нахмурены.
– Патрик, это Тайгер Проунс. Тайгер – седьмой найденыш, он помогает мне со всем здесь управляться. Тайгер, это Патрик из Ладлоу, наш подниматель тяжестей. Его кто-то из волшебников подучил тебя засадить на шандал, поэтому сам он ни в чем не повинен. Короче, никто ни на кого не дуется, вы с ним отныне друзья.
Патрик вежливо вскочил, сказал все положенные слова о том, как он счастлив познакомиться, и протянул для пожатия руку. Тайгер аж заморгал. Кисть Патрика выглядела точно вареный окорок с приделанными к нему верхними фалангами пальцев. Я наблюдала за ним, мне было любопытно, что он станет делать с конечностью такого странного вида. Надо отдать пареньку должное – он не шарахнулся, даже не дрогнул, просто взял один из торчавших пальцев и, как было сказано в одной книжке, привел руку Патрика «в состояние относительного трясения». Его контактность явно понравилась Патрику, и колдун широко заулыбался. Сам он давно смирился со своей внешностью, но по-настоящему так и не привык.
– Извини, что засунул тебя на верхотуру, – сказал он.
– Да ладно, – отозвался Тайгер. Он и сам заметно повеселел, узнав, что шутка была вообще-то не злой. – Оттуда зато вид… и вообще… Слушай, а как ты такими вот руками вещи берешь?
– А мне это не нужно, – пояснил Патрик. И тут же показал, каким образом обходится. Едва заметное мысленное усилие – и чашка с чаем сама собой поднялась к его рту.
– Полезное умение, – сказал Тайгер. – А кто был тот, что на другом шандале сидел?
– Что?..
Тайгер повторил вопрос, и я пошла в вестибюль посмотреть. Тайгер, как выяснилось, не врал, и, разглядев, кто это был, я с большим трудом удержалась от смеха.
– Патрик! – крикнула я в глубину коридора. – Пожалуйста, сними уж заодно и Детолова!
Патрик повиновался, хотя и достаточно неохотно. Тайгера он спускал бережно и легко, а вот отловщик школьных прогульщиков тяжело шлепнулся на ковер.
– Извините за неудобство, – сказала я ему, хотя на самом деле никакого раскаяния не испытывала. – Патрик у нас немножко злопамятный, а вы ведь с ним никогда особо не ладили…
– Профессия у меня уж больно непопулярная, – отряхивая брюки, сказал Детолов. – Но кто-то же и это делать должен, ведь так?
У него было лицо как у хорька, да еще и покрытое прыщами самого отвратного вида, а по сторонам физиономии свисали тусклые, безжизненные черные пряди.
– А следовало бы ему, – заметил Детолов, – оказывать больше уважения госслужащему…
– Он всенепременно исправится, – заверила я. – Мы воспринимаем любую тень подобия намека на неуважение к представителям короля Снодда очень серьезно!
– Ну хорошо, – сказал Детолов, хотя я-то видела – мои слова не слишком его убедили. – Я так понимаю, у вас тут новый найденыш? Хотелось бы знать, почему его до сих пор ни в одну школу не записали?
Мы с Тайгером переглянулись. Он будет слишком занят для того, чтобы еще и в школу ходить. Да и работа в «Казаме» была превосходным образованием уже сама по себе. А кроме того, случись у него надобность выучить что-нибудь истинно академическое, мы всегда могли обратиться за помощью к любому из колдунов. Зачарованная подушка с уложенной под нее на ночь книгой творит чудеса, информация целиком и полностью впитывается в мозги… И почему образовательная система до сих пор этим не пользуется?
– Если мне не будет представлено веских причин для непосещения мистером Проунсом школы, – сказал Детолов, – мы будем вынуждены отослать его туда даже против его воли.
Я не нашлась, что ответить. Когда в свое время явились за мной, мистер Замбини просто дал взятку тогдашнему Детолову. Но то был совершенно другой человек. Его давным-давно посадили за мздоимство, и я отнюдь не была уверена, что старый добрый метод сработает и сегодня. Ну а употребить колдовство для воздействия на государственного чиновника… это, знаете ли, не только абсолютно незаконно, но еще и как-то нехорошо.
– Незачем мне в школу ходить, – гордо проговорил Тайгер. – Я и так все уже знаю.
Детолов рассмеялся.
– Тогда ответь на такой вопрос, – сказал он. – Что означает буква «С» в имени генерала Джорджа С. Паттона?
– «Смит»?
– Хм-м, – подозрительно хмыкнул Детолов. – Это ты мог и угадать. Ну-ка, разложи мне на простые множители число тысяча один!
– Легко, – сказал Тайгер. – Семь, одиннадцать и тринадцать.
Я уже в который раз сдерживала рвущийся смех, наблюдая, как Тайгер один за другим выдавал ответы, которыми Выдающийся Кевин Зипп снабдил его накануне. Молодец, додумался запомнить.
– О’кей, весьма впечатляюще, – сказал Детолов. – Последний вопрос. Столица Монголии?
– Улан-Батор?
– В самом деле, – сник Детолов. – Похоже, твои притязания соответствуют действительности… Доброго вечера, мистер Проунс, доброго вечера, мисс Стрэндж…
И, громко топая в сердцах, он вышел из вестибюля.
– Что ж, – сказал Тайгер, – я, кажется, въехал, за что Кевина прозвали Выдающимся. Как у него, кстати, с предсказаниями на скачках? Небось целое состояние выиграл?
– Продулся в пух и прах, – ответила я. – Чуть последние штаны снимать не пришлось. Так уж водится у них, прорицателей. Кому угодно будущее рассказать могут, а себе – фигушки!

Нортон и Вилльерс

В пять часов вечера я заперла офис, естественно, не забыв о форме P3-8F, которой требовал утренний «магиклизм» Мубина, а также обо всех B1-7G, соответствовавших проведенным сегодня работам. После того как каждый колдун поставил свою подпись на соответствующем бланке, мой рабочий день можно было считать действительно завершенным. Однако, когда мы с Кваркозверем двигались по коридору на выход, щетина у него на загривке вдруг встала дыбом, а в горло грозно зарокотало: «Кварк, кварк!»
Я очень скоро поняла, в чем было дело. Под раскидистыми ветвями вестибюльного дуба меня поджидало двое хорошо одетых мужчин.
– Отзовите Кваркозверя, мисс Стрэндж, – сказал один из них. – Мы не собираемся причинять вам ничего плохого!
Это мне тоже было известно. Я уже узнала обоих. Они были из королевской полиции – два инспектора, занимавшиеся расследованием вероятных отклонений от предписаний Акта о магических деяниях, принятого в 1966 году. Этих личностей я знала чуть не с самого первого дня моей работы в «Казаме» и была вполне уверена в двух вещах. Первое – они уйдут отсюда с пустыми руками. И вторая – они начнут свое посещение с официального представления. Хотя отлично знали меня, а я – их.
– Я – детектив Нортон, – заговорил тот, что был худее и выше. – А это – сержант Вилльерс. Мы – люди Его Величества и желали бы, чтобы вы проявили сотрудничество, оказав нам содействие в нашем дознании.
Сержант Вилльерс был куда плотнее и мордастее Нортона. Мы часто шутили, что эта парочка выглядела как «До» и «После» в рекламе средства для похудения.
Кваркозверь между тем с интересом обнюхал штанину Вилльерса и возбужденно завилял хвостом.
– Похоже, вы сменили деревянную ногу, сержант, – заметила я. – Ваша нынешняя сделана из древесины грецкого ореха…
– Как вы узнали?
– Грецкий орех для Кваркозверя – что кошачья мята для кошек, – пояснила я. – Если вы еще не выкинули свою старую, при следующем посещении лучше надевайте ее!
– Возьму на заметку, – проговорил полицейский, нервно поглядывая на Кваркозверя, который, в свою очередь, не отрывал носа от его брюк, а с бритвенно-острых клыков так и капала слюна. Если бы я ему позволила, он сожрал бы сержантский протез менее чем за секунду. Но на счастье Вилльерса, кваркозвери, при всей своей страхолюдной наружности, существа исключительно дисциплинированные. По крови они на одну десятую были собаками породы лабрадор, остальные девять десятых представляли собой сложную смесь велоцераптора и кухонного блендера. Так вот, собачьи десять процентов иногда заявляли о себе куда мощнее всех прочих.
– Итак, джентльмены, – сказала я, – чем могу вам помочь?
– Мистер Замбини еще не вернулся?
– Боюсь, нет.
– Ясно. Если я правильно понимаю, среди ваших сотрудников числятся несколько гадателей и провидцев?
– Очень правильно понимаете, – сказала я. – И у обоих по всей форме выправлены Сертификаты Предчувствий IV класса.
– Кварк, – сказал Кваркозверь. Моя оборонительная интонация от него не укрылась.
Нортон спросил:
– Упоминал ли кто-нибудь из ваших предсказателей о грядущей кончине Мальткассиона?
– Детектив, для этого не требуется особых свойств и умений. Просто посмотрите на границу Драконьих Земель… И, кстати, разве у короля нет своего собственного провидца?
Вилльерс согласно кивнул.
– Есть, конечно. Противоречивый Мудрец О’Неонс уже предсказал смерть дракона. Но он также упомянул, что дракону суждено не просто умереть, он падет от руки Охотника. По-вашему, это верно?
– Вилльерс, – сказала я, – вы же отлично знаете, что в Драконьи Земли не может войти ни один человек, кроме Охотника. Может статься, Мудрец О’Неонс не такой уж офигенный пророк, как вы привыкли считать?
– Учтите, мисс Стрэндж, оскорбление королевских советников есть противозаконное деяние…
Но мне уже надоело ходить вокруг да около, и я решительно взяла быка за рога.
– Что вам на самом деле нужно, Нортон? Вы же не доброго вечера мне пожелать заглянули?
Вилльерс и Нортон переглянулись. Тем временем приоткрылась дверь номера Сестер Карамазовых, и обе дамы высунулись наружу.
– У меня все в порядке, сестрички, – сказала я им. – Спасибо за беспокойство.
Они кивнули и скрылись. После этого слово взял Вилльерс.
– Мудрец О’Неонс сказал, что в деле умерщвления дракона будет замешана молодая женщина по фамилии Стрэндж.
Я ответила:
– А вы, случаем, не заглядывали в телефонник? Их там небось сотни!
– Возможно, но Кваркозверя держит только одна.
Означенная тварь вопросительно подняла взгляд и произнесла:
– Кварк?
А оба полисмена уставились на меня так, словно ожидали немедленного отчета – каким образом и по какому праву я заскочила королевскому гадателю в видение.
– Прорицатели, – начала я, тщательно подбирая слова, – даже и королевские, имеют свойство время от времени ошибаться. Это во-первых. Во-вторых, любой провидец, который недаром ест свой хлеб, подтвердит вам, что семьдесят процентов любого предсказания – это интерпретация. И в-третьих, «Стрэндж» – не просто фамилия. Это слово – имя прилагательное, оно значит «странная». Мало ли какая странная девушка имелась в виду?
Вилльерс с Нортоном неловко переминались. Они и сами понимали, что смысла в их «предъявах» было, как ни крути, маловато. Допрашивать кого-либо на основании видений было по меньшей мере глупо. Но что поделаешь! Когда король говорил: «Прыгай», – им оставалось лишь спрашивать: «На какую высоту, Ваше Величество?»
– Мисс Стрэндж, мы просто проверяем зацепки, – сказал сержант. – Хотелось бы надеяться, что нерушимая преданность Его Величеству королю Снодду Четвертому (да живет он вечно!) для вас превыше всего, не так ли?
– Конечно!
Вилльерс кивнул.
– Тогда я буду ждать вашего звонка в случае, если вам станет что-то известно.
– Естественно!
Они знали, что я кривила душой, а я знала, что они знают, что я знаю. Они пожелали мне доброго вечера и откланялись, намеренно оставив входную дверь открытой.
Я ушла к себе в комнату и включила телевизор. Увиденное соответствовало моим худшим опасениям. Новости о близкой смерти дракона успели распространиться по всему королевству и даже за его пределы. Вещательная Корпорация Несоединенных Королевств вела в прямом эфире трансляцию с границы Драконьих Земель. Они даже не пожмотились заслать туда свою главную телезвезду.
– С вами Софи Троттер, канал ВКНК, – щебетала репортерша. – Я веду прямой репортаж из Драконьих Земель Мальткассиона, расположенных в Черных горах. Целая волна предчувствий и предсказаний, предрекающих скорую смерть Мальткассиона, последнего из драконьего племени, вызвали в Пограничном Королевстве Херефорд настоящую земельную лихорадку. Никто не может с уверенностью сказать, когда возымеет место указанное событие, но, как только поганая старая ящерица протянет когтистые лапы, будьте уверены – тотчас стартует гонка, в которой каждый будет стремиться застолбить побольше земли. Когда не станет дракона, добрые жители Несоединенных Королевств наконец-то смогут действительно спокойно спать по ночам, зная, что последняя из отвратительных рептилий перестала осквернять собой землю. Сейчас население задается только одним вопросом: когда? Ответа мы до сих пор не знаем. Но, когда чешуйчатый старец наконец даст дуба, будьте уверены – ВКНК помчится вперед вместе с первой волной претендентов на землю!.. Далее вы увидите эксклюзивное интервью с ведущим рыцарем, сэром Мэттом Гриффлоном. Он объяснит вам, почему дракону следует умереть, а заодно исполнит свой последний хит – песню «Конь, меч и я».
– Блевать тянет, верно? – произнес голос у меня за спиной. Я обернулась и увидела волшебника Мубина. Если учесть утренний взрыв, выглядел он очень даже неплохо.
– От новой песни сэра Мэтта Гриффлона? – спросила я. – Мне она вообще-то даже нравится. Правда, стиль на любителя…
– Да нет, от того, что теперь будет с Драконьими Землями, – ответил Мубин. – Будь моя воля, я устроил бы там национальный парк. Этакое безопасное пристанище для диких кваркозверей. Правильно говорю, мальчик?
– Кварк, – весело согласился Кваркозверь. Я выдала ему две неоткупоренные банки собачьего корма, и он, довольный, схрумкал их вместе с жестью.
– Тут я с тобой согласна, – сказала я. – Но, если в дальнейшем надумаешь шутки шутить над новым мальчишкой, не привлекай больше Патрика из Ладлоу, хорошо? Паренек такой впечатлительный…
– Если честно, понятия не имею, о чем ты. Вот, полюбуйся!
Говоря так, он простер руку и сузил глаза. В воздухе затрещало. С моего туалетного столика взлетела ваза и поплыла через всю комнату к его протянутой ладони. Кваркозверь возбужденно закваркал. В вазе еще и возник букетик цветов.
– Это тебе, – галантно поклонился колдун, изящным жестом подавая мне розы.
Я опасливо приняла цветы – они ведь не были реальными, что бы вы ни имели в виду под словом «реальность», – просто видимость, созданная с помощью волшебства. В полумраке они мерцали крохотными искрами электричества и медленно меняли цвет, точно заходящее солнце. Они были очень красивы… И определенно за пределами квалификации Мубина.
– Фантастика, – пробормотала я. – Прости за нескромность, но… каким образом?
– Я удивлен не меньше тебя, – сознался он и вытащил из кармана маленькое устройство. Это был портативный шандарометр – прибор для измерения напряжения магических полей. Включив, Мубин передал его мне. Я нацелила шандарометр на него, пока он удерживал на весу вазу.
– Ну и сколько там?
– Три килошандара, – ответила я.
– А на прошлой неделе я с горем пополам выжимал полтора, – сказал Мубин взволнованно. – Даже если списать мою утреннюю трансмутацию на приливную волну, сам я так и остался вдвое могущественней, чем был позавчера…
– Думаешь, это как-то связано с близкой смертью дракона?
– Непосредственная связь драконов и магии так никогда и не была доказана, но, чем ближе я к Драконьим Землям, тем могущественней становлюсь. Там я легко сворачиваю работу, которая в Лондоне семь потов с меня сгоняет.
– Ты в этом плане не одинок, – сухо ответила я. – Я не могу послать мистера Крофта на сколько-нибудь стоящую работу дальше Оксфорда. А Роджер Кьеркегорд так и вовсе опозорился в той геологической экспедиции на Синай…
Волшебник вздохнул.
– Я и сам предпочитаю не работать дальше Йоркшира, тогда как мой отец сохранял могущество до самой Великой Стены Троллей…
– В те времена на свете жило больше драконов, – ответила я. – Получается, чем больше драконов, тем больше магии, и наоборот. Спрашивается в задачнике: вот не станет Мальткассиона, и не иссякнет ли волшебство насовсем? Может, то, что мы сейчас наблюдаем, – что-то вроде последних звонков? Последний рывок двигателя, у которого вот-вот кончится бензин?
Мубин заметно сник.
– Как бы не оказалось все это правдой, – сказал он затем. – Сестры Карамазовы говорили о Большой Магии, но что-то меня смутные сомнения гложут…
– Большая Магия?
Мубин передернул плечами.
– Есть у нас, колдунов, старая такая легенда… О мощном выбросе магической силы, который все изменяет…
– К худу или к добру?
– А вот этого никто не знает.
Мы немного постояли молча.
– Вот бы мне удалось переговорить с Охотником на драконов… – нерешительно выговорила я наконец.
– А есть сейчас такой?
– Должен быть, как я понимаю? Как составная часть Пакта…
– Попытка не пытка, – сказал Мубин. – Существует же вероятность, что дракон не умрет. Как ни крути, а гадалки с провидцами видят лишь какую-то версию будущего. И лишь очень немногие предсказания никакой отмене не подлежат. Может быть, таких и вообще нету.
Оставшись одна, я все смотрела на розы, которые он мне подарил. Мерцая, они постепенно тускнели, – магия, создавшая их, мало-помалу рассеивалась. А потом в мою дверь постучал Оуэн из Райдера. То бишь наш второй летун на коврах. Десять лет назад Оуэн перебежал в Херефорд из третьеразрядного Кембрийского Владычества, что в Среднем Уэльсе. Осуществил он свой побег без большого труда, если учесть его природный талант к полетам на коврах.
– Дженнифер, девочка, ты посмотри только на это! – проговорил он сердито, разворачивая свой ковер. Тот завис в воздухе посреди комнаты. – Чистое безобразие!
И он сунул под ковер настольную лампу, чтобы я увидела, как просвечивает вытертая старая ткань.
– Если в нем откроется дырка, сразу уволюсь! Участь брата Велобия меня, знаешь ли, не вдохновляет!
Лет тридцать назад брат Велобий держал магическое ковро-такси, благо в те времена летунам еще не подрезали крылья всяческими запретами. Кончилось тем, что брат Велобий и двое его пассажиров разбились во время скоростного перелета в Норвич, когда прямо в воздухе развалился его туркменский ковер, Мк-18С «Бухара». Расследователи воздушных катастроф по крупицам воссоздали ковер и выяснили, что неисправность была вызвана усталостными явлениями в ткани. Как водится, после этого все ковры были в приказном порядке тестированы, и оказалось, что строгим правилам безопасности пассажирских перевозок не соответствовал ни один. С тех пор их низвели до уровня одиночных полетов сугубо грузового свойства. И это было еще не все. Каждому летуну отныне предписывалось иметь при себе права, регистрационный талон, иметь на случай ночных полетов ходовые огни и соблюдать ограничение скорости, равное ста узлам. В общем, все равно что продать кому-нибудь скоростную «Феррари», сопроводив ее предписанием ездить исключительно на первой передаче.
Я сказала Оуэну:
– Мы, похоже, скоро лишимся контракта на доставку живых донорских органов.
Он так и приуныл. Опустил на пол ковер, и тот автоматически свернулся, после чего отскочил в угол. Устроившийся было там Кваркозверь подпрыгнул и в испуге скрылся под столом.
– Что ж, значит, осталось нам развозить пиццу и карри? – с горечью спросил Оуэн.
– Мы сейчас ведем переговоры с «Федерал Экспресс», чтобы покрыть недостачу…
– Развозки – это не то, – грустно проговорил Оуэн. – Душа летунов большего просит. Доставка органов нам некую значимость придавала!
– Я же стараюсь, Оуэн. Делаю все, что в моих силах.
– Что ж, значит, сил у тебя, похоже, маловато.
Он наградил меня негодующим взглядом, вновь развернул ковер – и усвистал через окно, чтобы унестись куда-то по направлению к пиццерии «У Бенни». Видно, там его ждала разнарядка на доставку…

Бунт

– Не буду я ничего платить! – Мистер Дигби сердито размахивал чеком, который я торопливо выписала ему за работы по смене сантехники и проводки. – Я особо оговаривал, чтобы мне пластиковые трубы поставили!
Дело происходило на следующее утро. Мистер Дигби нарисовался в дверях в самый момент открытия офиса.
– С пластиком мы не работаем, – сказал Полноцен Прайс.
– С пластиком не работаем, – повторила я.
– Слушайте, – сказал мистер Дигби, чье терпение явно таяло прямо на глазах. – Если я приглашу водопроводчика и попрошу сменить мне все трубы, причем конкретно закажу пластиковые, он мне их и поставит! Я хочу иметь именно то, за что собрался платить!
– Если бы вы понимали, как работает магия, вы бы знали, что длинные молекулы полимеров не лучшим образом поддаются…
– Вы мне своими заклинаниями вуду голову не дурите!
– Ну хорошо, – вздохнула я. – Скажу нашим работникам, чтобы немедленно убрали все трубы…
– Еще чего! – вконец рассердился мистер Дигби. – Только попробуйте вторгнуться на мою собственность, я полицию вызову!
Я снизу вверх смотрела на разгневанного краснолицего мужика и спрашивала себя, не стоит ли на минуточку забыть о строгом этическом кодексе чародеев. Вот бы превратить вредоносного клиента, например, в бородавочника…
– Сойдемся посередине, как говорится, – сказала я наконец.
Он проворчал что-то еще. Полноцен с отвращением поднялся и вышел за дверь.
– Чем больше вы будете так себя вести, – сказала я, меняя цифру на чеке и пересчитывая налог на добавленную стоимость, – тем меньше колдунов будут соглашаться на подобного рода работу. Следующий раз, когда вам понадобятся услуги сантехника, волей-неволей вызовете строителей, и те-то уж вашу штукатурку не пощадят…
– А мне какое дело? – фыркнул этот эгоист. – Работа-то сделана.
И он ушел, хлопнув дверью. Вернувшийся Полноцен не выглядел очень счастливым.
– Мы ведь всего полдня занимались его домом, Дженнифер, – сказал он. – Чтобы управиться примерно за то же время, понадобилась бы бо-ольшая бригада обычных сантехников с электриками… А кто бы знал, как у меня в итоге голова разболелась!.. Нет, надо было к суду его притянуть…
Я поднялась и переложила подписанный им чек в жестяную коробку для предназначенных к обналичиванию.
– Мы оба знаем, что судьи редко принимают сторону адептов Мистических Искусств. Этому типу всего-то потребовалось бы помянуть Акт о борьбе с ведьмами от тысяча семьсот тридцать девятого года, и ты вполне мог оказаться на «ведьмином стуле» или еще где похуже. Охота тебе?
Полноцен только вздохнул.
– Прости, Дженнифер. Я просто здорово разозлился…
Зазвонил телефон, и Тайгер схватил трубку.
– Здравствуйте, – сказал он. – Это «Мистические Искусства Казама», чем могу вам помочь?
Последовала пауза.
– Нет, мадам, – услышала я затем, – мы не превращаем людей в жаб. Это перманентное превращение, выходящее за рамки этических норм… Нет, ни за какие деньги. Спасибо за звонок…
В это время в офис вошла леди Моугон и сразу за ней – волшебник Мубин. Моугониха тоже не выглядела довольной. Скажу даже больше – она была в ярости.
Ничего удивительного, что я начала слегка нервничать.
– Я уже объяснила Полноцену насчет мистера Дигби, – сказала я им. Мистер Замбини отсутствовал уже шесть месяцев, и, хотя я всячески избегала конфликтов, время от времени они с неизбежностью происходили, и в половине случаев затевала их именно Моугониха. Жизнь есть жизнь, и я старалась воспринимать острые ситуации философски.
– Мы здесь не поэтому, – сказала колдунья, и я заметила, что в дверях теснились еще и другие обитатели Башен Замбини. Некоторые входили в разряд действующих, как Кевин Зипп, другие, вроде Сестер Карамазовых, не входили. Были там и некоторые, кого я уже давненько не видела, например, Монти Вангард, иначе звавшийся Звукооператором, и с ним старая-престарая чародейка, количеством морщин напоминавшая черепаху. Оба обитали на одиннадцатом этаже, где жили у нас пенсионеры со стажем.
Я спросила:
– Чем же я тогда могу вам помочь?
– Правильно ли я понимаю, – дрожа от негодования, начала леди Моугон, – что мистер Тримбл от имени «Объединенной Корпорации Полезного Претворения Земель» предложил «Казаму» два миллиона мула за точное указание даты и времени смерти дракона?
– Да, предложил, – сказала я. – И я ответила ему, что мы подумаем.
– Но разве, – спросила леди Моугон, – в отсутствие мистера Замбини это не должно быть нашим общим  решением?
– Два миллиона мула – очень большие деньги, – высказался Прайс.
– Которые могли бы до конца жизни обеспечить всех наших отставников, – добавил Монти Вангард.
– У меня нет уверенности, что предложение насчет сделки еще в силе, – сказала я, стараясь протянуть время.
– Мистер Тримбл только что позвонил мне, – сказала леди Моугон. – Так что я могу со всей определенностью утверждать – предложение по-прежнему в силе!
Мне вдруг стало жарко.
– Слушайте, – сказала я им. – Мы ведь не знаем в точности, умрет ли дракон. Точно так же, как, хотя связь магии и драконов никем в сущности не доказана, в этом здании не найдется ни одного колдуна, который не верил бы в эту связь. В воздухе пахнет Большой Магией, и поэтому мне сдается, что не стоило бы нам делать ставку на драконью смерть. Мы же не этим заниматься должны!
– А ты вообще кто такая, чтобы решать, чем нам следует или не следует заниматься? – высокомерно поинтересовалась леди Моугон. – Сколько ни пытайся, мистера Замбини ты никогда не заменишь. Ты всего лишь жалкий найденыш, которому просто повезло!
Некоторые из присутствовавших колдунов поморщились, как от кислого. Ни один из них не решился бы зайти настолько далеко. И чего ради Моугонихе потребовалось на личности переходить, да еще безо всякой причины?
– Если дракон в любом случае собирается помереть, почему бы нам и не состричь с этого бабки? – пытаясь разрядить ситуацию, проговорил Полноцен. – Потому что если Большая Магия даст выхлоп не туда, мы вообще сразу все потеряем.
– По-моему, все ясно до боли в глазах, – провозгласила леди Моугон, хотя на самом деле ничего не было ясно. – Давай сюда чек, время и дату!
Но еще не готова была выкинуть белый флаг.
– Мы все знаем, как работают предсказания, – сказала я, силясь проглотить гнев, охвативший меня по поводу «жалкого найденыша, которому просто повезло». – Иной раз они сбываются лишь потому, что все начинают усиленно ждать именно такого исхода. Если мы продадим сведения о дате и времени, дракон, чего доброго, может и помереть, хотя вообще-то, может быть, и не собирался! А если Большая Магия, как сказал Прайс, выдаст не то, кабы не вышло, что мы навсегда отказались от магии ради одноразовой выплаты, пусть и очень большой. Лично я на такое не поведусь и полагаю, что многие здесь со мной согласятся. Нас всех свело под кровом Башен Замбини то, чем мы являемся – или раньше являлись. Должно же это хоть чего-нибудь стоить?
Некоторое время было тихо. Чародеи, как и все нормальные люди, очень любят денежки. Однако честь и верность своему жизненному призванию для них тоже далеко не пустой звук.
– Все это лишь догадки, – произнес наконец Монти Вангард.
– А что в нашем деле не догадки? – спросил Полноцен.
Женщина-черепаха с одиннадцатого этажа впервые подала голос:
– Обеспеченная старость – это не воздушные замки, – сказала она.
После этих слов снова воцарилась тишина, и я решила, что пора перейти к действиям. Я вытащила из коробки неподписанный чек Тримбла и выложила его на стол.
– Рэндольф, четырнадцатый граф Пемброкский, назвал мне предполагаемый срок кончины дракона, – сказала я, чувствуя в висках бешеную пульсацию крови. – Воскресенье, двенадцать часов дня. Как с предельной откровенностью объяснила леди Моугон, для принятия такого рода решения я вам совершенно не нужна. И, конечно же, я далеко не мистер Замбини, который неизвестно, вернется ли, и если да, то когда. Но, покуда я зовусь Дженнифер Стрэндж, я не стану помогать «Объединенным Полезностям» наживаться на смерти Мальткассиона. Более того, – продолжала я, ибо гнев и обида придали мне дерзости, – вы вольны найти нового исполнительного главу «Казама», если я уж так вам не гожусь. Я остаток своей кабалы могу отслужить и у Нестабильной Мейбл на побегушках. Или буду подтирать за Таинственными Икс, когда у них опять что-то случится…
Меня выслушали не перебивая, а когда я умолкла, волшебники начали неловко переглядываться. Все они обладали могуществом, но, когда по-настоящему припрет, даже чародеи нуждаются в вожаке.
– По-моему, надо проголосовать, – сказал Мубин.
– Никакого голосования не будет! – сказала Моугониха и потянулась за чеком. – Правильный путь никогда еще не был более очевиден!
– Только притронься к этому чеку без голосования, и я тебя тритоном сделаю, – сказал Мубин.
Угроза была нешуточная. Заклинание, превращавшее человека в тритона, колдунами употреблялось только у последней черты. Оно не подлежало отмене и технически означало убийство. Однако леди Моугон сочла, что Мубин лишь блефовал. Тем паче что «отритонивание» требовало нешуточного могущества.
– Твои золотые деньки, когда ты и вправду это мог, давно миновали, – сказала она ему.
– А кто намедни свинец в золото превратил?
Волшебник Мубин и леди Моугон пристально уставились друг на дружку. Ни ей, ни ему не хотелось начинать двигаться первым… Поясню для тех, кто не в теме, – заклинания не совершаются одномоментно и требуют не только слов, но и некоторых пассов руками. Так вот, тот, кто первым пошевелился, в дальнейшем рассматривался как агрессор. Если ты двинулся первым и превратил оппонента в тритона, ты становился убийцей. Опоздал двинуться – и твои действия становятся самозащитой.
В комнате стояла мертвая тишина, а эти двое все смотрели и смотрели один другому в глаза, почти не отваживаясь даже моргать. Да, неделю назад слова Мубина впрямь были бы пустой угрозой. Но теперь, в условиях прилива магических энергий плюс раннее утро, когда «магический аккумулятор» Башен еще не растратил заряда, даже при том, что ни один из них никого не «отритонивал» уже несколько десятилетий – превращение выглядело ой-ой-ой каким возможным…
Разрядил противостояние Выдающийся Кевин Зипп.
– Никто тут, – сказал наш провидец, – никого в тритона не превратит.
И Моугониха, и Мубин испытали явное облегчение. Невзирая на разгоревшиеся страсти, делаться убийцей не хотелось ни ей, ни ему. Уж очень скверное наказание полагается за такие дела.
– Насколько сильным было видение? – спросила я Зиппа.
– Да не было у меня никакого видения, – сознался он с ухмылкой. – Я тут просто одним ухом слушал, как мастер Проунс разговаривает по телефону…
Все оглянулись на Тайгера, как раз опускавшего трубку на рычаги.
– Звонили из новостного отдела ВКНК, – пояснил он. – Я и сказал им день и час кончины дракона…
– Ты… что сделал?
Он повторил. И добавил для шокированных слушателей:
– Теперь эти сведения у средств массовой информации, так что никакого преимущества «Полезности» не получат. И никакой сделки не будет.
– Не следовало тебе так поступать, – заметил волшебник Мубин.
– А я поступил, – глубоко переведя дух, ответил Тайгер. – Можешь хоть в тритона меня превращать, но драконы – благородные существа, и лично моя совесть чиста!
– Ты у меня еще пожалеешь, что вообще на свет родился! – пронзительно завизжала Моугониха и наставила на паренька длинный костлявый палец.
Тайгер, оказавшись на прицеле, даже не моргнул.
– Я найденыш, – ответил он просто. – Я и так все время жалею, что на свете живу.
Леди Моугон опустила палец, развернулась и выплыла из комнаты, чтобы громко выкрикнуть уже в коридоре:
– Уж мне эти найденыши!..
Делить стало нечего, и колдуны мало-помалу разошлись. Почти каждый, покидая комнату, награждал Тайгера кинжальным смертоубийственным взглядом, но наконец мы с ним остались одни.
– Глупый поступок, – сказала я ему. – Глупый, но храбрый.
Тайгер не задержался с ответом:
– На себя посмотри, мисс Стрэндж. Ты же собиралась все к хренам бросить и в судомойки податься, ну а я не хотел этого допустить.
В его взгляде, помимо негодования, светилось четкое понимание, что хорошо, а что плохо. Я поняла, что Матушка Зенобия не ошиблась. Это был особенный мальчишка. Я решительно не могла на него сердиться, но и оставить без наказания не могла. Мало ли какую точку зрения я отстаивала, а вопрос должен был быть поставлен на голосование.
– Разберусь с тобой по возвращении, – сказала я, подхватывая ключи от машины и свистом подзывая Кваркозверя. – Следи пока за телефонами и держись подальше от леди Моугон.
– А ты куда?
– Хочу выяснить, с чем нам приходится иметь дело…
– Ты о «Полезностях»?
– Нет. Я о драконах.

Уильям из Анорака

Я направлялась в местную библиотеку, имея в виду отыскать некие сведения, которые позволили бы мне связать драконов и магию в каком-то подобии «Единой Теории Магического Поля». У меня было сильное предчувствие, что утрата одного компонента повлечет за собой утрату и второго, а посему я не собиралась просто сидеть в сторонке, предоставляя событиям развиваться спонтанно.
О драконах я и так уже успела прочесть все, что было написано, а написано про них было, кстати, очень немного. По сути, их никто всерьез и не изучал. Да что там, взять хотя бы внешний вид. Существовала лишь одна фотография дракона в полете, – довольно размытое изображение, датировавшееся 1922 годом, дававшее пищу для весьма широких разночтений.
Нынешние мои разыскания не много добавили к уже известному.
Пролистнув книгу по зоологии, я выяснила, что драконы не причислялись к редким и охраняемым видам. Более того, никто даже не потрудился их как следует классифицировать. По мнению натуралистов, драконы принадлежали к царству животных, почти наверняка к позвоночным, и предположительно являлись рептилиями. Вот и все, что было о них известно науке.
Вообще создавалось впечатление, что драконов на свете как бы и не существовало. О всяких там шридлу, бворках, базонджи и кваркозверях информации и то было побольше, причем только шридлу удостоились более-менее пристального внимания ученых.
Однако все мной прочитанное лишь утверждало меня во мнении, что я была права. Раз был пока еще жив последний дракон, должен был найтись и последний Охотник. Лишь он (или она) был полномочен творить суд и расправу, будучи единственным, кто мог невозбранно пройти в Драконьи Земли, минуя кольцо межевых камней. Так вот, спрашивалось в задачнике: где ж его искать, этого последнего Охотника? Насколько мне было известно, он должен был обретаться близ подведомственных ему Драконьих Земель, в нашем случае – либо у нас в Херефорде, либо в пограничном с нами герцогстве Бреконском по ту сторону Драконьих Земель. Я начала с изучения телефонного справочника, но там нашлись только китайская кулинария «Драконья Пагода» и шиномонтаж «Дракон». Я перешла к букве «о» – Охотник, но и там ничего вдохновляющего не нашла.
Я позвонила в справочную, но там не смогли мне помочь.
Я набрала номер полиции. Сержант Познер ответил, по обыкновению, дружелюбно, но сразу пояснил, что большинство офицеров работали на выезде – сдерживали толпы, волновавшиеся у межевых валунов, а те, у кого сегодня был выходной, сами волновались в составе упомянутых толп. Я в лоб спросила сержанта, как мне связаться с Охотником в том случае, если Мальткассиону вздумается нарушить Пакт и что-нибудь натворить. Познер вежливо отделался от меня, дав понять, что знать ничего не знает ни об Охотниках, ни о Пакте, ни о самом Мальткассионе. И знать не желает.
С горя я позвонила Матери Зенобии – вдруг старая монахиня мне какую идею подаст? И вот тут меня поджидала удача.
– Тебе нужно переговорить с человеком по имени Уильям из Анорака, – сказала Матушка Зенобия. – Когда-то он сам был найденышем вроде тебя. Это своего рода выдающийся человек, обладатель исключительного ума. Правда, он растратил свой потенциал на простой сбор мириадов фактов и цифр, так и не претворив их ни во что дельное. Уильям – ходячая энциклопедия, полная никому не нужных сведений. Он способен назвать тебе расписание поездов десятилетней давности, или точную площадь Норвегии, или фамилию человека, проигравшего в тысяча девятьсот двадцать третьем году президенские выборы Мавзолеума. Он постоянно фонтанирует бесполезными цифрами и фактами, наводя скуку смертную на всех, кто к нему приближается. Но если кто и может ответить на твои вопросы, так только он!

Разыскать Уильяма из Анорака оказалось несложно. Он сидел на главном вокзале Херефорда, на платформе номер шесть, глядя на проходившие поезда. Он выглядел лет на пятьдесят, а одет был в плащ с капюшоном из какого-то грубого материала, перехваченный в талии куском упаковочного шнура. Почти лысый, он смотрел на меня сквозь толстенные хрустальные линзы, точно выглядывая из норы. Я заметила, что на ногах у него были сандалии, сделанные из старых автомобильных покрышек. А под плащом – шерстяная кофта опять-таки с капюшоном, вытертая и выношенная до такой степени, что петлицы с деревянными палочками-пуговицами в полном смысле на честном слове держались.
Я поздоровалась с ним. Он поднял глаза, тускло улыбнулся и выдал в ответ:
– Аудиохамелеон меняет свое звучание, приспосабливаясь к условиям окружающей среды. На шумной улице он издает звук отбойного молотка, а в тихой гостиной тикает, словно часы. Добрый день.
– Меня зовут Дженнифер Стрэндж, – сказала я. – Мне хотелось бы прибегнуть к вашим услугам.
– Уильям из Анорака, – представился Уильям из Анорака. Протянул для пожатия грязноватую руку и быстро добавил: – Великая Хартия была подписана в тысяча двести пятнадцатом году в самом низу, прямо под следующими словами текста: «Все, кто согласен, да подпишутся здесь».
И он повернулся в сторону грузовой платформы с углем, чтобы записать ее номер в грязный блокнот, удерживаемый эластичной резинкой.
– Мне бы разузнать, как найти последнего Охотника на драконов, – сказала я, идя с ним вдоль длинного состава, нагруженного углем.
– Последний раз мне задавали этот вопрос двадцать три года, два месяца и шесть часов назад, – сказал Уильям. – «Королевскими» в нашей кухне бывают только порции пикши…
– И что вы в тот раз ответили?
– Рекордное количество карманов в одной паре брюк равно девятистам семидесяти двум. Только три застегивались на молнию, а мелочи, болтавшейся в тех карманах, хватило бы, чтобы купить козу по ценам тысяча семьсот шестьдесят шестого года. С вас четыреста мула, будьте любезны.
Я не поверила собственным ушам.
– Четыреста мула?..
Моей единственной ценной собственностью был мой «Фольксваген Жук». Да и за тот удалось бы выручить едва ли десятую долю запрошенного.
– Четыреста мула, – твердо повторил Уильям из Анорака. – Наличными. Есть сведения, что выделения редчайшего пустынного шридлу обладают весьма примечательными свойствами. Другой весьма примечательный факт, касающийся пустынного шридлу, состоит в том, что обитает он совсем не в пустыне.
Я не выдержала:
– У вас что, недержание бесполезных фактов?
– К сожалению, это так, – ответил Уильям из Анорака и поправил очки. – У меня в голове еще семь миллионов таких же, и, если я не буду время от времени повторять их вслух, есть опасность, что я их напрочь забуду. Мильтон написал поэму «Самсон-Борец». Хотите, прочту?
– Нет, спасибо, – торопливо отказалась я. – Кому принадлежит фраза: «Никогда не загружай память чем-то таким, чего потом не сможешь найти»?
– Альберту Эйнштейну. Я понимаю, к чему вы клоните, но я – такая же несчастная жертва своих собственных возможностей, как и те, кто имеет несчастье находиться рядом со мной. Вы уже продержались пять минут, это больше, чем удавалось большинству. Что касается поочередного пользования автомобилем, люди чаще предпочитают наблюдать, как это получается у других. А среднее количество рябинок на мандарине составляет пять тысяч триста шестьдесят восемь.
Я взмолилась:
– У меня нет денег, я и двадцати-то мула не наскребу. Но мне так нужен ответ на этот вопрос, что я рада буду отдать вам все, что имею!
– А именно? Средний тролль способен съесть пятнадцать ног в один присест.
– «Фольксваген Жук» пятьдесят восьмого года с техосмотром, который истекает на следующей неделе. Несколько книг и половина фортепьяно.
Уильям из Анорака поднял глаза и перестал царапать в своем блокноте.
– Самым счастливым для мальчика считается имя Джеймс, а самым несчастливым – Гзиксклс. Как это – половина фортепьяно?
– Долго рассказывать, – ответила я. – Суть в том, что мы дружим по переписке и исполняем дуэтом музыку с другим найденышем, живущим в Сан-Матео.
Он продолжал молча смотреть на меня.
– Рыжий сеттер настолько глуп, что даже другие собаки это замечают. А кошки в действительности вовсе не дружелюбны, они просто применяются к доминирующей форме жизни, чтобы обеспечить себе уют и защиту от истребления. Так ты найденыш? Откуда ты?
– Меня воспитало Лобстерское Сестринство.
По его давно не мытому, плохо выбритому лицу стала медленно расползаться улыбка.
– Так ты – та самая  Дженнифер Стрэндж? Которая работает в «Казаме» и держит у себя Кваркозверя?
Я кивнула, указывая на Кваркозверя, сидевшего в машине. С тех пор как однажды он от нечего делать выгрыз дырку в колесе локомотива, вблизи железной дороги я его предпочитала не выпускать.
– На самой первой из когда-либо сделанных фотографий, – задумчиво глядя на меня, продолжал Уильям из Анорака, – кто-то моргнул, и первопроходцам фотографии пришлось начинать все с самого начала. Это на два десятилетия задержало развитие фотоиндустрии, да и на сегодняшний день проблема с морганием толком не решена… Стало быть, Сестры нашли тебя оставленную в этом самом «Жуке», и ты все равно готова отдать его мне?
– Да.
– Тогда я задаром отвечу на твой вопрос. Ты найдешь Брайана Сполдинга, почтенного Охотника на драконов, назначенного лично самим Могучим Шандаром, хранителем священного меча по имени Экзорбитус, сиречь Чрезмер…
– Слушаю очень внимательно…
– Вполне вероятно, что ты застанешь его в «Утке и Хорьке», что на Уимпол-Стрит.
Я всячески поблагодарила его и так трясла его руку, что слышно было, как у него зубы стучали.
– И вот еще что, – сказал он затем. И жестом предложил мне наклониться к нему, после чего прошептал: – Величайшим хранилищем самородного марципана признан двухметровый слой, залегающий в недрах Кембрии. Так называемые «Карлайлские Залежи» оцениваются в одну целую и восемь десятых миллиарда мула и после того, как в две тысячи втором году начнутся их разработки с помощью пара, способны обеспечить свет и тепло для двух миллионов домов. Эти сведения известны очень немногим… Удачи тебе, мисс Стрэндж, да будет вечно простерта над тобою тень Лобстера!

Брайан Сполдинг, последний Охотник

Поблагодарив Уильяма из Анорака, я поспешила в «Утку и Хорька». Заведение оказалось закрыто, так что я присела на уличную скамейку. Там уже расположился какой-то глубокий старик с глубоко запавшими глазами и кожей, напоминавшей маринованный грецкий орех. Впрочем, на нем был аккуратный синий костюм и шляпа-хомбург. Да еще и в руках – тросточка с серебряным набалдашником.
Старик тотчас уставился на меня с явным интересом.
– Добрый день, юная леди, – произнес он самым жизнерадостным тоном и слегка запрокинул голову, подставляя лицо теплому солнышку.
– Добрый день, сэр, – сказала я, ибо Матушка Зенобия давным-давно приучила меня отвечать учтивостью на учтивость.
– Это твой кваркозверь? – спросил дедушка, следя взглядом за моим питомцем.
Тот подозрительно обнюхивал статую святого Гранка, Вероятного Пусосвята.
– Он безобиден, – поспешно заверила я. – Все слухи о том, что кваркозвери будто бы охотятся на детей, – не более чем выдумки желтой прессы.
– Я знаю, – сказал старичок. – У меня у самого когда-то был кваркозверь. Неистовой преданности существа! Где ты его нашла?
– В «Старбаксе», – ответила я. – Два года назад. Ко мне подошел менеджер и сказал: «Посетители от вашего кваркозверя в обморок падают!» Я в недоумении оглядываюсь и – кварк! – он стоит позади и на меня смотрит. Я сказала, что не имею к нему никакого отношения, и они отправились звонить Отловщику Тварей. Ну, я-то знала, что они там делают с бродячими кваркозверями… Я поспешно «созналась», что он все-таки мой, и увела его к себе домой. С тех пор и не расстаемся…
Старик задумчиво кивнул.
– А я своего спас с боевого ринга, – сказал он затем, и воспоминание заставило его содрогнуться. – Жуткий, жестокий «спорт»! Мой питомец мог прогрызть лондонский автобус менее чем за восемь секунд… Причем в длину. Вот добрый друг был!.. Твой умеет говорить?
– Пока не слыхала ни слова, – сказала я. – На самом деле я даже точно не знаю, мальчик он или девочка. Я просто не знаю, где у них что, и потом… как-то мало достоинства в том, чтобы уточнять!
– Они размножаются не так, как прочие существа, – сказал старик. – Они используют квантовую репродукцию. Просто р-раз! – и готово, и вот они стоят, взявшись вроде бы прямо из ниоткуда.
Я этого не знала и сказала ему о своем невежестве.
– Кваркозвери всегда появляются парами, – уточнил дед. – Так что где-нибудь ходит, скажем так, анти-Кваркозверь – зеркальное отражение твоего. И если эти двое вдруг встретятся и соприкоснутся, они просто аннигилируют, то есть исчезнут, породив вспышку энергии. Помнишь прошлогодний взрыв в Хайте? Тот раз все списали на утечку газа…
– А на самом деле? – проговорила я медленно. В Хайте бабахнуло очень не слабо, – посреди жилого района остался кратер двенадцать метров глубиной. Не говоря уже о четырнадцати погибших.
– А на самом деле это был несчастный случай, вызванный слиянием парных кваркозверей. Редчайшая случайность свела вместе разлученную пару… Потому-то эти существа и являются одиночками. Им иначе просто никак. К сожалению, люди судят о них очень превратно.
И это тоже были без преувеличения святые слова. У меня самой не менее полугода держалось смутное подозрение, а не съест ли он меня однажды. И лишь потом все сомнения рассеялись, уступив место самой теплой приязни.
Старик помолчал, подавая монетку нищенке, собиравшей милостыню в фонд помощи вдовам погибших в Войнах Троллей, и потом вдруг спросил меня:
– Ты, случайно, не ждешь здесь кого-то?
– Да, – кивнула я. – Жду.
– Вот как! – воскликнул он. – Какое совпадение, я тоже жду человека. – Он глубоко вздохнул и посмотрел на часы. – Я жду много лет, а Дженнифер Стрэндж все не приходит.
Я аж вздрогнула.
– Простите, сэр? Кого, вы сказали, ждете?..
– Дженнифер Стрэндж.
– Но Дженнифер Стрэндж – это я!
– Что ж, – с какой-то тенью улыбки ответил старик, – значит, мое ожидание подошло к концу!

Пока я пыталась сообразить, что все это значило, дедуля успел вскочить на ноги и бодро зашагал по мостовой.
– Быстрей, быстрей! – бормотал он на ходу. – А я-то гадал, когда же ты наконец явишься!
– Сами-то вы кто, сэр? – спросила я, продолжая недоумевать. – И каким образом вам стало известно мое имя?
Старик остановился так неожиданно, что я, торопясь следом, чуть на него не налетела.
– Я, – сказал он, – я – Брайан Сполдинг.
– Охотник на драконов?..
– К твоим услугам.
– Тогда я должна вас спросить… – начала было я, но старик, не дослушав, снова устремился вперед. Переходя дорогу, он бросился прямо под автобус, так что тот едва объехал его.
– Как же долго ты добиралась сюда, юная леди! Я-то рассчитывал, что ты явишься, когда мне будет лет шестьдесят, – думал, хоть спокойной жизнью на пенсии насладиться успею! Ага, разбежался. Смотри!
Остановившись, он указал пальцем на свое лицо, старчески обмякшее и сморщенное, как черносливина.
– Видишь, во что я превратился? Мне уже сто двенадцать!
Выбравшись на противоположный тротуар, он сердито погрозил тростью таксисту, который еле успел экстренно затормозить, остановившись в каких-то дюймах от его коленей.
– Как ездишь! – заорал дед на таксиста. – Носишься, точно из психушки сбежал!
– Но откуда же вы знаете, как меня зовут? – спросила я, по-прежнему ничего не в силах понять.
– Все просто, как дважды два, – ответствовал старец. – Могучий Шандар оставил нам список всех Охотников на драконов, которые когда-либо будут занимать эту должность. Это для того, чтобы уходящий Охотник мог сразу узнать нужного ученика и не взял какого-нибудь болвана, способного опорочить наше ремесло. Так что ты, моя девочка, была избрана еще четыре века назад, и теперь деваться тебе некуда – хочешь ты или не хочешь, а обет придется принять.
– Но меня на самом деле зовут вовсе не Дженнифер Стрэндж, – сказала я ему. – Я ведь найденыш. Я даже не знаю, как меня при рождении нарекли!
– Тем не менее Могучий Шандар предрекал приход именно Дженнифер Стрэндж, – весело ответил старик.
– Так я что, должна стать Охотницей?
– Боже всеблагий, нет, конечно! – рассмеялся старик. – Ты должна стать ученицей  Охотника!
– Но я только сегодня утром узнала о вашем существовании и начала вас искать…
Дед снова остановился и пригвоздил меня к месту пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.
– Вообрази, – сказал он, – какой-нибудь реально крутой магический подвиг.
Я подумала о перемещении главного Херефордского собора на два фута влево.
Потом кивнула.
– Отлично, – сказал он. – Теперь помножь на два. Удвой еще раз, помножь на четыре… и снова удвой. Получившаяся мощь едва дотянет до одной десятой силы Старой Магии, задействованной здесь!
– Но я даже не уверена, что хочу быть ученицей Охотника на драконов…
– Возможность выбора, мисс Стрэндж, это роскошь, которую судьба далеко не всегда нам предоставляет… Мы, кстати, пришли.
Мы стояли перед дверью маленького домика, ничем не выделявшегося в длинном ряду самых обыкновенных жилищ, снабженных террасами. Я увидела двустворчатые гаражные ворота, выкрашенные зеленым. Снаружи, на мостовой, виднелся поблекший, некогда очерченный желтой краской прямоугольник с еще различимой надписью крупными буквами: «Охотник на драконов. Парковка запрещена!»
Старик отомкнул входную дверь и жестом пригласил меня внутрь.
Когда он включил свет и я смогла осмотреться, увиденное ввергло меня в изумление. Большое, просторное помещение выглядело этаким гибридом жилой комнаты и гаража. С одной стороны располагалась небольшая кухонька и при ней – обитаемое пространство: большой стол, диван, телевизор. В другом конце, против гаражных ворот, располагался старый «Роллс-Ройс», да не простой, а бронированный. Это была могучая клепаная конструкция, оснащенная мигалками, точно полицейский автомобиль. У него даже имелась башенка, как у танкетки, и на ней – две двухтоновые сирены, привинченные к броне. И всю машину покрывали острые медные шипы. Они торчали во все стороны, словно иглы недовольного дикобраза. Я сразу вспомнила о шипастых доспехах, которыми в старину экипировались Охотники на драконов и их боевые кони.
– Ух ты! Ну и тачка! – вырвалось у меня.
– Это ни в коем случае не тачка, юная леди, – сурово поправил дед. – А также не лайба, не колымага и не рыдван. Перед вами – «Роллс-Ройс», и впредь прошу об этом не забывать!
– Извините…
– Время, конечно, на месте не стоит, – продолжал старик. – Я начинал как всадник, но, когда все конюшни снесли, чтобы поставить на их месте торговые точки, пришлось пересесть на «Роллс-Ройс». Я им ни разу не пользовался, но машина все это время поддерживалась в безупречном техническом состоянии.
Я прошла вслед за стариком к дальней стене, где висела длинная пика с очень острым, опасно поблескивавшим наконечником. Под ней, на особом столе, возлежал длинный, изумительно украшенный меч. Его клинок завершался тяжелой рукоятью, оплетенной кожаным ремнем, а на эфесе красовался рубин не меньше апельсина величиной.
– Это Чрезмер, иначе Экзорбитус, – тихо и благоговейно пояснил старец. – Меч Охотника на драконов. Лишь сам Охотник или его ученик отваживаются прикасаться к нему. Стоит непосвященному дотронуться до него хоть кончиком пальца – и «Вввухх»!
– «Вввухх»? – переспросила я.
– «Вввухх»! – подтвердил старик.
– Кварк, – сказал Кваркозверь. Он всегда понимал, когда речь заходила о чем-нибудь действительно важном.
– Однажды его попытались украсть, – продолжал Охотник. – Вломились в дом с черного хода… Некто прикоснулся к рубину и был испепелен прежде, чем успел хотя бы моргнуть.
Я быстро спрятала руки за спину, а старик улыбнулся.
– Смотри, – сказал он. И подхватил меч с ловкостью и сноровкой, которые плохо вязались с его древним возрастом. Элегантно взмахнув Чрезмером над головой, он сделал свистящий выпад в сторону стула… Сперва я решила, что он промахнулся, но я ошибалась. Стоило слегка толкнуть стул, и тот развалился на две аккуратные половинки. Острое лезвие рассекло его, словно бы не заметив.
– Впечатляет?
Я только кивнула.
– Он напитан особой магией и помогает хозяину, – пояснил дед. – Без нее в мои годы он был бы мне уже не по руке… Значит, тебе показалось, что это было «круто»? Тогда смотри!
Он поставил кончик меча на бетонный пол и всей тяжестью налег на рукоять. Лезвие стало медленно погружаться, словно под ним был не прочный бетон, а жидкая грязь. Когда оно ушло в пол сантиметров на десять, старик выпустил рукоять. Меч остался стоять торчком. Он издавал негромкое гудение и продолжал погружаться, увлекаемый собственным весом. Даже этого усилия было достаточно, чтобы резать бетон.
– Это острейшее лезвие во всем мире, – сказал старик. – Оно рассечет высокоуглеродистую сталь, точно бумажный мешок.
– А почему меч назвали Чрезмером?
– Ну, – ответил Охотник, – вероятно из-за его непомерной цены.
Вытащив Чрезмер из пола, он уложил его обратно на стол, а я продолжала оглядываться. Всюду по стенам были развешаны откровенно страшноватые картины, изображавшие драконов. Они иллюстрировали, как те пьют, едят, нападают – и каким образом к ним легче всего было подкрасться.
Я указала старый холст, изображавший бой закованного в латы Охотника с огнедышащим драконом. Картина, на которой подробнейшим образом были изображены все детали, просто не давала оторвать от нее глаз. Я прямо-таки чувствовала и жар драконьего дыхания, и исходившую от него опасность, осязала остроту грозящих когтей, слышала лязганье лат…
– Это вы на картине?
Старик рассмеялся.
– Помилуй Бог! Здесь изображен Аугустус из Дельфта в бою с Янусом. Это еще времена Мушада Васида и его неудавшегося истребления драконов. В той схватке у Аугустуса все получалось на удивление здорово – до того мгновения, когда он вдруг обнаружил, что рассечен на восемь почти равных частей… – Он обернулся ко мне и снова стал необыкновенно серьезен. Он сказал: – Я был Охотником семьдесят два года. Я не только не убил ни единого дракона, я их вообще живьем даже не видел. Последним из людей, кто по глупости отважился напасть на дракона, была Белинда из Фоксфилда – как раз накануне того, как Могучий Шандар ратифицировал Пакт с драконами. С тех пор всегда был только один Охотник, и я седьмой в их череде, считая Белинду. И ни одному из нас ни единого разу не приходилось даже пересекать границу Драконьих Земель. Однако это вовсе не значит, что мы растеряли наши знания о драконах…
И он постучал себя пальцем по голове.
– Вот, – сказал он, – хранилище сведений, копившихся с тех пор, как самый первый Охотник отправился на битву с драконом. Все планы и их исполнение, все поражения и победы… Все это я хранил на случай, если вдруг пригодится! Однако мои знания так и не были использованы. Ни единый дракон никогда не нарушал Пакта. Со времен его заключения не было ни одной сожженной деревни, утащенной коровы или съеденного фермера. Полагаю, ты согласишься, что Могучий Шандар поработал очень даже неплохо?
Я сказала:
– Но теперь, похоже, грядут перемены…
С его лица разом пропало воодушевленное выражение.
– Да уж… Боюсь, события подталкивают нас к развязке. В воздухе пахнет пророчеством… Этот запах напоминает мне бездымный порох и парафин. Ты чувствуешь?
– Боюсь, нет…
– Ну, значит, опять воняет из стоков. В общем, прорицатели утверждают, что я обречен убить последнего из драконов. Что ж! Я не намерен дрейфить перед лицом неизбежного. Моя битва с Мальткассионом должна произойти уже скоро, но в одиночку мне не справиться. Мне необходим ученик, и этот ученик – ты!
– Но это же самый-самый последний дракон! – воскликнула я, вне себя оттого что мистер Сполдинг явно отказывался с этим считаться. – Такое благородное создание не должно уйти, словно какой-нибудь базонджи или малый шридлу…
– Дитя мое, – промокая губы платочком в горошек, сказал старик. – Как ни крути, время этого дракона вышло. Предчувствие его смерти уже посетило даже самого тупого из гадателей. Оно все время транслируется на низкочастотной альфа-волне. Я даже удивляюсь, отчего собаки не воют… В следующее воскресенье, в полдень, я вступлю в бой и убью его, и ты должна помочь мне с подготовкой.
– Но пока, – возразила я, – нет ни единой причины вам ехать туда и с ним драться. Он же, сами говорите, никоим образом не нарушал Пакта!
Охотник пожал плечами.
– Еще не вечер, – сказал он. – До срока еще четверо суток, за это время многое может произойти. Это больше меня, больше тебя… И мы отыграем свои роли до конца, нравится это нам или нет. Очень немногие способны понять, ради чего мы приходим сюда… Скажи спасибо и на том, что твое предназначение хотя бы прописано ясно и четко!
Я медленно переваривала услышанное. У меня до сих пор еще как следует не улеглось в голове, что дракону действительно предстояло умереть. Благо предсказания сбываются отнюдь не всегда. Потом до меня дошло, что смысл роли ученика запросто может состоять и в том, чтобы не допустить убийства дракона. В общем, если я собиралась не в сторонке стоять, а реально в чем-то участвовать, мне следовало поторопиться.
Я спросила:
– Каким же образом я стану вашим оруженосцем?
– А я уже думал, ты никогда об этом не спросишь, – ответил он, нервно поглядывая на часы. – Обычно для этого требуется лет десять прилежного учения, о духовных практиках и просветлении я уже вовсе молчу. Однако сейчас мы в цейтноте, так что предстоит преподать тебе ускоренный курс…
– И сколько это займет?
– Примерно минуту. Положи руку вот на эту книгу…
Сняв со шкафчика потрепанный фолиант, он протянул его мне. Потускневшие буквы, вытисненные на обложке, гласили: «Учебник Охотника на Драконов». Коснувшись потертой кожи ладонью, я ощутила что-то вроде электрического покалывания. Начавшись в кончиках пальцев, оно поднялось по руке и пробралось в позвоночник. Я закрыла глаза, и в моей голове понеслись батальные сцены, воспоминания давно умерших Охотников и мудрые советы, передаваемые из глубин минувших столетий. Я увидела перед собой драконов с их внешним обликом, повадками и привычками. Я слышала биение громадных крыл и шипение огненных струй – это дракон поджигал деревню. Я мчалась верхом через зеленую луговину навстречу дракону, который с воинственным ревом обдавал пламенем дуб, и дерево не хуже бомбы взрывалось от жара. Я стояла в подземной пещере, слушая голос дракона, который рассказывал мне о давно минувших временах, о своей далекой родине, где в фиолетовом небе плыли разом три луны. Дракон с надеждой говорил о том, что его и мое племена все-таки смогли бы ужиться, о том, что старая вражда наконец уходит и наступают времена без войны. А потом мы оказались на берегу моря, мы бегали вдоль прибоя, а за линией бурунов плескался дракон.
Все это я видела, чувствовала, обоняла почти наяву…
И внезапно все завершилось.
– Пора! – с ухмылкой сказал мне старик. – Все усвоила?
– Не уверена…
– Тогда отвечай: кто был вторым по счету Охотником?
– Оставиус из Дьючерча, – без размышлений ответила я.
– А как звали последнего коня, служившего мне?
– Торнадо.
– Все правильно. Итак, знания теперь у тебя есть. Теперь клянись именем Могучего Шандара и Старой Магией, связывающей тебя и твое жизненное призвание, что будешь неизменно блюсти дух и букву Пакта с драконами, пока тебе самой не придет пора обратиться в пыль!
– Клянусь, – сказала я.
Раздался громкий треск электрического заряда, и внутренность помещения потряс порыв свирепого шквала. Я услышала прямо над головой раскат грома, и где-то заржала лошадь. Кваркозверь громко закваркал и удрал под стол, потому что из каминной трубы выскочила крупная шаровая молния. Облетев комнату, она испарилась в яркой вспышке, оставив после себя острый запах озона.
Когда вихрь улегся, старик слегка пошатнулся и присел на ближайший стул.
– Вам нехорошо? – испугалась я.
– Прости, дитя мое, мне пришлось тебя обмануть, – пробормотал он. Бодрой энергии, переполнявшей его всего минуту назад, теперь не было и в помине.
– Это вы о чем? – спросила я, успев испугаться: как бы мой новый друг и учитель не выгнал меня!
– Я, скажем так, сэкономил на правде, – проговорил он печально. – Иногда это бывает необходимо из соображений высшего блага… Знай же, что ты не ученица и не оруженосец, ты теперь – настоящий полноправный Охотник. Ты не поедешь со мной в воскресенье. Ты поедешь одна…
– Нет!!!
– Да. Боюсь, дитя мое, именно так. Уж очень поздно ты появилась, девочка. Старая Магия слишком долго хранила меня от разрушительного воздействия времени… Знай же – мне не сто двенадцать лет, как я тебе сказал, а почти сто пятьдесят. И теперь с каждой секундой эти годы наваливаются на меня все ощутимей. Итак, дитя мое, удачи тебе, – что бы ты ни делала и как бы ты это ни делала… За меня не бойся, потому что я сам уже ничего не боюсь. Верным Охотникам во Дворце Шандара всегда распахнуты двери… Ключи от «Роллс-Ройса» вон там, в ящичке. Не забывай каждый день проверять воду и масло…
Его голос сделался нетвердым.
– Жилые комнаты – наверху, поднимешься по лестнице и найдешь. Утром я постелил чистые простыни… Я тридцать лет каждое утро готовил дом к твоему появлению…
Когда я впервые увидела его, лицо старика показалось мне морщинистым. Так вот, теперь морщин на нем было вдвое больше против прежнего. Годы непосильным грузом наваливались на его дряхлое тело.
– Погодите! – закричала я. – Только не вздумайте уйти прямо сейчас! Скажите хоть, а после меня-то кто должен прийти?
– После тебя никого не будет, дитя. В списке Шандара твое имя стояло самым последним. Мальткассиону предначертано умереть в срок твоей службы. Ты – последняя из Охотников.
– Но мне еще о стольком нужно вас расспросить!..
– Ты умная девочка. – Старик закашлялся, его голос стал совсем слабым. – Сама во всем разберешься. Не измени себе – и тогда никого не подведешь. Прошу тебя, сделай для меня только одно…
– Все, что скажете!
Он протянул мне клочок бумаги.
– В прошлый вторник я отдал свои часы в мастерскую… Пожалуйста, забери их и передай в «Утку и Хорька» официантке по имени Элиза. С любовью…
– Конечно, сэр. Обязательно передам, – пообещала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Старик жестом поманил меня ближе.
– За ремонт внесена предоплата, – сказал он. – Так и объясни этим козлам, если вздумают еще содрать с тебя денег.
– Объясню!
– Еще одно, последнее, – прошептал он. – Стакан водички не принесешь?
Я бросилась к раковине… Должно быть, он хотел пощадить мои чувства – когда я поспешно вернулась, его костюм, шляпа и трость в беспорядке валялись на полу, пересыпанные чем-то вроде тонкого серого пепла. Брайана Сполдинга больше не было. Он ушел – возвратился домой, во Дворец Шандара. Я не знала, что он должен был там найти, но от души надеялась, что он будет счастлив…

…Вот так и получилось, что я, Дженнифер Стрэндж неполных шестнадцати лет от роду, верноподданная короля Снодда Четвертого, самодержца Херефордского, приняла на себя права и обязанности последней Охотницы на драконов.

Драконьи Земли

Делать нечего, новый дом нужно было обживать, и я стала оглядываться в негаданно доставшихся владениях. Наверху обнаружилась спальня с хорошим подбором книг, а на первом этаже – кухня и при ней кладовка, набитая всяческими припасами. Мой покойный друг, прежний Охотник на драконов, оказался исключительно чистоплотным домохозяином, на мебели и полу в полном смысле слова не было ни пылинки.
Я позвонила Тайгеру.
– Это Дженни, – сказала я ему. – У нас все в порядке?
– Не считая того, – ответил он, – что все смотрят на меня злыми глазами и бормочут себе под нос.
– Ну что ж, некоторое время тебе придется с этим мириться…
– А у тебя как дела? Ну, с исследованиями насчет драконов?
– Знаешь, выплыли неожиданные результаты, – проговорила я медленно. – Прикинь, по всему получается, что последняя Охотница – это я…
На том конце воцарилась длительная тишина.
– Я говорю, по всему получается…
– Да слышал я, слышал. Просто, как по мне, так это не смешно! Я тут, понимаешь, голову на плаху кладу ради пресловутой «солидарности подкидышей», а тебе, оказывается, все пофиг?
– Тайгер…
– Что?
– Тебе случалось задумываться, что, может быть, мы занимаем именно такое место в жизни вовсе не без причины?
– Ну…
– Только эту причину все никак не получается выяснить?
– Ну.
– Так вот, я свою причину только что обнаружила. И я не шучу! Я действительно оказалась последней Охотницей! У меня теперь и меч есть, и все, что положено…
Воцарилась новая пауза.
– Короче говоря, ты теперь под софитами, – сказал наконец Тайгер. – Станешь знаменитой, все будут у тебя интервью брать, спрашивать, что ты дальше делать намерена…
Я сказала:
– Не то чтобы я на это очень напрашивалась. Особенно если в комплекте идет убийство дракона. Однако в нынешнем качестве я хоть сумею доподлинно разузнать, как там Мальткассион. А меч – он зовется очень прикольно, Чрезмером – пригодится хотя бы Кваркозверю наконец когти подстричь…
– Дело полезное, – согласился Тайгер. – А то цокает ими по полу, раздражает немножко. – Он помолчал и спросил: – То есть получается, я теперь в «Казаме» все дела должен вести?
Я заверила его, что, конечно же, сумею справиться с обеими работами разом, а еще я костьми лягу, но сглажу острые углы с Моугонихой, Мубином и остальными. Кажется, это его несколько успокоило. Я посоветовала ему в самом крайнем случае спрятаться в платяной шкаф и добавила, что постараюсь как можно скорее вернуться домой – вот только «кое с чем разберусь».
Потом я медленно опустила трубку на рычаги. Вся моя жизнь сделала неожиданный поворот, и я еще не привыкла к своему новому положению. Мне было жизненно необходимо выбраться из города и подышать свежим воздухом, и я сразу подумала о Драконьих Землях. Вряд ли я раздобуду новую информацию, попивая чай на кухне своего нового дома! Я волей-неволей повернулась к шипастому, бронированному «Роллс-Ройсу»…
Первым делом я установила длинную пику в специальные крепления на борту. Затем поместила меч в удобные скобы на прошитой заклепками дверце. Двери гаража легко распахнулись на добротно смазанных петлях, «Роллс-Ройс» столь же легко завелся и еле слышно заурчал двигателем. Тут я дала себе минуточку передышки, переживая столь волнительное событие, потом села за руль и осторожно вывела рыцарскую боевую машину на оживленную улицу.
Транспортный поток был достаточно плотным, но при моем приближении автомобили как-то ненавязчиво исчезали с дороги. Никто еще ни разу не видел Охотника, едущего на работу!
В какой-то момент я не рассчитала радиус поворота и задела тумбу ограждения, и что же? Острые шипы «Роллс-Ройса» вспороли металл, как мягкое масло! Дети указывали пальцами, взрослые таращили округлившиеся глаза, и даже старики салютовали мне плитками марципана. Машины на перекрестках вежливо останавливались, давая мне дорогу. И даже полисмены временами перекрывали движение, пропуская меня на красный свет, и отдавали честь, когда я ехала мимо.
Таким манером я довольно скоро добралась до Драконьих Земель и стала аккуратно петлять между палатками и жилыми прицепами, количество которых с прошлого вечера увеличилось в разы. Вести о возможности разжиться землей успели пересечь границы Херефорда и распространиться по всем Несоединенным Королевствам. Краем глаза я даже отметила появление нескольких фургонов выездного ресторанного обслуживания. Ясен пень, собравшаяся толпа рано или поздно захочет покушать и выпить, – а кейтеринг тут как тут. И людям удобство, и рестораторам выгода.
Когда я подъехала, люди принялись возбужденно размахивать руками. Потом помчались за своими колышками и мотками шнура, решив, что вот он и пришел час кончины дракона. Что ж, придется разочаровать их… Я набрала полную грудь воздуха и направила машину в промежуток между заколдованными валунами. В воздухе затрещало, потом послышался рокот. Попробуй я проделать то же самое какой-то час назад, – небось тут же испарилась бы. Зато теперь…
Я припарковала машину и жизнерадостно помахала толпе, оставшейся по ту сторону межевых камней. Люди только рты разевали, как вытащенные рыбы.
– Я – новая Охотница, – выкрикнула я, надеясь хоть что-то им объяснить. – Просто приехала… чтобы… э-э-э… все сделать.
Я отвернулась от них… и кто бы знал, как я подпрыгнула! Потому что прямо передо мной, то бишь на территории Драконьих Земель, стоял человек!
И он был совершенно непохож ни на кого из людей, виденных мной прежде! Он был высоким и стройным, с густыми белоснежными волосами, изборожденным морщинами лицом и сверкающими глазами, в которых танцевали искорки. Он был одет в черное и кутался в плащ, на пальце у него красовалось аметистовое кольцо, а в руке был посох из ивы.
Я никогда прежде не видела этого мужчину, но тотчас же догадалась, кто был передо мной.
– Могучий Шандар!.. – ахнула я. И бухнулась перед ним на колени.
– А ты, наверное, либо Охотник, либо их ученик, – произнес теплый голос, в точности такой, о каком я мечтала, силясь представить себе своего неведомого отца. – Потому что никто другой не пересек бы эту границу.
– Истинно так, сэр, – пролепетала я, теряясь в догадках, каким почетом обращаться к самому могущественному из когда-либо живших чародеев.
А Могучий Шандар продолжал:
– И, полагаю, у тебя есть множество вопросов…
Я отважилась поднять глаза.
– Конечно, сэр. Великое множество.
Он сказал:
– Вот только я не особенно надеюсь ответить на них.
Я поднялась на ноги и спросила:
– Почему так?
Но волшебник словно не услышал вопроса.
– Вообще-то это запись, – сказал Могучий Шандар. Я пригляделась внимательнее… И точно – великий маг казался почти прозрачным, как призрак. Изображение слегка покачивалось и мерцало, и я с изумлением убедилась, что магическая запись, оказывается, дает качество на уровне третьесортного видюшника. Набравшись наглости, я помахала ладонью у него перед лицом, но Могучий Шандар не заметил моего жеста.
– Ты – первый из Охотников, ступивший на эти земли, и сделал ты это по одной из двух причин. Первая – из любопытства. Вторая – здешний дракон некоторым образом нарушил Пакт. Если тебя привело сюда любопытство, что ж, удовлетвори его и уходи как можно скорее. Если же причина – нарушение Пакта, тебе следует очень пристально изучить улики предполагаемого преступления. Этот мир полон обмана, и потому, если у тебя будет хоть малейшее сомнение в виновности дракона, оставь его жить. И учти еще вот что. Драконы тоже способны к обману. Они часто бывают себе на уме и склонны использовать скудоумных в своих собственных целях. Я всей душой желаю тебе удачи… Если захочешь еще раз прослушать это сообщение, хлопни один раз в ладоши. Если захочешь уничтожить его, хлопни дважды. Если захочешь сохранить сообщение… А, забудь, все это неважно.
Он улыбнулся. Картинка дважды мигнула, и все пропало. Я осталась одна и принялась размышлять об услышанном. Похоже, Шандар самым недвусмысленным образом поддерживал драконов. Тем не менее он вовсе не призывал целиком и полностью доверять им. Я почувствовала себя окончательно сбитой с толку, а от предупреждения насчет обмана мне окончательно сделалось не по себе.
Делать нечего, я зашагала в глубь Драконьих Земель. Кваркозверь следовал за мной по пятам…

Холм представлял собой поросшую кустами пустошь – сплошной вереск да папоротник. Здесь было полно зверья, которое никогда не видело человека и не испытывало перед ним страха. Кролики сновали прямо у меня под ногами, а коровы и овцы, гревшиеся на летнем солнышке, вовсе не обращали на меня почти никакого внимания. Я битый час карабкалась на вершину холма, зато за ней обнаружилось небольшое озеро. Я сбежала к нему по склону и обошла кругом вдоль края воды, глядя на рыб, мелькавших в прозрачной воде. Я думала о том, какая жалость будет потерять этот естественный заповедник, когда не станет Мальткассиона. Нам рассказывали на уроках географии, что Драконьи Земли представляли собой триста пятьдесят квадратных миль спорной пограничной территории, зажатой с востока королевством Херефорд, а с запада герцогством Бреконским.
Обойдя озеро, я миновала рощицу серебристых берез и полезла на другой холм, откуда должен был открыться вид на глубинные территории Драконьих Земель. В здешнем пейзаже напрочь отсутствовали такие привычные и узнаваемые детали, как высоковольтные вышки, здания и телеграфные столбы. Ни автострад, ни железных дорог, ни кишащих людей… Даже растения здесь столетиями разрастались так, как им было угодно, и половину местности покрывали густые дубовые рощи.
Такой вид простирался передо мной во все стороны, сколько хватало глаз. Земли выглядели бескрайними. Мне понадобится немало времени, чтобы все здесь изучить, но я не торопилась. Даже наоборот. Случись мне заблудиться, скажем, на неделю, для Мальткассиона это всяко отсрочка…
Я пробежалась вниз по склону и пошла вдоль ручья, прозрачными струями прыгавшего по камням. Потом неожиданно мне попались обломки разбившегося самолета. Похоже, это был тот самый, что бесследно пропал лет десять назад, в снежную и туманную ночь. Тогда-то и выяснилось, что ограждающее магическое поле представляло собой купол, достигавший высоты в пять тысяч футов. С тех пор над Драконьими Землями отваживались летать либо невероятно храбрые, либо непроходимо глупые. Начнет чихать двигатель – и все, уже не спасешься… Я заглянула внутрь самолета. Он был пуст. Наверное, пилот и пассажиры испарились, когда маленькое воздушное судно оказалось в зоне действия межевых камней…
Я вброд перешла речку, остановившись только напиться, и спустилась на равнину, где без присмотра паслись овцы и коровы. Они могли входить и выходить с территории как им вздумается, потому что магическое поле, похоже, действовало только на людей. Следуя вдоль русла реки, я вошла в заросли дугласовой пихты… и заметила, что повсюду кругом неожиданно воцарилась жутковатая тишина. Мягкая, пушистая трава под ногами скрадывала все звуки, так что даже мои ботинки как-то очень тихо шлепали по воде. Пройдя еще несколько сот ярдов, я стала замечать старые обглоданные кости, видневшиеся между речными камнями. Похоже, моя цель была уже недалеко. Еще немного – и в воде блеснул рубин с мужской кулак величиной, потом несколько золотых дублонов.
Я продолжала идти, и довольно скоро передо мной открылась обширная поляна в лесу. Или скорее расчистка.
– Кварк, – сказал Кваркозверь, выходя вместе со мной на гладкую утоптанную землю.
Посередине прогалины я увидела большой камень, чем-то напоминавший межевые валуны, окружавшие Драконьи Земли. Над нашими головами легкий ветерок шевелил ветви деревьев, но внизу воздух был неподвижен, и низкое гудение камня было отчетливо слышно. В утрамбованной земле то тут, то там сверкали где золото, где дорогие самоцветы, – можно сказать, отблески драконьего клада. Я поняла, что передо мной было логово дракона. Здесь он ел, здесь держал накопленные сокровища. Но где же он сам?..
Я предполагала, что обнаружу пещеру, но ее не было видно. Здесь вообще ничего не было, кроме кучи какого-то мусора с одного края. Я решила про себя, что Мальткассион либо улетел, либо еще как-то отбыл в другую часть своих обширных владений. Я уже хотела уйти, когда ясно и четко прозвучал голос, полный долготерпения.
– Смотрите, кто пришел, – сказал он. – Охотница на драконов!

Мальткассион

Я стала оглядываться, но никого не увидела.
– Кто здесь? – спросила я вслух, и мой голос задрожал. Я вдруг подумала о том, что была единственной из людей, кому разрешалось входить в пределы Драконьих Земель. Я огляделась еще раз, но опять никого не заметила. Я уже было собралась залезть на ту кучу камней и как следует оглядеться, но тут на глаза мне попался среди булыжников великолепный алый самоцвет. Невольно я потянулась прикоснуться к нему, но тут «самоцвет» прикрыло кожистое веко. Моргнув, оно вновь поднялось, а я застыла на месте. «Самоцвет» задвигался, оглядывая меня с ног до головы, и Мальткассион сказал:
– А не слишком ты молода, чтобы называться Охотницей?
Куча камней слегка шевельнулась, и я ощутила, как подвинулась под ногами земля. Мальткассион развернул и вытянул хвост, потом почесал им спину, и я наконец заметила сложенные, компактно свернутые крылья.
– Мне уже шестнадцать, – буркнула я возмущенно.
– Уже?
– Ну… через две недели исполнится.
– О, тогда-то конечно, – язвительно хмыкнул дракон. – Уйма опыта. Вагон и маленькая тележка.
Он оторвал от земли громадную голову, до того прятавшуюся между когтистыми передними лапами, и принялся с любопытством меня рассматривать. Потом распахнул пасть и зевнул. Я увидела два ряда зубов, каждый – с молочную бутылку величиной. Зубы соответствовали возрасту, они были пожелтевшие, местами поломанные. Смердело же из пасти так, что у меня на глазах выступили слезы. Вообразите себе адскую смесь гниющего мяса, рыбы, растений, приправьте это метаном… Задрав голову, дракон кашлянул, выдав порядочный шар огня. Потом снова уставился на меня.
– Извини, – сказал он. – Тело, знаешь ли, стареет… Кстати, а кто это с тобой?
– Это мой кваркозверь.
– Правда? – спросил Мальткассион и наклонился поближе, рассматривая моего питомца. – Так вот, оказывается, как они выглядят… Он цвет умеет менять?
– Только если кремния объестся.
– Вот как…
Потом он запустил передние когти в плотную землю и, потягиваясь, уперся задними лапами. В результате когти пробороздили землю, точно два плуга. В спине у него громко хрустнуло, и он снова расслабился.
– О-о-ох, – выдохнул он блаженно. – Куда лучше стало…
На следующем этапе своей «зарядки» он резко распахнул крылья, и те раскрылись, точно автоматические зонтики. Мальткассион мощно забил ими, подняв пыльную бурю, в которой я чуть не задохнулась. Я обратила внимание, что одно крыло было сильно повреждено. Его мембрана оказалась разорвана в нескольких местах. Поработав крыльями несколько минут, дракон аккуратно сложил их на спине, и его внимание вернулось к моей скромной персоне. Он приблизился и осторожно обнюхал меня. Странное дело, я не испытывала перед ним никакого страха. Возможно, все дело было в моем блицобучении. Что-то я сомневаюсь, что сутки назад сумела бы стоять рядом с сорокатонным огнедышащим существом, не испытывая по этому поводу особого беспокойства… Он был так близко, что ветер, поднимаемый его дыханием, заставлял меня слегка покачиваться на ногах.
Наконец, вроде бы удовлетворившись, дракон опустил голову, и его чешуйчатая туша снова стала казаться всего лишь большой кучей камней.
– Ну что ж, Охотница, – проговорил он несколько надменно. – Имя-то у тебя есть?
– Меня зовут Дженнифер Стрэндж, – ответила я со всем величием, которое сумела изобразить. – Разреши представиться и выразить искреннюю надежду, что мне не придется выступить согласно моему предназначению, что ты и местные жители…
– Хватит болтовни, – сказал Мальткассион. – Впрочем, все равно благодарю тебя. Ты не окажешь мне услугу, прежде чем уходить?
– С удовольствием.
Он перекатился на бок и приподнял переднюю лапу, указывая другой себе за лопатку.
– Старая рана… не побрезгуешь?
Я вскарабкалась ему на грудь и стала рассматривать указанное им место. Прямо за одной из жестких чешуй торчало что-то ржавое. Торчало из раны, которую он, по-видимому, уже давно пытался на себе залечить. Я обхватила железку обеими руками, что было сил уперлась ногами в грубую шкуру и стала тянуть. Мне уже начало казаться, что она никогда не поддастся, когда внезапно сопротивление исчезло, и меня опрокинуло на спину – прямо в пыль. В руках у меня остался меч, сплошь заржавевший и сильно погнутый.
– Спасибо! – сказал Мальткассион, выворачивая шею и облизывая рану языком размером с матрас. – Четыреста лет эта заноза у меня в шкуре сидела!
Я закинула ржавый меч подальше в кусты.
– Возьми за труды золота или камней, мисс Стрэндж.
Я отказалась:
– Не нужно мне никакой платы, сэр.
– В самом деле? – удивился дракон. – А я думал, все человечество неудержимо влечет к этим блестящим вещицам… Нет, я не говорю, что это обязательно плохо, просто, когда речь идет о развитии всего вида, это может налагать некоторые ограничения…
Я сказала:
– Просто я сюда не ради денег пришла. Я хочу совершить то, что будет правильно.
– Бесстрашна, да еще и принципами поступаться не хочет! – хихикнув, пробормотал Мальткассион. – И вправду, что ли, Охотница? Позволь же и мне представиться, мисс Стрэндж: мое имя Мальткассион. У тебя хорошее сердце. Мы правильно делали, что дожидались тебя. А теперь ты можешь уйти.
– Ждали? Меня? – спросила я. – Что ты имеешь в виду?
Однако он уже прекратил разговор. Он прикрыл веками глаза, так похожие на драгоценные камни, и поерзал, устраиваясь поудобнее. Я так и не придумала, что бы такое еще сказать, и некоторое время просто рассматривала неряшливую «кучу мусора», которая в действительности была редчайшим на всей Земле существом. Мне поневоле вспомнились нешуточные усилия, прилагаемые человечеством для защиты и сохранения редких и исчезающих видов вроде панд и снежных барсов, а также базонджи, и я конкретно обозлилась. Передо мной было самое  редкое и исчезающее на всем белом свете создание, вдобавок наделенное удивительным благородством, не говоря уже об интеллекте. И пожалте вам – все только и мечтали, чтобы оно поскорей умерло, давая людям возможность захватить еще немножко земли!
– Все это пиар… – пробормотал дракон, не столько обращаясь ко мне, сколько отвечая своим собственным мыслям.
– Что-что?
– Пиар, – повторил он, снова открывая глаза и фокусируя на мне взгляд. – Спрашивается, почему люди тратят миллионы ради спасения дельфинов, но вовсю продолжают есть тунца? Ты разве не об этом подумала?
– Ты что, еще и мысли читаешь?
– Не всегда. Только если кто-то со всей страстью что-то переживает. Обыденные мысли к тому же непроходимо скучны. А вот мощные идеи как бы приобретают свою собственную жизнь и отправляются в путь от одной личности к другой, не сильно меняясь при этом. Согласна?
И продолжил, не дожидаясь моего ответа:
– Слоны, гориллы, дельфины, базонджи, ирбисы, шридлу, тигры, львы, гепарды, киты, тюлени, морские коровы, орангутаны и панды… Спрашивается, что у них общего?
– Им всем грозит истребление!
– А кроме этого?
Я ответила наугад:
– Все они достаточно крупные…
– Все они – млекопитающие , – с презрением выговорил Мальткассион. – Вы, кажется, собрались превратить планету в эксклюзивный клуб «Только для млекопитающих». Будь тюленьи детеныши, бельки, такими же уродливыми, как какие-нибудь крокодильчики, полагаю, их участью озаботились бы очень немногие. Но у них – как же, как же! – большие глаза, мягкий мех, и они так душещипательно тявкают… Прямо сердце тает, верно? Сердце млекопитающего!
– Охраняются не только млекопитающие, – попробовала я возразить, но Мальткассиона мои слова не впечатлили.
– Это лишь мишура, – сказал он. – Никому в действительности нет дела до рептилий, рыб или жуков… ну, разве что у них симпатичная, на ваш взгляд, внешность. Несколько убогий метод отбора на право выживать, ты не находишь? Если вправду захотите что-то переосмыслить, для начала убрали бы из лексикона все эти термины млекопитающего шовинизма, типа «миленький», «мягонький», «беленький и пушистый»…
Я проговорила почти умоляюще:
– По крайней мере, мы хоть что-то пытаемся делать!
– Это ваше «хоть что-то» означает помощь менее чем одной сотой процента видов, населяющих планету. Героические, прямо скажем, усилия! Вы окружили всяческим вниманием шесть видов высших обезьян, но нимало не позаботились о более чем шестистах разновидностях флунских жучков…
– Каких-каких?.. – удивилась я. – Флунских? Я о таких ни разу даже не слышала…
– Вот и я о том же, – с торжеством объявил Мальткассион. – Вы, люди, их даже еще и не открыли. Ни одного из шести с лишним сотен! А ведь флунский жучок – воистину завораживающее создание! Один из подвидов способен выворачиваться наизнанку – и проделывает это просто развлечения ради. Другой умеет становиться невидимым. Третий выделяет энзим, который превращает сырой марципан в полезное миндальное масло – и можно не строить обширных химических заводов!.. Словом, это существа, способные перевернуть всю жизнь на планете, а люди даже не подозревают об их существовании… Понимаешь, к чему я клоню?
– Флунские жучки, – повторила я задумчиво.
– А знаешь, – продолжал он, помолчав, – если бы кто-нибудь попросил меня в нескольких словах охарактеризовать животный мир Земли, знаешь, что бы я ответил?
Я покачала головой, и он сказал:
– В общем и целом это мир насекомых!
Возразить было нечего, и я спросила:
– Можно мне будет еще прийти повидаться с тобой?
– Зачем?
– Хочу спросить кое о чем…
– Зачем?
– Чтобы побольше узнать о драконах.
– Люди, – фыркнул он презрительно. – Это мне ваше вечное любопытство!.. Вы никогда не бываете довольны положением дел. Когда-нибудь это станет вашей погибелью, но – сам удивляюсь – это и едва ли не самая симпатичная ваша черта…
– А других у нас разве нет?
– А как же. Уймища…
– Ну например?
– Например, десятичная система счета, которой я не устаю удивляться, – после минутного размышления ответил дракон. – Вот уж дичь!.. Особенно по сравнению с куда более продвинутой двенадцатеричной!.. Еще у вас выдающиеся способности к технике, потрясающее чувство юмора, большие пальцы и вообще строение тела. Вы сложены шиворот-навыворот…
– Погоди! Шиворот-навыворот – это как?
– Очень просто. Взять, например, среднего лобстера. С его точки зрения, все млекопитающие – возможно, за исключением броненосца – именно так и устроены. Любой краб, пребывающий в здравом уме, объяснит тебе, что мягкие ткани обязательно следует прятать под панцирь. А у вас все кости внутри! Да вас точно с великого бодуна проектировали!
Я невольно задумалась об услышанном, а Мальткассион продолжал:
– По-твоему, бред сумасшедшего? А по мне, если бы предстояло поменяться с кем-то телами, я скорее обратился бы к царству ракообразных! Крабы, омары, креветки – вот кто разумно устроен. Вот скажи, если ты потеряешь конечность, она отрастет заново?
– Нет.
– И у меня не отрастет. Но, будь мы с тобой ракообразными, мы уже на следующий год обзавелись бы новыми лапками или клешнями. Кстати, если уж говорить о регенерации, почему бы не обратить внимание на губок? Среди них есть такие, которых можно изрубить на кусочки, промолоть в блендере и процедить через сито – и даже после этого губка вырастет заново!
Я ответила:
– Должно быть, полезное свойство. Только мне все равно кажется, что быть губкой – не по приколу. Жизнь-то у нее достаточно ограниченная…
– Тут ты, пожалуй, в какой-то мере права, – согласился дракон. – Скажу даже больше: сдается мне, что крабам и лобстерам тоже особо не до развлечений. Один краб как-то рассказал мне анекдот… Что-то насчет того, как две креветки куда-то поехали на уик-энд и одна из них забыла в поезде свой панцирь… Подробностей не упомню, только то, что впечатление осталось гнетущее.
– А я никогда даже не думала, что у крабов чувство юмора есть.
– Представь себе – есть. Почему, думаешь, они перемещаются боком?
– Разве только для смеха…
– Лобстеры не в пример серьезней, да и культурней. Крабы-отшельники очень немногословны, их удел – размышления. Крабы-мечехвосты, откровенно говоря, не блещут умом, зато креветки всех видов – вот уж любительницы вечеринок, каких свет не видал!
Я сказала:
– Да ты прямо кладезь познаний обо всех животных!
– А я, – ответил дракон, – со своей стороны, не устаю поражаться отсутствию у вас любопытства к соседям по планете! Это же все равно, что жить на улице и не задаваться вопросом, кто в соседнем доме поселился! Нет, будь я человеком, я бы точно настаивал хоть на каком-то проявлении доброты. Когда миром станут править членистоногие, о крабовых палочках и о заживо сваренных омарах станут вспоминать с содроганием. Сейчас люди склонны посмеиваться над Благословенным Дамским Обществом Лобстера, но через миллиард восемьсот миллионов лет, в эру Торжества Лобстеров, будет очередь стоять, чтобы туда записаться!
– Мне что-то не кажется, чтобы млекопитающие двигались к упадку, Мальткассион…
– Ага, точно так же рассуждали и великие ящеры. И что теперь осталось от них? Ближайшие потомки – птицы. Кажется, только вчера ты огромными острыми клыками раздирал пойманного стегозавра, а сегодня ты – пестрый попугайчик, зовешься Джои и сидишь в клетке при колокольчике, лесенке и засушенной каракатице. Типа некоторый упадок для могучего динозавра, «ужасной ящерицы», ты не находишь?
– К чему ты все это?
– К тому, что ваш Дарвин практически ни в чем не ошибся. По человеческим меркам это и вправду был выдающийся ум… Он не учел только одного. У естественного отбора тоже чувство юмора есть.
– Не уверена, что готова разделить это мнение.
– Хорошо, но фразу «Природа не терпит пустоты» ты хоть слышала?
Я кивнула.
– А я бы, – продолжал дракон, – еще добавил бы к ней: «…но зато приветствует шутку». Ты бы и сама это поняла, будь твой жизненный срок немного длиннее… Примерно девятьсот миллионов лет жил-был яркого окраса жучок, звавшийся Склхррг. Он был очень красив. Я имею в виду – по-настоящему красив! При виде его даже самая безмозглая жаба бросала все дела и замирала, чтобы полюбоваться. Склхррг разгуливал по лесу и занимался только тем, что без конца охорашивался, а все остальные им любовались… В итоге всего через несколько тысяч лет наш жучок превратился в самое тщеславное и невыносимое существо, какое только можно вообразить. Сплошное «Я, я, я!» Скоро другие жуки начали его избегать. Склхрргов больше не приглашали на вечеринки… Но, как я уже говорил, природа отнюдь не чужда шуток. Девяносто миллионов лет – и знаешь, во что они эволюционировали?
– Откуда же мне знать…
– В навозных жуков! Они тусклые и безобидные, всю жизнь роются в навозе, живут в нем и его же едят, там и свои яйца откладывают. И не говори мне после этого, что природа не умеет шутить!
И Мальткассион выдохнул короткую вспышку пламени, которая, видимо, означала смешок. Потом буркнул что-то о хамелеонах, которые рассказывают анекдоты на языке цвета, потом опустил голову, закрыл глаза и начал похрапывать. Я решила, что раз он не высказал однозначного запрета мне возвращаться, я смогу прийти сюда еще раз. Некоторое время я разглядывала «кучу камней» у края поляны, раздумывая о том, что на данный момент мне, похоже, здорово везло. Мысль о его поврежденном крыле подталкивала к выводу, что Мальткассион, похоже, потерял способность летать. А раз так, каким образом он выберется наружу, тем самым нарушая Пакт?.. Я подождала еще, убеждаясь, что он и правда заснул, потом тихо покинула поляну и по собственным следам вернулась назад, к межевым камням и припаркованному «Роллс-Ройсу».
Одолев последний подъем, я с изумлением увидела большую толпу, собравшуюся возле того места, где часов шесть назад я пересекла границу Драконьих Земель. Похоже, охваченные «земельной лихорадкой» дали знать прессе и телевидению, и средства массовой информации жаждали новостей, касавшихся последней Охотницы.
Я подошла к межевым камням и шагнула сквозь силовое поле наружу. Толпа занервничала и подалась прочь.
– Остер Олд-Спотт из ежедневной газеты «Прыщ», – представился мужчина в потертом костюме. – Можно узнать, как вас зовут?
И он сунул мне под нос микрофон.
– Пол Тэмворт из «Ракушки», – тотчас влез другой, такой же потасканный журналюга. – Вы видели Мальткассиона?
– Когда предположительно вы намерены убить дракона? – спросил третий.
– Как случилось, что вы стали Охотницей? – желал знать четвертый.
Сквозь толпу, размахивая зажатым в руке контрактом, протолкался некто.
– Меня зовут Оскар Пух, – заявил он. – Я представляю фирму, производящую хлопья для завтрака «Вкусняшка». Вы бы не согласились высказать одобрение нашей продукции? Десять тысяч мула за год, вы согласны? Пожалуйста, распишитесь вот здесь…
– Не слушайте его! – вскричал другой человек. Костюм на нем был в тонкую светлую полоску. – Наша фирма предложит вам двадцать тысяч мула за то, чтобы вы стали «лицом» безалкогольных напитков «Искристая Шипучка»! Вот, поставьте подпись…
– Тихо! – заорала я.
Как ни странно, толпа вмиг замолчала. Все сто или двести человек, сколько их там было. Я, конечно, не считала, помню только, что много. Телеоператоры навели на меня камеры, ожидая, что я такого эпохального произнесу.
– Меня зовут Дженнифер Стрэндж, – начала я, и журналистские перья отозвались лихорадочным скрипом. – Да, я новая Охотница, и эта должность была предначертана мне лично самим Могучим Шандаром. Я дала обет поддерживать уложения Пакта между драконами и людьми. Я намерена защищать людей от дракона, а его самого – от людей. В надлежащее время я сделаю более развернутое заявление, а пока – все!
На меня саму произвела впечатление эта краткая речь, но, согласитесь, должно же что-то было остаться у меня в голове после курса блицобучения, которому подверг меня Брайан Сполдинг?..
Я забралась в «Роллс-Ройс» и покатила назад в город. Толпа репортеров, телевизионщиков и фотографов следовала за мной по пятам. Брайан Сполдинг не предупреждал меня о таком повышенном интересе со стороны СМИ. И о том, что возникнет соблазн заработать такие вроде бы легкие и в то же время весомые деньги…

Гордон Ван Гордон

Вернувшись в офис Охотника, я обнаружила, что и там вся улица была буквально запружена снимающей и пишущей братией, не говоря уже о простых зеваках. Хорошо хоть полиция озаботилась перекрыть движение, установить барьеры и оттеснить публику на дальнюю сторону улицы. Я припарковалась перед воротами и выпрыгнула из боевой машины под сплошной стрекот камер и сверкание фотовспышек. Я оставила их всех без внимания. Меня больше заинтересовал невысокий человечек в коричневом костюме и котелке в тон. Выглядел он лет на сорок. Когда я всовывала ключ в замок, он подошел и уважительно приподнял шляпу.
– Мисс Стрэндж? – проговорил человечек. – Я к вам насчет работы…
– Работы? – спросила я. – Какой именно?
– Работы в качестве ученика Охотника, конечно.
И он показал мне сегодняшний выпуск «Херефордского Бельма».
– Вот здесь, на странице «Работа», в разделе «Требуется»…
– Дайте-ка гляну.
Я взяла у него газету и, что бы вы думали, увидела напечатанное черным по белому: «Охотнику на драконов требуется ученик. Необходимые качества: отвага, благоразумие и надежность. Просьба лично явиться по адресу: Рыцарский проезд, дом 12».
Я сказала мужчине:
– Вообще-то мне помощники не нужны…
– Помощники нужны всем, – возразил он жизнерадостным тоном. – И Охотнику на драконов в особенности. Хотя бы почту разбирать!
Я посмотрела ему за спину и увидела группку человек в тридцать. Все они, похоже, явились по тому же самому объявлению. Заметив мой взгляд, они весело заулыбались, показывая мне уже знакомую газету. Я снова посмотрела на человечка в котелке, и он вопросительно поднял бровь.
– Ладно, – бросила я. – Вы наняты. Для начала избавьтесь от этих типов… – Я кивнула в сторону оставшихся претендентов и вошла в дом. Закрыла за собой дверь и стала думать о том, что делать дальше. Первым моим побуждением было позвонить Матушке Зенобии, и я так и поступила.
Мне показалось, что она обрадовалась моему звонку даже больше обычного.
– Дженнифер, деточка! – расчувствовалась она. – Я только что услышала новости! Мы все так гордимся тобой! Подумать только, дочка Великого Лобстера становится Охотницей на драконов!..
Я исполнилась легкого подозрения.
– Как, как, Матушка? Услышали новости?
– Да, деточка! Тут у нас множество совершенно очаровательных людей, которые только и делают, что расспрашивают о тебе…
– Надеюсь, вы ничего им не рассказали?
Еще не хватало, чтобы скандальные глянцевые журналы растиражировали всякие подробности моего довольно однообразного детства. Трубка на время умолкла, и я поняла, что это и есть ответ на мой вопрос.
Потом Матушка Зенобия спросила:
– А что, собственно, такого?
Я только вздохнула. Матушка Зенобия идеально заместила мне настоящую мать. В комплекте с этим особым свойством любящей матери – ставить своего ребенка в неловкое положение.
– Ладно, проехали, – вздохнула я и тотчас спохватилась, что не вполне убрала из своего голоса раздражение, но она то ли не расслышала, то ли не повелась.
– Ну и хорошо! – произнесла она весело. – Деточка, если тебе предложат поучаствовать в том радиошоу с Йоги Бэйрдом, ты уж с ходу не отказывайся, хорошо? Кроме того, если мне будет позволено высказаться, «Искристая Шипучка» – вполне достойный продукт… Да, и еще тут со мной очень приятный молодой человек, который прямо рвется с тобой переговорить!
Я поблагодарила Матушку Зенобию и повесила трубку. В это время двери гаража распахнулись, и человечек в коричневом костюме – мой новый помощник – мастерски завел «Роллс-Ройс» задом в гараж. Выбравшись из бронемашины, он отстегнул от нее пику и меч (он мог прикасаться к ним, не будучи испепеленным, ведь я его наняла) и протянул мне для пожатия маленькую ладонь.
– Меня зовут Гордон, – представился он, энергично тряся мою руку. – Гордон Ван Гордон.
– Это значит «сын Гордона», верно?
Он с воодушевлением кивнул.
– Я происхожу из старинной семьи, в которой все звались Гордонами. Мое полное имя выглядит так: Гордон Ван Гордон Гордон-сын Ап Гордон Четвертый.
– Остановлюсь на просто Гордоне, – сказала я.
– Да, – кивнул он. – Существенная экономия времени.
– Дженнифер Стрэндж, – представилась я. – Что ж, будем знакомы.
Он все не отпускал мою руку. Он, кажется, был до того рад, что прорвался сюда, что пытался максимально продлить каждое свое действие и по полной им насладиться.
– Вообще-то, – сказала я, – понятия не имею, кто дал это объявление. Но уж точно – не я!
– Все объясняется очень просто, – ответил Гордон. – Это я его дал.
– Ты? Почему?
– Хотел оказаться первым в очереди. У Охотников на драконов всегда бывают ученики. Я и подумал, зачем тебе трудиться, размещать это объявление…
– Оч-чень интересно, – проговорила я медленно.
Он снова приподнял шляпу.
– Спасибо тебе. Кроме того, ученик Охотника должен быть благоразумным, отважным, надежным… и предприимчивым!
– Гордон?
– Да?
– Мне моя рука самой пригодилась бы…
Он выпустил ее с извинениями.
– Итак, – сказал он, – каков наш ближайший ход, шеф?
– Пока никакого, – ответила я. – Я намереваюсь по-прежнему жить в Башнях Замбини, но думаю, что в этом доме должна быть какая-то еда. Кваркозверю нравится спать в мусорном баке. Полагаю, такой бак можно купить в магазине метизов, только проследи, чтобы он был не оцинкованный, а крашеный, иначе он его сразу сгрызет. Еще он ест собачий корм вне зависимости от марки. На неделю ему требуется звено толстой якорной цепи в качестве косточки для грызения, а в миску для воды надо каждый день добавлять ложку рыбьего жира, иначе у него чешуи крошиться начнут. Готовить умеешь?
– Да.
– Ну и хорошо. Я вегетарианка, но не фанатею, – сам ты можешь питаться как пожелаешь.
Я говорила, а он делал пометки на манжете. Далее я привела его к присяге о неразглашении тайны и поведала про следующее воскресенье. Это воодушевило его куда больше, чем готовка, пищевые пристрастия Кваркозверя и разные там мусорные бачки.
– Отлично! – с горящими глазами заявил он, когда я иссякла. – Еще я поменяю в боевой машине масло, чтобы, когда придет время тебе ехать на битву, все было в полной…
– Полегче на поворотах! – перебила я и даже ухватила его за лацкан, ибо не в меру ретивый помощник уже рвался перейти от слов к делу. – Я хочу, чтобы ты кое-что понял, поэтому слушай очень  внимательно! Я ни под каким видом не собираюсь причинять смерть дракону!
Он спросил с обезоруживающей прямотой:
– Тогда ради чего ты стала Охотницей?
– Потому что… потому что… потому что так распорядилась Старая Магия, вот.
– Старая Магия? – переспросил он, помявшись. – Погоди-ка. В объявлении, сколько я помню, ты ни словом о Старой Магии не упомянула…
– В самом деле? Я? Не упомянула?
– Вот именно. Так что, если тут замешана Старая Магия, условия моего найма следует обсудить заново.
Я на секундочку задумалась.
– Погоди, Гордон, но ведь объявление разместил ты?
Настал его черед призадуматься.
– Ну да, я, – согласился он затем. – Хорошо, ладно, замнем… Но только на этот раз!
Он выглядел определенно поникшим, но, правда, снова приободрился, когда я сказала ему, что он может выступать в качестве моего пресс-секретаря. И обрадованно унесся наверх за ручками и бумагой – набрасывать черновик пресс-релиза.
Я же хотела было отправиться в Башни Замбини, но едва успела выйти за дверь, когда ко мне опять бросились люди.
Первым со мной заговорил бизнесмен в дорогом костюме и очень большой шляпе.
– Я – Джетро Боллскомб, – представился он, протягивая мне визитку чуть поменьше шиферного листа. – Я желаю сделать ВАС очень богатой молодой женщиной!
И он широко улыбнулся мне, демонстрируя необыкновенных размеров золотой зуб, от которого, вероятно, впадали в истерику металлоискатели в аэропорту. Я смотрела на него с некоторым любопытством, и он, приняв мое молчание за знак согласия, продолжал:
– Известно вам, сколько народу готово заплатить деньги, чтобы посмотреть на реального живого дракона?
И он заулыбался еще шире, вероятно, ожидая, что я сейчас запрыгаю на одной ножке.
– Вы имеете в виду поместить Мальткассиона в зверинец?
Он приобнял меня за плечи, словно я была его нежданно нашедшейся племянницей.
– Не то чтобы в зверинец, умница вы моя. Я бы назвал это иначе: эксклюзивный моновидовой парк приключений для семейного отдыха!
Он сделал жест, словно что-то очерчивал в воздухе, и принялся развивать свою мысль.
– Зарегистрируем название: «Мир Драконов», – проговорил он, слегка задыхаясь от величия собственного прожекта. – Мы будем партнерами, вы и я. Фифти-фифти, все поровну. Что скажете?
Мне показалось, в его зрачках уже отражались значки нашей валюты – мула.
– Я ему передам, – проговорила я холодно. – Полагаю, впрочем, что ответ будет отрицательным.
– Передадите кому?.. – неподдельно удивился бизнесмен.
– Мальткассиону, конечно.
Он хлопнул меня по спине и так захохотал, что я даже испугалась, не начался бы у него приступ удушья.
– Что люблю в этой девушке, так это чувство юмора!.. – сказал он наконец. – Итак, по рукам? Обещаю, вы не раскаетесь!
Он с силой потряс мою руку, распрощался, затарился в поджидавший его лимузин – и отбыл счастливым, уверенный, что проект был на мази.
Следующий господин желал развести меня на участие в выпуске коллекционных декоративных тарелок под общим девизом «Мир Охотника на драконов». Потом опять подошел представитель «Искристой Шипучки». На сей раз озвученная им цифра составляла аж сорок тысяч мула ежегодно.
Я объявила сразу всем представителям делового мира: мол, не заинтересована. Репортеры громко кричали из-за барьеров, требуя немедленного заявления для прессы. Спастись от них мне удалось только одним способом – нырнув назад в дом.
Гордон Ван Гордон деловито собирал пылесосом тонкий серый порошок, бывший некогда Брайаном Сполдингом.
– Я знаю, знаю, – сказал он в ответ на мое возмущение. – Я вставил в пылесос свежий мешок и собираюсь положить его прах вот в эту пустую жестянку из-под сиропа. Поедешь следующий раз в Драконьи Земли, как раз с собой и захватишь.
Что ж, сказала я себе. Все по справедливости. С этой мыслью я пошла искать заднюю дверь дома. Она, как выяснилось, выходила в переулок, и там, на мое счастье, никого не было. Я быстренько добежала до «Утки и Хорька», где остался мой «Фольксваген». Села за руль и покатила к Башням Замбини…

Правда о мистере Замбини

– Привет, – входя в офис «Казама», сказала я Тайгеру. – Как дела?
– Леди Моугон вышла на тропу войны, – ответил он. И пододвинул мне целую кипу записок, имевших отношение не к «Казаму», а лично ко мне.
– Ого, – сказала я, просматривая сообщения. – Воскресный «Моллюск» жаждет взять у меня интервью… А вот тут и вовсе руку и сердце предлагают…
– Там еще пять таких предложений. Ты на входе с леди Моугон не пересеклась?
Я подняла глаза.
– Нет…
– Знаешь, – сказал Тайгер, – она на меня тут ка-ак посмотрела!.. По-моему, она что-то затевает!
– Она все время что-нибудь затевает, – ответила я, выкидывая записки в мусорную корзину. – У нее день зря прожит, если она кому-нибудь в душу не наплюет.
Подойдя к шкафчику, где у меня хранились лакомства для Кваркозверя, я бросила ему баночку сардин, и он захрумкал, очень довольный.
Следующий час я провела, объясняя Тайгеру все случившееся со мной за день. Я рассказала ему о Брайане Сполдинге, о блицкурсе обучения и произведении меня в Охотницы, о поездке в Драконьи Земли, о встрече с Мальткассионом… И наконец – о прессе, поджидавшей меня на выходе из земель.
– Хотела было принести Чрезмер, чтобы тебе показать, – завершила я свой рассказ, – но, знаешь, неохота было всякие подозрения вызывать…
– Да ладно, подозрений ты уже не вызовешь… Телевизор смотрела?
И он включил офисный «зомбоящик». Оказывается, НКВК устроило сущий телемарафон, практически непрерывно освещая в прямом эфире «драму, разразившуюся у вас на пороге». На экране снова предстала Софи Троттер – на сей раз вблизи межевых валунов.
– По нашим прикидкам, кругом Драконьих Земель собралось не менее восьмисот тысяч человек, – рассказывала она, оглядываясь на все усугублявшийся бедлам у себя за спиной. – Ходят слухи, что где-то вспыхнула потасовка, и мужчина, которого слишком сильно толкнули, налетел на границу и испарился в ярко-голубой вспышке. Полиция уже опасается, как бы не случилось новых и более масштабных несчастий. Возможно, будут предприняты меры по оттеснению людской толпы из опасной зоны…
И тут же позади нее ударила синеватая вспышка.
– Вы видели? Еще одна жертва! Надо незамедлительно отыскать скорбящих родственников и узнать, каково им в эти минуты…
Я выключила телевизор и посмотрела на часы.
– Тебе домой пора, – сказала я Тайгеру.
– Я и так дома.
– Я тоже, – сказала я. – Я имею в виду, что с работой пошабашить пора.
– Да понял я, что ты имеешь в виду. Просто очень уж похоже, что все в этом здании, исключая тебя, меня ненавидят…
– Кварк.
– Извиняюсь, все кроме вас с Кваркозверем. Просто хочу, чтобы ты знала: я еще никогда в своей жизни не был счастливее. Можно я тебя спрошу кое о чем?
– Валяй.
– Что все-таки случилось с мистером Замбини?
Я посмотрела на него через стол. Если я сейчас не решусь ему довериться, значит, не решусь никогда.
– О’кей, вот тебе правда, – сказала я. – Только сначала пообещай – никому ни полслова… Во-первых, надо сказать, что некогда Великий Замбини был одним из самых лучших. С тех пор почет «Великий» успел стать избыточным, но я все равно им пользуюсь, просто из уважения. Когда он был молодым и могущественным, он поставил мировой рекорд в магической телепортации – восемьдесят пять миль, хотя неофициально зашкаливал даже за сотню. Он мог вызывать рыбные дожди, а материей повелевал так, что на фоне его достижений мубиновское превращение свинца в золото за кухонную алхимию сошло бы! Он оплатил покупку Башен из своего кошелька и собрал под их кровом множество чародеев, чтобы сохранить живым дух Мистических Искусств, – он ведь знал, что наступают времена всеобщего ослабления магических сил. Он отдал «Казаму» все, что мог и имел. Он работал сутками напролет… Я знаю, потому что я помогала ему. Он был мне прямо как отец – добрый, работящий и великодушный, всей душой увлеченный не только собственным призванием, но и делом поддержки и защиты всех тех, кто вверил ему свою судьбу…
– Похоже, – сказал Тайгер, – правильный был дядька.
– А то!.. Вот только денег нам все равно не хватало. И обстоятельства принудили его сделать то, чего колдунам ни в коем случае не следует делать. Он совершил такой тяжкий акт предательства в отношении своего ремесла, что, если бы все выплыло, его репутация безоговорочно пошла бы прахом, а сам он умер бы сломленным человеком, которого бывшие коллеги презирают и ненавидят…
– Не хочешь же ты сказать…
– Вот именно, Тайгер. Он стал давать представления для детей.
Тайгер захлопнул ладонью раскрывшийся от ужаса рот.
– Он так невероятно унизил себя… ради них ? – спросил он затем. – Ради Моугонихи, Мубина и двух этих куриц, чью фамилию я толком выговорить-то не могу?..
– Да, ради них. Конечно, он давал свои представления за городом и, конечно, пользовался личиной. Ничего такого особенного: вынимал кроликов из шляпы, показывал карточные трюки, левитировал понемножку… Но однажды вечером у него, должно быть, случился прилив вдохновения. В финале представления раздался хлопок, вырвалось облако зеленого дыма, и мистер Замбини пропал. И с тех пор его никто больше не видел…
– Так что ты даже и не привирала, говоря, будто он «исчез»?
– Нисколько. Более того, рано или поздно он должен спонтанно возникнуть, вот только я без понятия, где и когда. И я не могу попросить других мне с этим помочь, потому что тогда придется им открыть, чем он занимался, а я не могу позволить себе обречь старика на подобное унижение… Положительный аспект состоит в том, что дети были от него без ума. Когда тебе стоя аплодируют пятилетние, это, знаешь ли, дорогого стоит…
– Но это ведь еще не вся история, так? – спросил Тайгер. Он держал в руках потрепанный экземпляр «Закона Симпкинса о найденышах».
– Так, – ответила я. – Пока он не вернется, либо не будет объявлен мертвым или пропавшим без вести, он не может подписать завершение нашей с тобой кабальной зависимости. Так что в техническом смысле нам отсюда до гробовой доски хода нет.
Тайгер закрыл книжку.
– Так я и думал. Обязательно найдется какая-нибудь подстава…
– Он вернется, – заверила я его. – А если совсем припрет, ну что ж, я во всем сознаюсь и его официально объявят пропавшим. В любом случае мне еще четыре года здесь трубить, а тебе – и вовсе девять, так что гусей гнать незачем. Все, что угодно, может случиться.
Я улыбнулась Тайгеру, и он заулыбался в ответ. Я без слов дала ему знать, что беспокоиться не о чем, и он так же молча ответил мне, что и не собирается волноваться.
– Пойду посмотрю, как там Мубин, – сказала я. – Заодно разузнаю, что на уме у наших колдунов. А ты смотри держись подальше от Моугонихи. Ну, пока!

Большая Магия

Волшебник Мубин был у себя. Он успел починить дверь, но комнаты в порядок привести после взрыва еще не успел. Из обстановки не уцелело практически ничего. Когда магия вырывается из-под контроля, она способна таких дел натворить!..
С Мубин был Скидка Прайс – младший брат Полноцена, очень похожий на старшего. Их удивительное сходство временами заставляло меня задумываться, почему никто и никогда не видел их вместе.
Третьего персонажа, находившегося в комнате, я не узнала в лицо.
– А-а, это ты, – заметив меня, сказал Мубин. – Познакомься, это мистер Стэмфорд, отставной колдун из Мерсии. Он собирается пожить у меня несколько дней. Мистер Стэмфорд, это Дженнифер Стрэндж.
У потерявшего силу чародея был нездорово-желтоватый цвет лица и сальные волосы. Пожимая мне руку, он разглядывал меня с нескрываемым любопытством.
Я спросила его:
– Вы приехали сюда, прослышав о скорой смерти дракона?
– Да, вероятно, это так, – ответил он после минутного размышления. – Вам ведь знакомо это ощущение, когда заходишь в комнату и вдруг спохватываешься, – а зачем, собственно, я сюда вошел?
– Да, знакомо.
– Вот и я сейчас чувствую себя примерно так же. Я толком не знаю, зачем приехал сюда. Это просто показалось мне правильным…
И он замолчал.
– С утра это уже третий наш гость, – сказал волшебник Мубин. – Должен заметить, поступок Тайгера Проунса не укладывается в рамки заведенного порядка…
Я кивнула.
– Я знаю. Он сделал это, чтобы я с должности не ушла.
– На самом деле он поступил благородно. От чистого сердца говорю… Мы здесь привыкли уважать благородство и честь, но, к сожалению, у леди Моугон другие приоритеты. Она желает, чтобы вас заменили. Обоих. Она уже обратилась к Матери Зенобии с просьбой прислать небольшой список подходящих найденышей, чтобы мы могли познакомиться с ними и выбрать наиболее подходящих.
Я сказала:
– Вообще-то, все делается немного не так…
– А вот леди Моугон желает сделать именно так.
– И чем кончилось?
– Мать Зенобия ответила, что найденыши временно кончились.
Я невольно улыбнулась. У Матушки Зенобии под началом были сотни подкидышей, найденышей и прочих сирот. Тем не менее она решила поддержать нас с Тайгером. Такой ответ должен был вконец обозлить Моугониху. От нее теперь, вероятно, искры сыпались!
– Что она предпринимает теперь?
– Если ты о леди Моугон, – можно предположить, что она меряет шагами коридоры, лязгая зубами на ходу… Честно говоря, самое время некоторым удрать подальше и спрятаться!
Я решила, что сейчас, наоборот, было самое время поведать Мубину о том, что со мной приключилось. Как-никак с ним я ладила лучше, чем с другими колдунами. И если можно было говорить о преемнике мистера Замбини, то им являлся именно Мубин.
И я сказала:
– Прикинь, я оказалась последней Охотницей на драконов.
– Да, – ответил Мубин. – Я смотрел новости. Так что ты теперь больше не на скамеечке запасных, Дженнифер. Ты теперь идешь на поле играть.
– Верно, – кивнула я. – Знать бы еще как?
Мубин вытащил шандарометр и включил его. Я посмотрела через его плечо на маленькую стрелку, гулявшую по шкале.
– Со вчерашнего дня фоновый уровень магического излучения поднялся на порядок, – проговорил он задумчиво. – Никогда ничего подобного не видал!
– Так вот почему вас потянуло сюда? – обратилась я к брату Стэмфорду. – Как мотыльков на огонь?
Вместо ответа Стэмфорд запустил с пальца светящийся шар, который с гудением облетел комнату и исчез.
– Еще вчера я не сумел бы этого сделать, – проговорил гость из Мерсии. – Можно сколько угодно шутить насчет Большой Магии, но вот она въяве, живая и настоящая! Она грядет и должна разразиться уже очень скоро…
Я спросила:
– Но что это на самом деле такое?
Они переглянулись, и Мубин ответил мне:
– Было время, когда магии не существовало. И однажды наступит время, когда она перестанет существовать. В промежутке между этими точками магия движется, испытывая приливы и отливы. И, нравится это нам или нет, неминуемо придет день, когда за очередным отливом не последует нового прилива. Все прекратится, и магическое поле пропадет навсегда.
– Немыслимо! – сказала я. – Представить себе не могу!
– На самом деле все не так плохо, – сказал Мубин. – Остается некоторая вероятность раздуть тлеющую искру, заставить магическую энергию вернуться могучим потоком и принести обновление, возрождая чародейское сообщество к жизни…
– И эта вероятность – выброс Большой Магии?
– Говоря техническим языком, это что-то вроде перезарядки аккумуляторов. Правда, в периоды ослабления поля чародеям становится трудно разглядеть признаки Большой Магии. Мы можем предугадать, когда произойдет выброс или какую форму он примет. Последний раз Большая Магия отгремела двести тридцать лет назад. Это совпало с появлением в вечерних небесах звезды Алеут. Если бы брат Тассос с Крита не сообразил, что означало ее появление, магия, чего доброго, исчезла бы навсегда!
– Но откуда же и эти выбросы, и вообще магия? – спросила я. – И куда она утекает?
– Объяснять магию при нашем уровне знаний – это все равно, что тысячу лет назад пытаться толковать радугу или молнию. Тогда эти явления казались чудесными, необъяснимыми и, по сути, невероятными. Сейчас, по крайней мере, магию признают пятой фундаментальной силой, еще менее понятной, нежели гравитация, и это дорогого стоит. Магия есть сила, таящаяся в каждом из нас. Это эмоциональная энергия, которая может быть использована для перемещения объектов и преобразования материи. Однако она не подчиняется ни одному из открытых нами законов физики, поскольку имеет свойство корениться в наших головах и в сердцах.
– А как насчет Драконьих Земель? Они-то каким боком вписываются в картину?
– Если бы мы знали!.. Я скажу тебе только одну очень важную вещь. Если учесть характер общего спада магических сил в течение последних пятидесяти лет, нынешний выброс – каким бы он ни оказался – может явиться последней возможностью собрать магическую энергию и не дать ей рассеяться навсегда.
– Каковы же шансы? – спросила я.
– Обновление, – сказал Мубин, – всегда штука очень рискованная. Я бы отважился говорить процентов про двадцать. И это в лучшем случае.
На этой вдохновляющей ноте Мубин вернулся к трудоемкому процессу уборки, а я «на автопилоте» побрела в свою комнату. Мое окно выходило на запад, и я стала смотреть, как густо-оранжевое солнце медленно опускалось за фабрику по очистке марципана в Сагуосе. Воздух над фабрикой дрожал от жара газовых печей, искажая картину. Я села на кровать и сказала:
– Тайгер, пиццы хочешь?
– Не отказался бы, – отозвался еле слышный голос из недр шкафа. Похоже, «Тигровой Креветке» было по-прежнему некомфортно спать в одиночестве. – Эй! – окликнул он затем. – Ты тут что, плакат с Мэттом Гриффлоном прячешь?
Я торопливо соврала:
– Храню для подруги.
– А-а. Ну ладно…

Его Величество король Снодд IV

Уйдя в полночь из Башен Замбини, остаток ночи я провела в квартире покойного Охотника. С наступлением утра толпа репортеров нимало не поредела, да и телефон звонил не переставая. После того как в течение сорока семи секунд мне позвонили с двух радиостанций, из бытового отдела газеты «Моллюск» и из компании «Вкусняшка», а газета «Ракушка» пожелала сделать меня героиней дня – я попросту оставила трубку висеть на шнуре.
Были, однако, и положительные моменты. Гордон испек на завтрак целую горку вкусных блинов, и я с удовольствием отдала им должное. Я как раз читала газетное сообщение о пограничном столкновении между королевством Херефорд и герцогством Бреконским, когда в дверь постучали.
– Если это опять тот козел из «Вкусняшки», скажи ему, что я померла и меня закопали, – распорядилась я, не отрывая глаз от газеты. Однако это оказался не производитель хлопьев. И даже не деятель в широкополой шляпе, мечтавший о тематическом парке. Это был королевский гонец, облаченный по всей форме в ливрею. Игнорируя Гордона, он подошел прямо к столу, за которым я уплетала блины, – при напомаженном парике, алой ливрее и бриджах, кружевных рукавах и воротнике, так туго накрахмаленном, что голова поворачивалась с трудом.
– Мисс Стрэндж? – спросил он высоким голосом.
– Да?
– Охотница на драконов?
– Ну?
– Его Величество король Снодд Четвертый велел мне доставить вас в замок.
– В замок? Меня? Вы что, шутите?
Гонец окатил меня ледяным взглядом.
– Король не склонен шутить, мисс Стрэндж. В тех редких случаях, когда он все-таки это делает, он заблаговременно рассылает меморандум, дабы избежать возможного недопонимания. А за вами он даже прислал свою собственную машину!

За весь путь от города Херефорд до холма Снодд-Хилл, где высилась королевская резиденция, ни гонец, ни шофер не проронили ни слова. Замок, в котором со времен заключения Пакта проживали наши монархи, ради удобства и стратегической безопасности размещался у восточного края Драконьих Земель, будучи, таким образом, совершенно недосягаемым для нападения, по крайней мере с одной стороны. По мере того как мы один за другим пересекали подъемные мосты, держа путь в направлении внутреннего двора, стены и бастионы росли и росли, нависая над головой.
Я даже не успела как следует морально подготовиться, когда машина плавно затормозила у главной цитадели, и мою дверцу открыл еще один лакей в безупречной ливрее. Он жестом предложил мне следовать за ним, и мне пришлось поспевать за ним едва ли не бегом.
В старом замке лестницы были винтовые, показавшиеся мне непривычными. Но вот лакей остановился перед широкими деревянными двойными дверями. Постучал – и с поклоном распахнул их передо мной.
Я ступила через порог и оказалась в просторном средневековом зале. Высокие потолки украшали геральдические щиты, с толстых дубовых стропил свисали шпалеры, в самом выгодном свете представлявшие самомалейшие воинские победы, одержанные королевством за все века его истории. В дальнем конце зала виднелся большой камин, а перед ним – два дивана, на которых сидели шесть человек. Все они внимательно слушали молодого мужчину, – тот что-то объяснял присутствовавшим, чертя мелом по доске. Никто из них, что называется, даже ухом не повел при моем появлении, так что я подошла ближе, заинтересованно слушая докладчика у доски.
– Беда в том, – говорил он, и я тотчас поняла, что передо мной был не кто иной, как Его Милостивое Величество король Снодд IV, – что я никакого понятия не имею, что может быть у этого негодяя Брекона. Мои источники сообщают…
Тут он заметил меня и умолк буквально на полуслове. За ним в мою сторону повернули головы высшие вельможи страны. Удивительно ли, что под их взглядами я тотчас почувствовала себя очень маленькой и едва ли не голой. Большинство присутствовавших я успела узнать в лицо, благо они редко покидали телеэкран. Увидела я и того, без кого практически не обходились передачи новостей – сэра Мэтта Гриффлона, самого выгодного жениха всего Херефорда и притом красавца мужчину. Вот он мне улыбнулся, и от этой улыбки сердце у меня так и затрепыхалось в груди…
Однако в остальном тишина воцарилась скорее неловкая. Остальные вельможи на диванах явно выглядели военными, хотя с уверенностью я могла назвать только одного из них – графа Шобдонского. Благо «Казам» получил однажды заказ на изгнание кротов из его садика.
– К вашим услугам, сир, – пролепетала я, неуклюже пытаясь изобразить пародию на реверанс. – Меня зовут Дженнифер Стрэндж, я Охотница на драконов.
– Охотница? – изумленно повторил король. – Эта девчушка  – Охотница?..
Прозвучало как насмешка. Я молча наблюдала, как он подавил смешок, разразившись чем-то между кашлем и хмыканьем. Увы, но с этого момента я прочно невзлюбила нашего самодержца. Остальные тоже начали приглушенно хихикать, и я ощутила, как гневная кровь бросилась мне в лицо, – кожу словно закололо изнутри. Потом король вскинул руку, и смех тотчас прекратился.
– А…ах! – встревоженно вскрикнул было король, но тут же спохватился и удовлетворенно хлопнул в ладоши. – Ну надо же! Настоящий живой кваркозверь!
Он щелкнул пальцами, и рядом с ним тотчас вырос лакей.
– Подать мяса для кваркозверя, – не оборачиваясь, велел король. – Поистине, весьма нестандартный питомец, мисс Стрэндж. Где вы подобрали его?
– Вообще-то, скорее не я, а он меня…
– Бесподобно! – на полуслове перебил Снодд. – Являетесь ли вы верноподданной нашей короны?
– О да, сир.
– Стало быть, волноваться мне не о чем. Скажите, мисс Охотница, у вас уже есть ученик?
– Так точно, сир, уже есть.
Король придвинулся ближе, и я поймала себя на том, что слегка попятилась прочь. Пришлось остановиться, чтобы не упереться спиной в опорный столб. Воспользовавшись этим, он стал пристально разглядывать меня сквозь монокль.
– М-м-м, – протянул он затем. – Итак, вы уволите своего ученика и примете на его место человека, которого я вам пришлю. На этом все. Можете удалиться.
Я уже повернулась было к двери, но тут в памяти всплыли сведения из шестидесятисекундного блиц-курса мистера Сполдинга. А именно, парочка фрагментов насчет деспотов и как с ними бороться. И вместо того чтобы покинуть помещение с поджатым хвостом и ненаигранной робостью в сердце, я решила постоять за себя.
– Девочка, ты оглохла? – оглянулся монарх. – Я сказал, можешь удалиться! Вон отсюда! Брысь!
– Государь, – сказала я, и мой голос сорвался, потому что лицо короля успело стать красней свеклы. – Я желаю лишь наилучшим образом послужить престолу и выполню все, чего может потребовать от меня разумный владыка. Однако осмелюсь заметить, что, согласно древней традиции и не менее древнему уложению, составленному Могучим Шандаром, дела Охотника на драконов ни в коей мере не касаются благородного короля.
Тишина в зале сделалась отчетливо гробовой. Один из советников собрался было хихикнуть, но поспешно закамуфлировал смешок кашлем. У самого короля выпал из глазницы монокль. Он обернулся к вельможам и раздраженно проговорил:
– Что я слышу, неужели отказ?
Советники стали приглушенно переговариваться, качать головами и издавать неразборчивые звуки, тональность которых обозначала согласие. Король снова повернулся ко мне и потряс у меня перед лицом изящным указательным пальцем.
– Ты осмеливаешься говорить от имени власти, превосходящей мою? Ну и где, позволительно будет спросить, ныне пребывает твой Могучий Шандар? Никто не видел его вот уже сто шестьдесят один год, но ты по-прежнему считаешь его главным авторитетом во всем, что касается драконов? Смотри не оступись, юная леди…
– Напротив, сир, – прозвучал голос. – Своим упорством она оказывает вам великую честь.
Голос был грубый и хриплый. Такой подошел бы не сановнику, а скорее уборщику. Тем не менее говорил один из советников короля. Он поднялся с дивана, потревожив одну из пары борзых, дремавших у его ног, и подошел к нам.
– Что вы имеете в виду, лорд Главный Советник?
Главный Советник был рослым мужчиной уже в годах. Волосы и борода у него отливали снежной белизной, в походке чувствовалась хромота. Он улыбнулся мне, и я вздохнула с облегчением. Ясен пень, любой приличный король должен держать советников, мягко выражаясь, поумнее себя.
– Я хорошо помню последнего Охотника, государь. Вы его, возможно, не помните…
– Еще как помню! – отрезал король. – Жуткий грубиян по фамилии Сполдинг. Точно так же мне дерзил.
– Что ж, в таком случае вам известно, что Охотник на драконов занимает единственное в своем роде положение. Они в ответе не перед своим королем, а перед всеми нами. Такую независимость Охотника ни в коем случае не следует компрометировать, тем более идти путем принуждения…
– Принуждения? Кто тут кого принуждает? – возмутился король. – Я отдал приказ, а это совсем другой коленкор! Стража! Взять эту Охотницу, запереть ее в комнате ужаса в самой высокой из башен и кормить истолченными мышами, пока не ответит согласием…
– Вы не можете, сир.
– Я? Не могу? – спросил Снодд, и его лицо снова побагровело. – Не могу? Я – КОРОЛЬ! И Я ДОБЬЮСЬ ПОВИНОВЕНИЯ!
– При всем уважении к могуществу моего государя, замечу, что даже эскадра сухопутных кораблей класса «супердредноут» ничего не сможет противопоставить силе магии.
– Магии? Пфуй! – презрительно фыркнул король. – Мы же в двадцать первом веке живем, лорд Главный Советник. А вы, по-моему, слишком склонны цепляться за пыльные древности!
Но лорда Главного Советника оказалось не так просто сдвинуть с позиций.
– Ваш батюшка никогда не отмахивался от магии, – сказал он. – И вам не следовало бы.
Молодой король закусил губу и покосился на меня, а Главный Советник продолжал:
– Кроме того, никак не посоветовал бы вам, сир, удерживать Охотника против его воли. Полагаю также, вам следовало бы извиниться перед мисс Стрэндж и пригласить ее ко двору.
– Что? – Монокль короля опять выпал и повис на цепочке. – Неслыханно!
В это время появился лакей и принес тарелочку мяса для Кваркозверя.
– А это еще зачем? – успев забыть собственное распоряжение, осведомился король.
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
Он-то помнил!
Король взял тарелочку и поставил на пол поблизости от его носа. Тот перво-наперво посмотрел на меня, я согласно кивнула, и мясо моментально исчезло. После этого Кваркозверь взял на зуб оловянную тарелку, но она ему не понравилась, и он ее выплюнул. Как и следовало ожидать – в виде смятого, изуродованного комка. Одной из фрейлин сделалось дурно, и ее пришлось вынести из зала.
– Силы Небесные, – сказал король, никогда раньше не видевший, как кормятся кваркозвери.
Проснувшиеся борзые сделали свои выводы и тихо убрались подальше.
Лорд Главный Советник решил воспользоваться несколько разрядившейся обстановкой. Он склонился к королевскому уху и с полминуты что-то шептал. Лицо Снодда постепенно расплылось в улыбке.
– Ясно, – сказал он. – Все понял. Сойдет.
Он повернулся ко мне, но его линия поведения успела существенно измениться.
– Мне очень жаль, милочка, – сказал он. – Прошу вас, простите мою бесцеремонность. Без сомнения, вы слышали об утреннем инциденте на границе с герцогством Бреконским. Разведка доносит, что со времени вашего столь внезапного вступления в должность, случившегося только вчера, а также известий о том, что старый добрый дракон скоро завершит свои дни, государь Брекон выдвигает свои войска, имея в виду откроить себе от Драконьих Земель, сколько получится. Я полностью отдаю себе отчет о важности вашей роли в происходящем. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу верность Херефордской державе?
Такая разительная перемена внушила мне смутные подозрения, но я сочла за лучшее их не показывать.
– Конечно, можете, сир.
– Тогда, может быть, вы не отвергнете небольшой просьбы?
– Внимательно слушаю, сир.
Но он лишь печально покачал головой.
– Нет, так не пойдет. Я – король. Мне отвечают «да», а потом уже спрашивают, чего я прошу. Твое воспитание, девочка, никак не назовешь утонченным…
– Ладно, – ответила я, – скажу иначе. Я самым внимательным образом рассмотрю любую просьбу, с которой обратится ко мне мой государь.
– Уже лучше, – без особого энтузиазма согласился король и перешел, кажется, к делу: – Вы отчетливо понимаете, что вы – единственный человек, способный пересекать границу Драконьих Земель?
Я кивнула.
– Хорошо. Так вот, я хотел бы, чтобы вы застолбили все эти территории во имя нашей короны. С тем чтобы после кончины дракона ваша держава и ее король крепче встали на ноги и смогли лучше послужить своим подданным. В качестве ответного дара я предлагаю вам титул маркизы и стоакровый участок Драконьих Земель. Ну? Что скажете? Я ли не самый щедрый на белом свете монарх?
– Я всесторонне обдумаю ваше предложение, государь.
– Итак, договорились. Лорд Главный Советник, вы не проводите эту юную леди до моего автомобиля?
Седобородый вельможа крепко взял меня под руку, и мы, пятясь, отошли на почтительное расстояние, после чего уже повернулись спинами к королю и вышли за дверь.
– Мисс Стрэндж, я лорд Тэнбери, – доброжелательным тоном представился сановник. – Можете обращаться без «лорда». Я был советником еще у батюшки нынешнего короля. Вы уж не сердитесь на нашего государя за вспыльчивость…
– С герцогом Бреконским все серьезно? – спросила я, идя рядом с ним по коридору.
Советник вздохнул.
– Да все как всегда. Брекон спит и видит после смерти Мальткассиона расширить свою территорию за счет Драконьих Земель. А мы, боюсь, никак не можем этого допустить. Поэтому нам очень выгодно, что лишь ты и твой ученик имеют возможность проникать за межевые камни. И я умоляю тебя в самом деле очень внимательно отнестись к требованию короля.
Он остановился и необыкновенно серьезно заглянул мне в глаза.
– Помни, Дженнифер, что ты живешь в государстве, которым правит король Снодд. И твой долг как Охотницы все-таки уступает долгу верной защитницы короны и государства.
– Тэнбери… Я лишь хочу, чтобы для дракона все кончилось как можно лучше.
Советник улыбнулся.
– Как правило, все далеко не так просто, как кажется, мисс Стрэндж. Приняв на плечи плащ Охотника, вы унаследовали и политическую позицию, не менее деликатную, чем у опытного царедворца. Очень надеюсь, вы станете принимать правильные решения.
Мы уже стояли возле наружной двери, где ждали меня «Ягуар» и его бессловесный водитель.
– Я бы вот еще о чем вас попросил… – чуточку нервно проговорил Тэнбери и наклонился ко мне.
– Уважаю вашу искренность, сэр, – ответила я. – Чего бы вы хотели?
– Чтобы вы с большим разбором отнеслись к коммерческим предложениям.
– Что?..
– Коммерческие предложения. Игрушки там, игры… всякая всячина на тему Охотников и драконов. Речь идет о большом бизнесе. Бесполезный брат короля и я сам являемся региональными представителями «Объединенных Полезностей». Мы уполномочены предложить вам двадцать процентов от продаж. Мы думаем, что одни лишь пластиковые мечи принесут не менее полумиллиона…
Он улыбнулся и протянул мне визитку.
– Обещайте, что вы, по крайней мере, подумаете?
– Подумать – да, обещаю.
Эх… до этого момента он мне почти нравился. Я глубоко вздохнула… Крутые пируэты, продемонстрированные королем Сноддом, означали только одно. Сегодняшний разговор у нас с ним точно не последний…

Йоги Бэйрд

– Так зачем ты понадобилась королю? – спросил Гордон Ван Гордон, когда я вернулась домой. Облачившись в цветастый передничек, он занимался стиркой. Он избавился от пиджака и засучил рукава, но со шляпой-котелком расставаться не пожелал.
– Мое вчерашнее назначение всех заставило думать, что Мальткассиону недолго осталось пребывать в этом мире, – ответила я. – Брекон уже раскатал губу на Драконьи Земли, думая прихватить себе территорию, и, понятно, королю это не нравится… Короче, на самом верху желают, чтобы мы еще до смерти дракона все там застолбили для Херефорда. И тогда в урочный час все тихо, мирно и безболезненно отойдет Снодду.
– Ясно, – кивнул Гордон. – Ну а сама ты что по этому поводу думаешь?
– Я – Охотница, а не агент по недвижимости, – ответила я. – Боюсь, королевской любимицей мне точно не стать.
– Понятно, – сказал мой «ученик», он же оруженосец и подмастерье. – Но ты должна поступать так, как тебе кажется правильным. Чайку хочешь?
Я благодарно кивнула.
– Мне тут из «Шипучки» звонили, – сказал Гордон.
– В самом деле?
– Они подняли плату за твои одобрительные высказывания до пятидесяти штук.
– А «Вкусняшка» не проявлялась?
– Они повысили свою цену только до сорока. «Полезности» хотели что-то уточнить относительно прав на рекламу, «Дешево и Сердито» хочет запустить линию спортивной одежды «Дженнифер Стрэндж», а «Полезные Игрушки» просят официального разрешения на выпуск модели рыцарской бронемашины. Букмекерские конторы не желают принимать ставки на твою победу, зато на дракона – триста к одному и пятьсот к одному – на ничейный исход.
– Все?
Гордон улыбнулся, закрыл кран и включил чайник.
– Если бы! «Моллюск-ТВ» хочет снять о тебе документальную ленту, а отдел дикой природы ВКНК готовит камеру, чтобы ты взяла ее с собой в Драконьи Земли. Трое продюсеров жаждут купить исключительные права на экранизацию твоей истории. Один даже сказал, что Сэнди О’Кьют прямо спит и видит сыграть тебя на экране…
– Ну да, конечно.
– Что касается почты, девяносто семь процентов выражают желание, чтобы ты убила дракона, а три – чтобы ты оставила его жить. Пятеро выступило с брачными предложениями, а двое берутся утверждать, будто они, а вовсе не ты, являются истинными Охотниками. Одна милая старушка из Чипстоу просит тебя приехать к ней и вырубить своим мечом разросшийся боярышник, с которым прямо нет сладу. Еще одна дама из Сайренсестера жаждет видеть тебя на благотворительном сборе средств в пользу сирот Войн Троллей. Ну и, наконец, Уэссекский клуб любителей «Роллс-Ройсов» приглашает тебя в следующем месяце к ним на ралли. На бронемашине, конечно.
Я пробормотала:
– И это лишь начало…
Гордон налил кипятку в заварочный чайник.
– Новости постепенно иссякнут, – сказал он. – И мало-помалу все успокоится.
– Надеюсь, – сказала я. – Мне, пожалуйста, с молоком и половиной сахара. Кстати, на сборе в пользу сирот я поприсутствовать не откажусь.
В дверь позвонили. Гордон посмотрел на часы и снял передник.
– Кто это? – спросила я.
– Это из «Шоу Йоги Бэйрда». Ты пообещала им выступить в прямом эфире по телефону отсюда.
– Пообещала?..
Но он уже отворил дверь, и через порог шагнул великий Йоги Бэйрд. Он пожал мне руку, расплылся в широченной улыбке и громко объявил, в каком он восторге от нашей встречи и какой, несомненно, выдающийся эпизод получится для его шоу. Пока он мне об этом рассказывал, над ним со своими губками и кисточками уже трудилась гримерша. Потом набежали операторы, электрики, инженер, продюсер, трое личных секретарей и еще кто-то в черном, в основном занимавшийся короткими переговорами по мобильному. Они мигом расставили камеры и подключились к местному передатчику. Гримерша занялась мной, против шипастого «Роллс-Ройса» возникли два стула, а звукоинженер прицепил ко мне маленький микрофон.
Пока все это происходило, я натянула на голову Кваркозверю большой бумажный мешок, снабженный отверстием, чтобы он мог все видеть. Я не хотела зря пугать телевизионщиков, и потом, появись он вдруг на экранах, как бы среди зрителей не началась паника. Уж дети точно расплакались бы, а ни мне, ни ему этого совсем не хотелось.

Администратор дал Бэйрду отсчет пальцами, и на камерах загорелись красные огоньки, означавшие, что прямая трансляция началась. Телеведущий широко улыбнулся.
– Добрый вечер, друзья, – сказал он. – С вами Йоги Бэйрд. Я нахожусь в Херефорде, столице одноименного королевства, и веду репортаж из офиса Охотницы на драконов. Не переключайтесь, прямо сейчас я начну беседу с долгожданной гостьей нашей передачи – Охотницей на драконов Дженнифер Стрэндж. Однако прежде позвольте два слова от наших спонсоров. Если вам нелегко встать утром с постели и не хватает энергии для нового трудового дня… – И он вытащил откуда-то упаковку зерновых хлопьев для завтрака. – Значит, вам необходимо попробовать «Вкусняшку»! Добавьте энергии!
Заиграла бодрая музыка, и Бэйрд протянул коробку в камеру. Потом улыбнулся и продолжал:
– Итак, друзья, последние несколько дней все кругом только и говорят о драконах. Драконы то, драконы се, уже до смерти надоело! Так вот, друзья, что касается драконов и смерти…
И он пошел отпускать шутку за шуткой. Я молча слушала. Вживую Бэйрд показался мне далеко не таким забавным, как на экране. Зрительская аудитория на скамеечках в студии наверняка хваталась за животики, но я чувствовала лишь неловкость. Как и почти все население королевства, я смотрела шоу Бэйрда всю сознательную жизнь, но теперь мне начало казаться, что меня просто использовали. И вообще, Охотнику на драконов следовало бы проявить побольше достоинства… Поразмыслив, я все-таки решила не отцеплять микрофон. Хотя бы ради Матушки Зенобии. Я же знала, что она непременно будет смотреть. То есть слушать.
– Вы, вероятно, заметили, сколько народу собралось у границ Драконьих Земель? Ни цирка, ни кино не надо! А Мальткассиону впору хоть свою телестудию открывать!
Операторы сменили фокус, включая в кадр и меня, администратор же неистово замахал руками, давая мне знак приготовиться.
– Однако хватит шуток, друзья, – продолжал Бэйрд. – В эти дни буквально каждый в королевстве Херефордском задумывается о скорой смерти последнего на свете дракона. И все идет к тому, что достаточно скоро четырехсотлетние Драконьи Земли отойдут в собственность некоторого числа счастливых претендентов. Так вот, рядом со мной сидит единственный человек, которому на следующей неделе предстоит сразиться с драконом. Леди и джентльмены, позвольте представить вам Дженнифер Стрэндж!
Софиты слепили глаза. Я посмотрела на Гордона, и он вскинул большие пальцы, желая меня подбодрить. Эфирные волны уже растаскивали меня по домам более чем тридцати миллионов человек. Всего двое суток назад никто и не подозревал о моем существовании. Сегодня такого, кто обо мне не слыхал, пришлось бы искать днем с огнем. Вот она, сила средств массовой информации!
– Дженнифер, добро пожаловать на шоу!
– Спасибо.
– Мисс Стрэндж, вы сегодня встречались с Мальткассионом?
– Вчера, – ответила я.
– И как, оказался ли он действительно таким противным и безобразным, как вы, наверное, ожидали?
– Нет, – сказала я. – Скорее, наоборот. Он оказался исключительно разумным созданием.
– Но, конечно, пугающим и отвратительным? Он же потенциальный людоед, у которого на уме только разрушения и убийства?
– Ни в коей мере.
На этом Бэйрд решил отступить от заготовленной последовательности вопросов.
– О кей, – сказал он. – Я к тому, что даже не самых одаренных прорицателей, типа уровня В-3, посещают видения его скорой и неминуемой смерти от вашей руки. Что вы по этому поводу скажете?
– Трудно сказать что-то определенное. На данный момент Мальткассион ничем не нарушил Пакта, так что, по мне, все сильно смахивает на дымовую завесу. Конечно, рано или поздно он умрет, но я твердо убеждена, что после его смерти Драконьи Земли должны стать национальным парком, который…
– Что за новаторская идея! – рассмеялся Бэйрд. – Мисс Стрэндж, эта часть страны остро нуждается в жилищном строительстве. Триста двадцать квадратных миль неосвоенной земли вблизи границ не каждый день подворачиваются! Только подумать, какое благосостояние они обещают, сколько рабочих мест! Неужели вы серьезно предлагаете нашим зрителям отказаться от упомянутых благ и предоставить эти земли считаным созданиям, чья ценность вдобавок очень сомнительна?
– Ну… в общем, да. Я там видела, например, целую стаю базонджи. А ведь они считались практически вымершими!
– Я, конечно, в этом не специалист, – сказал Бэйрд снисходительным тоном великого знатока, – но все же мне кажется, что вымирающим видам безопасней всего в зоопарке. Иначе зачем вообще устраивать зверинцы? Не будь на свете угрожаемых видов, смотрители зоопарков и натуралисты остались бы без работы!
– В самом деле?
Но Йоги решил перейти к менее спорным материям.
– Итак, Дженнифер, скажите нам, что необходимо хорошему Охотнику на драконов? Должно быть, верная рука да острый меч?
– Я думаю, – проговорила я, тщательно подбирая слова, – что название «Охотник на драконов» подобрано неудачно. Я бы позиционировала себя скорее как хранителя, чья задача – блюсти интересы драконов, учитывая опасные влияния извне.
– Вот как! Да, некоторые газеты уже критикуют вашу позицию… Вы склонны защищать драконов, а вот наши исследователи раскопали следующее определение, я цитирую: «Драконы суть огнедышащие, зловонные, премерзкие паразиты, которые непременно сожгли бы все деревни и слопали всех младенцев, если бы не магия Пакта».
– Где вы это вычитали?
– У моих исследователей надежные источники информации.
Я пожала плечами.
– Что ж, это достаточно распространенная точка зрения. Но лично я после короткой беседы с Мальткассионом скорее склонна признать его личностью благородной и высокоученой.
– Итак, кто же перед нами – гадкий червь или ученый джентльмен? Послушаем, что скажут зрители. В студию дозвонилась Милли Барнс. Здравствуйте, Милли! О чем бы вы хотели спросить?
Из динамика раздался голос маленькой девочки. Лет пять, вряд ли старше.
– Здравствуйте, Дженнифер! Как выглядит дракон?
– Он, Милли, похож на груду камней. Такую большую, бесформенную. Даже и не поймешь, что это дракон, пока он не заговорит. Что же до характера, он бесстрашен и благороден. Он многому мог бы нас научить…
– Спасибо за звонок, Милли, – пренебрежительно перебил мистер Бэйрд. – На третьей линии у нас полковник Бэггсом-Гейм. Полковник, слушаем вас!
– Дженнифер, девочка моя, – ворчливо начал полковник. – Не ходила бы ты лучше одна против этого пакостника! Ты же девочка, ну, и всякое такое… Позволь предложить тебе услуги лучшего охотника на крупную дичь! Любые советы абсолютно бесплатно, если позволишь мне сделать из него чучело и выставить среди прочих трофеев. Более того, я тебе даже сделаю из одной его лапы стойку для зонтиков… Договорились?
Я спросила:
– Еще звонки есть?
– Алло, Дженнифер, мне кажется, вас как-то неправильно настроили. Всем известно, что драконы – злобные рептилии, лишенные чувства и разума. Они существуют только ради того, чтобы пожирать скот, пугать маленьких женщин и старых детей и заставлять нас голосовать за марксистов!
Именно так от волнения и сказал, дозвонившись в эфир: «маленьких женщин и старых детей».
– Алло, – сказал следующий. – Как по мне, Дженни, вы совершенно правильно действуете! Положение у вас непростое, но вы просто следуйте своим нравственным установкам, а они у вас, мне сдается, очень высокие!
Вот это мне уже понравилось.
– Спасибо мистер… Простите, как ваша фамилия?
– Стрэндж! По крайней мере, я ее намерен принять. После того как мы с вами поженимся. Вам нравится китайская кухня?
– Спасибо за звонок. У нас тут на шестой линии мистер Сэвидж из Уэртинга. Вы в эфире, говорите!
– Алло, здравствуйте, мисс Стрэндж.
– Здравствуйте, мистер Сэвидж. О чем хотите спросить?
– Вы называете себя Охотницей на драконов, мисс Стрэндж, но один человек в пабе предъявил мне неопровержимые свидетельства, что настоящим Охотником являюсь я, а вовсе не вы. На мой взгляд, вы – узурпаторша и пытаетесь лишить меня права осуществить мою миссию!
– Что ж, мистер Сэвидж, – начала я, думая о том, как ошибалась, предполагая, что чокнутых среди дозвонившихся больше не будет. – Предлагаю вам обсудить этот вопрос на территории Драконьих Земель. Как вам, вероятно, известно, лишь истинный…
Но на том конце уже повесили трубку.
– У нас на проводе миссис Шу из Корпоративного Королевства Финансии. Говорите, пожалуйста!
– Да-да, здравствуйте. Мой муж находится там, у границы Драконьих Земель, дожидаясь, чтобы это существо наконец умерло. Мы хотим застолбить себе небольшой холмик над речкой. Вы нам не подскажете, куда лучше направиться после того, как силовое поле исчезнет?
– Я вам, – проговорила я медленно, – дам тот же совет, что и любому, кто дожидается у межевых камней.
– Ну-ка, ну-ка, – навострил уши Йоги Бэйрд.
– Совет вот какой: отправлялись бы вы лучше домой. Мало ли каких пророчеств мы с вами наслушались, а дракон пока еще никому ничего плохого не сделал. Кроме того, он явно здоров, пребывает в неплохой форме и, судя по всему, намерен прожить еще не один год. – Тут я вдруг здорово разозлилась и выпалила: – Люди, посмотрите на себя, что с вами случилось? Речь идет о жизни и смерти благородного древнего существа, а вы думаете только о том, чтобы себе карманы набить? Прямо как стая стервятников кругом раненой зебры! Те тоже ждут, чтобы она испустила дух и можно было запустить клюв ей под ребра и урвать кусок теплого…
Я чуть не кричала, но осеклась на полуслове, когда одна из лампочек на панели у телевизионщиков вдруг погасла.
– Допрыгались, – поднимая голову от микшерного пульта, сказал инженер. – Обрезали нам эфир.
Йоги вытащил из уха наушник и зло уставился на меня.
– Меня еще НИ РАЗУ не прерывали посреди передачи, мисс Стрэндж! Вы думаете вообще, с кем говорите? Это мое шоу! И я хочу, чтобы оно было развлекательным и веселым! Если вам нужны слезы и сопли, отправляйтесь в «Вечернее шоу Клиффорда Серьеза»!
– Но…
Однако Бэйрд еще не закончил.
– Я на телевидении двадцать лет и кое-что понимаю! Так вот, позвольте дать вам совет: когда на вас следующий раз будут смотреть тридцать миллионов зрителей, ведите себя ответственней! Боссам «Вкусняшки» все это ой-ой-ой как не понравится! Знал бы я, что вы окажетесь такой скандалисткой, я бы лучше у сэра Мэтта Гриффлона интервью взял! Тот хотя бы продвигает свою новую песню…
– Йоги, дорогой, послушай сюда! – закричал продюсер. Он держал в руке телефон. – У меня тут на проводе «Общество Зебры»! Они считают, что мы выставляем зебр в отрицательном свете, изображая их этакими пассивными жертвами. Не хочешь с ними переговорить? А то они там очень расстроены…
Бэйрд вновь смерил меня злым взглядом.
– А на другой линии у меня «Фонд Стервятников». Им кажется, что наша передача распространяет очень несправедливое стереотипное представление о замечательных птицах…
– Вот видите, что вы наделали? – снова повернулся ко мне Бэйрд. – В нашем деле одно-два скверно подобранных слова – и все, занавес! Рейтинг – это же все! А вы только и думаете, что о себе! Как так можно?
Еще один свирепый взгляд, и он взял у продюсера телефон.
– Ни в коем случае, сэр, – услышала я его голос. – Да у меня зебра с детства самое любимое животное…

Кутерьма с найденышами

Назад, в Башни Замбини, я отправилась пешком. Город кругом так и гудел. Люди, жаждущие «присебякать» по кусочку земли, прибывали со всех сторон, и торговля переживала ажиотажный подъем, без устали снабжая публику на границах Драконьих Земель едой, питьем и вообще всем, что требовалось для походного быта. Метраж проданного шнура не поддавался никакому исчислению, а партия в десять тысяч стандартных бланков для заявок на землю разошлась в течение тринадцати минут…
…Леди Моугон сидела в вестибюле, и вид у нее был такой, словно она меня давным-давно тут ждала.
– Мисс Стрэндж, – сказала она, поднимаясь навстречу, – только не думайте, что ваше производство в Охотницы каким-то образом повлияло на мое весьма нелицеприятное мнение о вас и о мастере Проунсе. Поскольку эта старая грымза Зенобия отказалась нам предоставить альтернативный выбор найденышей, я обратилась к королю Пемброка и начала вести переговоры о вашей замене. Ваши преемники должны прибыть в понедельник. Соответственно, я вправе ждать, чтобы вы упаковали вещи и не далее чем к обеду в понедельник отбыли восвояси, в Лобстерское Сестринство.
Она торжествующе улыбалась, но глаза были злые.
– С совершенным почтением, леди, – ответила я, – осмелюсь все-таки вас заверить, что наши увольнительные полномочен подписать лишь мистер Замбини.
– А вот и неверно, – хмыкнула Моугониха, явно проделавшая определенный объем домашней работы. – Министр по делам найденышей – не кто иной, как бесполезный брат короля Снодда, и он мне кое-чем обязан. Он сам подпишет ваши бумаги! – И она улыбнулась еще шире. – Вот так-то. В общем, до понедельника. И только попробуйте мне украсть столовое серебро! Я вас лично обыщу, когда будете уходить!
Я молча смотрела на нее. Меня снедал гнев, но сказать, похоже, было нечего. По счастью, говорить особой необходимости и не было…
– Дженнифер?
Это был Тайгер, желавший мне что-то сказать.
– Да?
– В новостях только что показали! Герцог Бреконский выдвигает армию на границу Драконьих Земель, чтобы вторгнуться туда сразу после смерти дракона! Они уже заявили, что им принадлежит большая половина. И мобилизуют всех дееспособных мужчин и женщин…
Мое сердце стиснула ледяная рука. Я как-то и не думала, что до такого дойдет, да еще и так скоро. У Херефордского королевства с герцогством Бреконским трения были постоянные, а если принять во внимание численность обеих армий, получалось, что может разразиться крупнейшая сухопутная битва со времен Третьей Войны Троллей. Хуже того, я знала, что король Снодд спал и видел испытать в бою свои новейшие сухопутные супердредноуты. Жуткие это были машины. Гусеничные чудовища из клепаной стали высотой в семь этажей, которые давили и крушили все, что оказывалось у них на пути…
– Сколько лет у нас не было приличной войны! – сказала леди Моугон. – А в прямом эфире – и подавно! Ах, эти яркие костюмы, лязг техники, патриотические, духоподъемные песни!.. Уже предвкушаю!
Тайгер ядовито заметил:
– Вижу, у вас любимое развлечение – смотреть, как людей убивают, и чем отвратительней и страшней, тем вам веселее. Что ж, предвкушайте…
– Твоя наглость, молодой человек, не имеет пределов, – высокомерно ответила леди Моугон. – Но, поскольку тебе уже недолго осталось здесь находиться, я оставлю ее без внимания. В этой войне не будет никаких смертоубийств, – так, увеселительная прогулка. Брекону, хоть он тресни, не выставить более пяти тысяч бойцов. А у Херефорда – уйма серьезной боевой техники и как минимум восемьдесят тысяч солдат. Причем я даже не учитываю берсерков…
Я спросила:
– А что, король Снодд намерен использовать берсерков?
– Во всяком случае, их стоит использовать, – ответила леди Моугон. – Зрелище берсерка, охваченного боевым бешенством, – лучший способ вынудить противника запросить мира!
Это заявление меня потрясло. Берсерки были исключительно неуравновешенными субъектами, наделенные невероятно взрывным темпераментом, который в сражении наделял их сверхчеловеческой силой. Во всех цивилизованных странах, подписавших женевское соглашение, берсерки считались «незаконным средством ведения войны, могущим причинить излишние страдания и увечья».
– Вы не отпустите меня, леди Моугон? Мне по телефону позвонить надо…
Она величественно кивнула, дозволяя нам удалиться, и мы с Тайгером поспешили в свой офис.
– Держи, – сказала я, протягивая Тайгеру подписанное фото Йоги Бэйрда. – Хотела было порвать, но подумала, может, тебе пригодится…
– Спасибо, что обо мне подумала, – сказал Тайгер. – Леди Моугон уже сказала тебе, что нас заменяют?
Я ответила:
– В понедельник. А до тех пор еще ого-го сколько всего может случиться.
– Что-то не особенно мне хочется обратно в Сестринство…
– До этого не дойдет, обещаю.
Хотела бы я сама в это верить… С точки зрения закона права у нас, найденышей, были такие, что все их можно было записать на спинке у муравья. Причем крупными буквами. Я нимало не сомневалась, что Моугониха вполне могла осуществить все то, о чем говорила. И остановить ее у нас ни малейшей возможности не имелось.
– Как, по-твоему, достаточно мелко? – спросил Тайгер, показывая мне порванную фотографию Бэйрда.
– Вот тут крупновато, – сказала я, указывая на кусочек, еще поддававшийся разрыванию. Взяв телефон, я набрала номер, который дал мне лорд Тэнбери, и вскоре уже говорила с телефонными барышнями на коммутаторе замка Снодд-Хилл.
– Будьте любезны, я хотела бы переговорить с королем.
– Прошу прощения, – высокомерным тоном ответила какая-то явно молоденькая сопля, – король не принимает личных звонков.
– Скажите ему, что его спрашивает Дженнифер Стрэндж.
Воцарилась длительная пауза, и через несколько минут король взял трубку.
– Вообще-то, у меня нет привычки общаться по телефону, мисс Стрэндж, – объявил он надменно. – Однако для вас сделаю исключение. Вы желаете сказать, что намерены застолбить для меня Земли?
Я мысленно послала куда подальше придворный этикет и сказала ему:
– Вы не можете идти в Драконьи Земли войной.
Трубка опять замолчала на несколько долгих минут.
– Не могу? – переспросил затем король. – Не могу? А ведь это твое поведение, милочка, толкает меня на подобные крайности! Если бы ты выполнила нашу просьбу и застолбила для нас территорию, в военных приготовлениях не было бы нужды. Но Брекон собирает на границе войска, и мы должны ответить силой на силу!
– Но дракон не собирается умирать. Он ничего плохого не сделал!
– Наш придворный предсказатель, Мудрец О’Неонс, ошибается очень редко. Так ты застолбишь Драконьи Земли во имя нашей короны?
– А это остановит сражение?
– К сожалению, нет. Это лишь даст нам преимущество с точки зрения международного права.
– В таком случае я отказываюсь.
Да уж, царедворец из меня был никудышный… Однако Снодд подкинул неожиданную идею.
– Ты, – сказал он, – даже сейчас можешь кое-что сделать, чтобы предотвратить серьезные потери в личном составе.
– Что именно?
– Ты можешь убить дракона раньше всеми ожидаемого срока. Разведка доносит нам, что Брекон еще не успел как следует подготовиться. Мы выдвинемся и займем позиции на холмах даже прежде, чем они успеют что-то понять! Какая, по сути, разница, когда умереть дракону – чуть позже или прямо сейчас? Может, разделаешься с ним в субботу под вечер? Ну что, договорились?
– Нет.
Но король все не сдавался.
– Я могу сделать тебя богатой женщиной, мисс Стрэндж. Куда богаче, чем ты можешь вообразить! А еще я пожертвую пятьдесят тысяч мула в фонд вдов Войн Троллей. Кроме того, недавно я разговаривал со своим бесполезным братом. Он рассказал мне, что у вас там, в «Казаме», какие-то… проблемы, касающиеся найденышей. Сделай, как я говорю, и я немедленно освобожу вас с помощником от кабальной зависимости. Оба станете вольными полноправными гражданами… Слышишь, милочка?
Я не находила слов. Мне-то оставалось оттрубить всего четыре года, а вот Тайгеру – девять. Я покосилась на него, но он был слишком занят сортировкой бумаг.
– Жду вашего ответа, мисс Стрэндж, – сказал король. – Я человек великодушный, но мое терпение не беспредельно. Деньги, свобода, дворянский титул… Все, чего пожелаешь!
– Нет, – выговорила я наконец.
– ЧТО?
– Жизнь дракона ни за какую цену не продается, – ответила я. – Даже в обмен на свободу. А вдовы – это ведь из-за вашей непримиримой политики им приходится милостыню просить… Я отвергаю ваше предложение и не стану бесчестить свое звание Охотника ради ваших военных амбиций. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем!
Трубка возле моего уха опять довольно долго молчала.
– Ты разочаровала меня, милочка, – услышала я затем. – Надеюсь, тебе не придется горько жалеть о своем нынешнем решении.
И связь прервалась. Я подняла глаза и встретила взгляд Тайгера.
– Ты что, – сказал он, – завернула его предложение кабалу с тебя снять?..
– Нет, – сказала я, чувствуя себя дура дурой. – Предложение касалось нас обоих.
– М-м-м, – сказал он после некоторого размышления. – Остается надеяться, что твой приятель-дракон того стоит!
– Знать бы, – вздохнула я. – Могучий Шандар в своем записанном сообщении предостерегал, чтобы я особо не доверяла ни людям, ни драконам. Теперь мне известно, что ни Снодду, ни графу Тэнбери верить нельзя. Брайан Сполдинг умер, Замбини блещет своим отсутствием… Остается только внутренее чутье, а оно мне подсказывает, что доверия худо-бедно заслуживает только Мальткассион… Короче, если я поступила неправильно, что ж, приношу извинения.
– Плюнь и разотри, – отозвался Тайгер жизнерадостно. – Сестра Эссампта поспорила со мной на один мула, утверждая, что я и недели в «Казаме» не продержусь… Но, если этого не считать, я просто вернусь откуда пришел, всего-то делов!
Если учесть все обстоятельства, удар он держал неплохо.
– Надо как-то уравнять шансы, – пробормотала я больше про себя. – Войну всегда предотвратить можно. Надо только сообразить, каким образом…
– Знаешь, что тебе нужно бы сделать?
– Треснуть Моугониху капустным кочаном по затылку?..
– Мысль неплохая, но я тут подумал, что тебе бы поговорить с герцогом Бреконским и сказать ему, что тут он нарвется на очень нехилое превосходство и в живой силе, и в технике!
– Замысел коварный, – сказала я, – да еще и чреватый государственной изменой. Идея с капустой как-то духовно ближе, что ли… Хотя, знаешь, в целом ты прав. Вот только как герцогу позвонить? Граница у нас, как известно, на крепком замке, все провода через нее давным-давно перерезаны…
– Дженни, – сказал Тайгер. – Ты же Охотница. А какое дело Охотнику до таких мелочей, как государственные границы?

Беседа с Мубином

Дождавшись вечера, я поехала в направлении Драконьих Земель. Оставила «Роллс-Ройс» на импровизированной парковке, потом прошла мимо тарахтящих генераторных станций, питавших прожектора, которые освещали ближнюю кромку Драконьих Земель. Сюда уже выдвинулись сухопутные корабли. Они молчаливо высились на фоне ночного неба – стальные гусеничные гиганты, способные пропахать себе путь поперек города и нимало не задумываясь пересечь самую широкую реку. Каждый нес в своем чреве двести солдат и имел огневую мощь, достаточную для штурма самых внушительных крепостей. Но, несмотря на утрашающий внешний вид, эти громадные машины не были неуязвимыми. Во время сокрушительно проигранной кампании, получившей название Четвертой Войны Троллей, в железных башнях наподобие этих погибло немало людей…
Все началось просто как очередная операция против троллей, имевшая целью оттеснить их подальше на север. Ради этого Несоединенные Королевства временно отложили все свои разногласия и сообща снарядили восемьдесят семь сухопутных кораблей. И отправили их давить оборонительные порядки троллей, предваряя запланированное неделей позже наступление пехоты. У Стерлинга корабли одолели первую Стену Троллей, чтобы через восемнадцать часов достигнуть второй. Вскоре после того, как они открыли Врата Троллей, радиоконтакт с ними был утерян. Насовсем. Генералы спешно отправили за ними пехоту, дав задание «по возможности оказать помощь». Ни одного из тех солдат никто больше не видел.
В той войне общий счет «пропавших или съеденных в зоне боевых действий» приблизился к четверти миллиона солдат обоего пола. Вторжение было спешно прервано, первая Стена Троллей отстроена заново, и все планы по завоеванию северных территорий отложены в долгий ящик.
Я пробралась сквозь густую толпу, с полной готовностью ожидавшую досрочной смерти дракона и, соответственно, падения защитного поля. Люди были вооружены колышками, молотками и большими мотками шнура. Все, что требовалось для захвата участка, – это обнести его замкнутым веревочным контуром и вбить в землю колышек со своей фамилией и подписью. Так, по крайней мере, оговаривалось в Пакте с драконами. Ближе к границе я уже не пробиралась, а проталкивалась, и меня осыпали ругательствами. Потом я достигла примерно пятидесятифутовой полосы, отделявшей толпу от межевых валунов. Посмотрев по сторонам, я увидела, что полосу патрулировали элитные королевские гвардейцы.
– Дженнифер! – услышала я свистящий шепот. Повернулась и увидела волшебника Мубина, который вместе с братом Стэмфордом стоял возле громадной гусеницы сухопутного корабля.
– Добрый вечер, волшебник Мубин, – отозвалась я, радуясь хотя бы одному дружескому лицу. – Только не объявляйте на всю толпу, кто я такая, а то ведь затопчут…
– Об этом не волнуйся. Посмотри-ка вот на это!
Он показывал мне шандарометр. Стрелка пыталась вырваться за пределы шкалы.
– Магия все прибывает?
– Прибывает, да еще как! С каждым часом – на добрых пятьсот шандаров!
– Откуда же она приливает?
– Оттуда, отсюда… отовсюду! Если бы знать!
Тут меня посетила одна мысль, и я сказала:
– Сколько нужно энергии, чтобы вызвать Большую Магию?
– Не знаю.
– Ну хоть в первом приближении!
– Как минимум десять мегашандаров.
– Если магическая энергия будет прибывать теми же темпами, когда она превысит этот предел?
– Ага! – Мубин понял, к чему я клонила. – В воскресенье к полудню.
– То бишь ко времени предсказанной смерти дракона. И не говори мне, что это случайное совпадение!
– Я и не думаю, что это лишь совпадение, – сказал Мубин. – Но такая энергия… Она ведь должна откуда-то браться? У нас на всей планете десяти мегашандаров не наберется! По самым завышенным оценкам, всемирный магический заряд не превышает пяти. И то – учитывая энергию, заключенную в этих самых камнях, а ее здесь немало. Совокупный потенциал всех магов Земли недотягивает и до трех мегашандаров… Впрочем, я думаю, что темп прилива скоро пойдет на убыль, так что десяти нам не видать, как своих ушей. Но даже если вблизи Драконьих Земель и наберется достаточно мощи, не возьму в толк, каким образом мы сумели бы обуздать и направить ее!
– Что ж, еще пара дней у нас есть, – сказала я. – Встретимся позже.
Я быстро прошагала через контрольную полосу, не обратив внимания на охранника, крикнувшего мне остановиться. Толпа ахнула, когда я шагнула сквозь невидимую границу. Пробежав по мягкой траве, я углубилась на территорию Драконьих Земель. Как тут было спокойно и тихо!.. Успело стемнеть, но полная луна освещала мне путь. Я нимало не сомневалась, что сумею достигнуть противоположного края Драконьих Земель без большого труда. Края, где они соприкасались с владениями потомственного недруга Херефордской державы, герцога Бреконского.

Герцог Бреконский

Прежде я в герцогстве Бреконском никогда не бывала, но историй о безнравственных и беззаконных повадках тамошнего герцога наслушалась предостаточно. В нашем королевстве они стали притчей во языцех, и я постаралась подстраховаться на случай возможного вероломства бреконского правителя. Когда мне стало казаться, что я отшагала уже вполне достаточное расстояние, я спустилась с очередного холма – и оказалась носом к носу с бреконскими военными. В первый момент они очень удивились, но скоро сообразили, кто я такая. Новостные каналы транслировались повсюду, да и шоу Йоги Бэйрда смотрели не только у нас.
– Я хотела бы встретиться с герцогом Бреконским, – сказала я подбежавшему офицеру.
Тот низко поклонился:
– Я непременно доставлю вас к нему, милостивая Охотница.
– Нет, спасибо, – ответила я, из общих соображений оставаясь по другую сторону гудящей линии валунов. – Я была бы бесконечно благодарна, если бы герцог выкроил время прибыть сюда на встречу со мной!
Офицер на это сказал мне, что герцог вообще-то не склонен был посещать частных лиц, но, убедившись в моей непреклонности, убежал прочь. Я села на травку и принялась ждать. Подошедшие солдаты расспрашивали меня, каково это на самом деле – жить в королевстве Херефордском. Они были наслышаны о том, что дороги у нас якобы вымощены золотом, машины раздают народу бесплатно, чуть ли не в нагрузку к зерновым хлопьям для завтрака, и можно было за год сколотить миллионное состояние, торгуя веревкой. Я, как умела, старалась вправить им мозги, но довольно скоро солдаты подались в стороны, а к нам на склон холма поднялся высокий мужчина в толстой шинели. Его сопровождали трое адъютантов, все как один – в форме бреконской дворцовой стражи. Пехотинцев отозвали, чтобы мы могли побеседовать наедине.
Несколько мгновений мы просто стояли, глядя друг на друга сквозь незримый барьер защитного магического поля. Потом один из адъютантов подал голос для официального представления.
– Перед вами Его Несравненное и Боготворимое Герцогское Досто…
– Хорош, – с доброй улыбкой прервал титулование герцог Бреконский. – Мисс Стрэндж, я к вашим услугам. Моя фамилия Брекон. Прошу вас, присоединяйтесь ко мне.
Всего один щелчок пальцами – и на траве возник раскладной стол и два стула при нем. На стол тотчас выставили канделябр с несколькими свечами и чашу, полную фруктов.
– Прошу вас, – сказал герцог, указывая на стул.
Однако подозрительность заставила меня остаться по ту сторону волшебной границы, вне пределов его досягаемости. Герцог кивнул и, подойдя поближе, носком сапога наподдал песок, чтобы посмотреть, где грань. Потом протянул руку, и его ладонь оказалась в считаных дюймах от силового поля.
– Позвольте мне хотя бы пожать руку последней Охотнице на драконов?
Вот тут я совершила ошибку. Повинуясь инстинкту, я протянула руку и взяла его ладонь. Герцог сразу крепко сжал пальцы и перетащил меня на свою сторону, мне только и осталось, что проклинать себя. Ну надо же было так глупо попасться!
Я ждала, что он кликнет солдат и те нападут на меня, но, против ожиданий, герцог меня выпустил.
– Я вовсе не намерен вас удерживать, мисс Стрэндж. Я это сделал лишь для того, чтобы показать вам – мне можно доверять.
И с этими словами Брекон уселся за стол. Никто из его людей даже не пошевелился.
– Садитесь же, – сказал он мне. – Поговорим, как надлежит цивилизованным людям.
Газеты и телевидение рисовали его чуть ли не людоедом, но пока впечатление складывалось противоположное. Я поневоле припомнила, что вещание и пресса у нас контролировались правящим Домом и государством, так что ждать от них полной объективности было глупо. Я подошла и уселась против герцога.
– Я пошла на очень большой риск ради того, чтобы увидеться с вами, государь, – начала я. – Дело в том, что я хочу любой ценой остановить намечающуюся войну.
Герцог начал постукивать пальцами по столу.
– Ваш король, – сказал он, – очень разозлился на меня за намерение после смерти Мальткассиона расширить мою территорию за счет Драконьих Земель. Он не принимает во внимание, что моя держава вдесятеро меньше, чем у него, и несравненно беднее. Но замыслы Снодда не ограничиваются Драконьими Землями. Он много лет ждал достойного повода вторгнуться в нашу страну. Если мы с ним столкнемся в Драконьих Землях, исход для меня предугадать нетрудно. Все кончится оккупацией моих территорий, и на том герцогству Бреконскому придет конец. В Уэльсе нынче междоусобицы, и он тоже станет для Снодда легкой добычей. Поэтому, полагаю, завоевательная война Херефорда начнется с нас и Уэльса. Снегодония, скорее всего, попытается огрызаться, но у Херефорда на востоке слишком много приятелей, готовых вступить с ним в добровольный союз. Взять хоть горцев с их миллиардами долларов, которые они готовы потратить на туризм…
Я горячо возразила:
– Король ни в коем случае так не поступит!
– Увы, мисс Стрэндж, я склонен думать, что он именно так и поступит. В силу молодости вы, вероятно, не помните, как ваш предыдущий король аннексировал княжество Монмутское, оправдывая свои действия исторической справедливостью, но я-то старше вас и очень хорошо это помню. Снодд желает расширить и укрепить свою державу, ну а я не намерен просто так ему это позволить.
– По-моему, вы все-таки ошибаетесь…
– У него тридцать два сухопутных корабля, – задумчиво проговорил Брекон. – Тогда как для того, чтобы растоптать мое скромное герцогство, вполне достаточно одного. Поразмыслите об этом, мисс Стрэндж.
Он говорил, и я нутром чувствовала правду, звучавшую в его словах. Мы-то привыкли считать, что король Херефорда просто очень любит парады и смотры воинской мощи… Но, может, была у его увлечения боевой техникой еще иная, тайная и темная сторона?..
– Что же вы намерены делать? – спросила я герцога. – Когда пропадет магическое поле?
Мгновение Брекон пристально смотрел на меня, потом ответил:
– Даже в случае смерти Мальткассиона мы выдвигаться в Драконьи Земли вовсе не собираемся.
Я спросила:
– Тогда зачем сюда собрали солдат?
– Все очень просто, – ответил герцог. – В целях обороны.
– Почему вы мне все это рассказываете? – спросила я, не в силах понять, с какой стати Брекону посвящать меня в свои государственные тайны.
– Рассказываю, потому что знаю: вам можно доверять, мисс Стрэндж. На протяжении веков Охотники держали политический нейтралитет. Они никогда не вставали на сторону какого-либо королевства и не принимали решений, дающих одной державе преимущество перед другой. Король Снодд не блещет умом, но советники у него отменные. Подозреваю, он пытается вас всячески… стимулировать, добиваясь, чтобы вы застолбили для него хороший кусок Драконьих Земель…
Я подумала о щедрых посулах короля. Земля, деньги, свобода и титул в обмен на пособничество при захвате.
– Хотите сделать более щедрое предложение? – спросила я, наивно решив, что Снодд и Брекон были, так сказать, разными блохами с одного кваркозверя.
– Нет, – покачал головой герцог. – Я не собираюсь вам ничего предлагать и в любом случае не заплачу вам ни одного бреконского гроша. Я просто вас призываю действовать в соответствии с правилами вашей профессии.
Я обратила внимание, что неподалеку трудились несколько больших экскаваторов. Бреконцы строили заградительные рвы, ожидая вторжения к вечеру в воскресенье. Мне подумалось, что они зря тратили время. Сухопутные дредноуты пройдут их, навряд ли заметив. Брекону решительно нечего было противопоставить военным мускулам короля Снодда.
Я сказала ему:
– Это все равно что с луком и стрелами против молний идти…
– Я знаю, – печально ответил герцог. – Моя артиллерия вряд ли даже поцарапает ваши сухопутные корабли. Но ничего не поделаешь, мы будем драться за свою свободу. И я сам буду здесь, рядом со своими людьми. Буду отстаивать любимую страну до последнего револьверного патрона, до последнего вздоха!
– Удачи вам, государь.
Он поблагодарил меня, и на этом мы распрощались. Герцогу предстояло очень много работы… Я же в глубокой задумчивости вернулась за межевые камни. Покамест я не видела нигде никакого просвета: куда ни кинь, всюду клин. Со всех сторон только плохие новости… Потом меня ударило неожиданной мыслью: самого-то Мальткассиона, кажется, забывали чем дальше, тем крепче! Хотя именно его судьба послужила причиной всем нынешним событиям!.. И никто не отменял того факта, что все пророки и предсказатели хором вещали о смерти дракона от руки Охотника на драконов. Их устами судьба предначертывала мне убить Мальткассиона в воскресный полдень.
Но до тех пор, пока Мальткассион ничем не погрешил против Пакта, ничто не обязывало меня убивать его. И этого факта тоже никто еще не отменял.

Я тихо проскользнула в Башни Замбини, чтобы рассказать Тайгеру о своих приключениях. В Башнях было полно гостей – приезжих волшебников и колдуний, – и атмосфера царила как на вечеринке. В наше небольшое королевство со всех сторон стекались маги-пенсионеры. Инстинкт повелевал им отдать все остатки могущества ради Большой Магии…

Нападение дракона

Меня разбудил Гордон Ван Гордон. Он так дергал меня за рукав, что я сразу поняла – случилось нечто из ряда вон выходящее. Мне снова всю ночь снились драконы, и далеко не все сны были приятными. Как раз в момент пробуждения на меня угрюмо смотрел Мальткассион. Он пытался мне втолковать, что это значило для него – быть драконом, но я по невниманию прослушала что-то очень важное и сама на себя злилась за это…
– Что за шум? – спросила я, открывая глаза.
– Красный телефон звонит!
– Нету у меня никакого красного телефона… А ты-то что делаешь в Башнях Замбини?
– Мы не в Башнях Замбини!
Он оказался прав. Мы находились в жилой части нашего офиса. Я вскочила и побежала вниз. Красный телефон держали рядом с мечом Чрезмером, под стеклянным колпаком, слегка напоминавшим крышку для сэндвичей. И вот теперь этот аппарат негромко, жалобно всхлипывал. Именно таким образом Охотнику надлежало узнавать о том, что дракон сотворил нечто противозаконное. Трясущимися руками я схватила трубку и стала внимательно слушать.
Новости были совсем не те, которые я хотела бы услышать…

Часы показывали пять утра. Солнце только-только расстилало по лугам косые лучи, когда я подъехала к Лонгтауну – городку, расположенному у самой границы Драконьих Земель. Возле замка дорогу пересекала желтая пластиковая лента с надписью «Работает полиция, вход воспрещен!», и я припарковала «Роллс-Ройс» рядом с внушительным скоплением полицейских машин. Потом представилась женщине-полисменше, и та повела меня к месту происшествия, минуя сотрудников МЧС и команды телевизионщиков, уже освещавших случившееся. Под ногами растекалась вода, я прикинула количество пожарных расчетов, и мне стало нехорошо.
– Вот мы снова и встретились, мисс Стрэндж, – сказал мне детектив Нортон. Они с сержантом Вилльерсом стояли возле опрокинутого восемнадцатиколесного грузовика. – Арестовать бы вас прямо тут за сокрытие сведений…
– Я же не знала тогда, что последней Охотницей окажусь.
– Это лишь ваша версия.
– Слушайте, с тех пор многое успело произойти, – сказала я им.
Они смерили меня взглядами.
– Немножко молода для того, чтобы Охотницей быть? – сказал затем Нортон.
Я не сводила с него пристального взгляда.
– Может, расскажете наконец, что тут произошло?
– Мы обнаружили на кабине отметины когтей.
Он жестом пригласил меня следовать за собой, и мы вместе подошли к огромной фуре компании «Объединенные Полезности», валявшейся посреди поля колесами вверх. Пламя буквально выпотрошило машину, а воды на борьбу с огнем ушло столько, что подтопленное поле превратилось в болото, и через дорогу текла грязь. Нортон указал пальцем. На борту грузовика, чуть ниже крыши, виднелись две большие зазубренные дыры. Так, словно кабину в самом деле стиснула огромная и очень сильная лапа, вооруженная прочнейшими когтями.
– А это не вандалы постарались? – спросила я, впрочем, довольно беспомощно.
Детектив Нортон посмотрел на меня, точно на идиотку.
– Это когти, мисс Стрэндж. Когти! Вчера вечером эта фура пропала в Глостере, и поди ж ты, куда ее занесло! Пожарные со всей уверенностью говорят, что на момент их прибытия следов от колес в поле не наблюдалось. А теперь посмотрите-ка вот сюда…
И он продемонстрировал мне жуткие разрушения ближе к корме грузовика. Там все было просто раздавлено, да так, что задний мост висел буквально на волоске.
– Все говорит о том, что грузовик сбросили с порядочной высоты.
– Стало быть, вы к чему клоните? – спросила я.
– А это уж вы мне должны сказать, мисс Охотница. На мой взгляд, улики свидетельствуют, что Мальткассион схватил грузовик и пытался уволочь его в Драконьи Земли, но не удержал и обронил по пути. После чего поджег, чтобы скрыть следы преступления.
– По-вашему, уничтожение грузовика может считаться «ущербом, причиненным скоту»?
– Это уже казуистика. Согласно Пакту, наказуемым деянием является ущерб, причиняемый собственности. А значит, что мы тут имеем? Дракона-правонарушителя!
– Не стоит торопиться с выводами, – сказала я, пытаясь приуменьшить инкриминируемое Мальткассиону деяние. Обвинение было очень серьезное. Дракон, признанный правонарушителем, автоматически признавался опасным, ибо не желал считаться с уложениями Пакта. Значит, он мог быть законным образом уничтожен. Это-то и скверно во всем, что касается предсказаний. Они имеют паскудное свойство сбываться…
Я спросила:
– Свидетели есть?
Нортон принялся разглядывать свои ботинки.
– Нет.
– Кто-нибудь что-нибудь слышал? Может, люди видели, как дракон тащил сюда грузовик?
– Нет.
– В таком случае, – сказала я, – согласно уложениям Пакта, я должна увидеть свидетельства как минимум двух нападений дракона, не подтвержденных свидетелями. Только после этого я смогу начать размышлять, а не объявить ли дракона правонарушителем.
Нортон рассерженно вскинулся.
– Но ведь все ясно как Божий день!
– Если вам все ясно, детектив, можете пойти и собственноручно его наказать, – ответила я. – Мне требуются улики повесомее этих.
С этими словами я покинула Нортона, поднырнула под заградительную полицейскую ленту, и на меня тотчас накинулась толпа журналистов.
– Так это было нападение дракона? – спросил репортер из «Прыща».
Я ответила:
– Непохоже.
– Тогда как вы поняли, что это не Мальткассион натворил?
– Я не утверждала, что это не он.
– А правду говорят, что в старшей школе вы посещали зоологический класс?
– Да.
– Вы действительно когда-то пожертвовали денег фонду защиты базонджи?
– Многие туда жертвуют…
– Вы намерены изучать Мальткассиона?
– Если смогу.
– Получается, вы кровно заинтересованы оставить дракона в живых?
– Что, что? – переспросила я, с трудом веря своим ушам. Вот, оказывается, какую линию они гнули!
– Мы просто задаемся вопросом, достаточно ли у вас квалификации для вынесения непредвзятого решения о смерти дракона. Быть может, ввиду явно имеющего место у вас конфликта интересов вам лучше делегировать право решения кому-то другому? Насколько нам известно, сэр Мэтт Гриффлон менее суток назад провел пресс-конференцию, где заявил о решительной готовности взять на себя ваши обязанности. Он с вами уже связался?
Я не стала отвечать и просто пошла к «Роллс-Ройсу», однако от них было просто так не отделаться. Ко мне подскочила репортерша.
– Софи Троттер, ВКНК, – представилась она. – Мисс Стрэндж, вы, наверное, робеете и трепещете в преддверии исполнения своего долга?
– До этого, – сказала я, – не дойдет.
– Но если Мальткассион отступит от Пакта, вы ведь предпримете действия по его уничтожению?
– Если отступит, то предприму.
– Как вам кажется, заявление короля Снодда о «неуверенности» в ваших способностях может повлиять на ваше решение об отставке?
Я остановилась так резко, что вся толпа журналистов едва не уткнулась мне в спину.
– Король Снодд вот так прямо и выразился?
– Да, вчера поздно вечером на пресс-конференции сэра Мэтта Гриффлона. Он предложил вам сложить с себя полномочия и одобрил кандидатуру сэра Мэтта. Если мы правильно понимаем, подобное предприятие не противоречит условиям хартии об Охотниках?
– Верно, я имею право передать мою должность… но только рыцарю, – пробормотала я. И сообразила, что меня постоянно переигрывали. Что называется, на каждом ходу. Мэтт Гриффлон не зря звался «сэром». Он был возведен в рыцарское достоинство, и отнюдь не вчера.
– Так вы подадите в отставку? – домогалась ответа Софи Троттер.
– Послушайте, – сказала я, не сумев скрыть раздражения. – Я – последняя Охотница на драконов. И я намерена, сколько хватит сил и умений, поддерживать законность в том виде, в каком ее излагает Пакт с драконами от тысяча шестьсот седьмого года. Других планов у меня нет и не предвидится. А теперь извините…
Я забралась в кабину бронированного «Роллс-Ройса». Гордон Ван Гордон уже сидел за рулем, и мы сразу поехали обратно, прочь от этой толпы.
– Ты в порядке? – спросил мой подмастерье.
– В полном, – ответила я. – Если не считать того, что я действительно мечтала изучать Мальткассиона. Неторопливо, с толком и расстановкой. А теперь надежды на это, похоже, не остается.
Гордон кивнул на перевернутый грузовик, одиноко торчавший посреди поля.
– Что это вообще было?
Я ответила:
– Вилльерс думает, что это было драконье нападение. Прикинь, здоровенная фура, проткнутая когтями и сброшенная с высоты! Но даже если это и натворил Мальткассион, в чем лично я сомневаюсь, это еще не повод лишать его жизни. Вот если он повадится охотиться за грузовиками, мне, может, и придется что-то предпринимать. Хорошо хоть, никто не погиб! Пока нет жертв, я могу тянуть и тянуть резину. Хоть целый месяц.
– Но если не Мальткассион, тогда кто?
– Почем знать? И Херефорд мог приложить руку, и Брекон. Для обоих Драконьи Земли имеют огромное стратегическое значение. И кто из них говорит правду, поди разбери. Герцога послушать – ему вообще без надобности лишняя территория, он, наоборот, боится вторжения. А король Снодд твердит, что Брекон спит и видит захватить Земли и встать на нашей границе. И поскольку у меня нет вразумительного критерия, чтобы выяснить, за кем правда, я просто как бы сократила обоих. Ну, как числитель и знаменатель в алгебраическом уравнении. Придется соображать и делать выводы по ходу событий!
Больше мы не разговаривали до самого дома. Там тоже было не продохнуть от репортеров, но я счастливо отвертелась благодаря Гордону, который завез меня прямо в гараж. Новости о моем отказе убить дракона по первому же плохо обоснованному подозрению успели распространиться. Последовало несколько малоприятных звонков, и я сочла за благо оставить трубку висящей на шнуре. Потом под окнами собралась толпа народу, которая скандировала всякие оскорбительные кричалки, обвиняя меня в трусости и в чем-то еще. Это длилось около часа, пока в мою защиту не выступили поборники прав животных. Началась потасовка, вмешалась полиция, были пущены в ход водометы и слезоточивый газ…
Никто, по-моему, особо не пострадал, только в дом к нам, разбив переднее окно, влетел кирпич.
– Чайку не хочешь? – мастерски подгадав время, спросил Гордон. – Я тут, кстати, еще кекс испек…
– Спасибо.

Мистер Хокер

За завтраком я перечитывала «Учебник Охотника на драконов» и как раз добралась до наставления, как точить Чрезмер с помощью банана, когда в дверь постучали, причем достаточно резко. Я открыла. Передо мной стоял невысокий мужчина в потасканном костюме. Справа и слева от него высилось двое здоровяков – оба на редкость длиннорукие, с набитыми костяшками.
– Да?
– Мисс Стрэндж? Охотница на драконов?
– Да, да?
– Меня зовут мистер Хокер. Я представляю «Хокер и Сиддерли» – агентство по взысканию долгов.
У меня в голове тотчас зазвенели тревожные звоночки. Я, в общем, предчувствовала, что король Снодд примется всячески осложнять мне жизнь, но подобного все же не ожидала. Хокер вручил мне целую коробку документов, сплошь скрепленных судебной печатью королевства и ужасно официального вида. Да что уж там, я и не сомневалась, что все было сугубо официально, сугубо законно… и сугубо нечестно.
– Что все это значит? – спросила я Хокера, который явно наслаждался происходившим.
– Данная собственность была предоставлена в бесплатное пользование от имени королевства около трехсот лет назад, – пояснил он. – Однако сейчас выяснилось, что это была канцелярская ошибка.
– Выяснилось, я полагаю, не далее как сегодня поутру?
– Угадали. Так вот, задолженность по арендной плате, задолженность за электричество, за газ и так далее. За все триста лет!
Я сказала:
– Я всего два дня здесь живу.
Но Хокер – а скорее всего, коллективный разум королевских советников – и это предусмотрел.
– Будучи Охотницей, вы по закону держите ответ не только за себя самое, но и за своих предшественников. Королевство много лет проявляло снисходительность и великодушие, но нынче, знаете ли, обстоятельства изменились. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – На сегодняшний день ваш долг составляет девяносто семь тысяч четыреста восемьдесят два мула и сорок три пенса.
Я похлопала себя по карманам, вытрясла какую-то мелочь и вручила ее взимателю долгов, которого это почему-то не рассмешило. Я спросила его:
– Сколько еще я вам должна?
– По-моему, – сказал он, – вы не до конца понимаете всю серьезность своего положения, мисс Стрэндж. У меня тут ордер на ваш арест. Не станете платить или окажетесь неплатежеспособной – и сядете в тюрьму за долги.
Судя по его тону, именно так поступить со мной он и собирался. Оставалось только предполагать – король решил, что некоторая отсидка за решеткой сделает меня сговорчивее. Но я не собиралась просто так вдевать руки в наручники. Я попросила мистера Хокера подождать и попросила Гордона принести наши финансовые бумаги. Брайан Сполдинг, помнится, говорил, что у нас имелись в банке какие-то средства…
– Сколько у меня времени, чтобы все заплатить?
Мистер Хокер улыбнулся, а один из громил захрустел костяшками, разминая кулаки.
– Нам не вполне чуждо понятие о честной игре, – со злорадным торжеством ответил сборщик долгов. – Десять минут.
– И как у нас там? – спросила я Гордона, как раз подошедшего с нашей банковской отчетностью.
– Не очень весело, мэм, – вздохнул тот. – Похоже, у нас на счету неполных две сотни мула.
– Ох, жалость какая, – сказал Хокер. – Офицеры, арестуйте ее.
Здоровяки-полицейские шагнули было вперед, но я вскинула руку.
– Погодите!
Они остановились.
– Вы что-то говорили про десять минут, или мне послышалось?
Хокер впервые улыбнулся по-настоящему и засек на часах время.
– Полагаете, вам удастся собрать сто тысяч мула за… ну-ка… восемь минут?
Я принялась очень быстро соображать.
– А знаете, – сказала я ему, – я действительно думаю, что сумею.

Снова Мальткассион

Часом позже я снова катила по направлению к Драконьим Землям, и мой бронеавтомобиль был сверху донизу обклеен стикерами «Искристой Шипучки», а дверцу украшали крупные буквы, гласившие:

Охотница на драконов
Личный спонсор — 
«Искристая Шипучка Inc.» 
Напиток Победителей! 

Вот так-то. Иной раз приходится идти на сделку с совестью во имя высшего блага. Когда мистер Хокер засек время, я пулей вылетела наружу и чуть не за галстук схватила представителя «Шипучки», бдившего снаружи. После чего он и его сосед – посланник «Вкусняшки» позвонили каждый своему боссу и устроили небольшой аукцион, оспаривая мое участие в их рекламе. Зерновые хлопья сдались на девяносто пяти тысячах мула, но газировка, не дрогнув, согласилась выплатить заветные сто тысяч. Сделка, которую мы заключили, была очень простой. Всякий раз, появляясь на публике, я должна была надевать курточку и шапочку с их эмблемами и обязывалась разукрасить в этом же духе и боевую машину. Я обязывалась появиться в пяти рекламных роликах и не предпринимать никаких действий, порочащих доброе имя выпускаемого ими продукта. В качестве альтернативы мне отсвечивала долговая яма, так что особого выбора у меня не было…
Зато любо-дорого было посмотреть, как разъярился Хокер! Он срочно вызвал законников и сделал все, чтобы уклониться от принятия долга, но я сделала слишком неожиданный ход, и у них не получилось. Я прекрасно понимала, что одержала далеко не окончательную победу, но первый раунд остался за мной.
И потом, «Искристая Шипучка» мне, что греха таить, нравилась…

Еще на подъезде я заметила, что народу кругом Драконьих Земель явно прибавилось. Вдоль всей линии сторожевых валунов, сколько хватал глаз, тянулась пятисотметровая полоса разномастных палаток, перемежавшихся полевыми кафе, туалетами, большими общественными шатрами, пунктами первой помощи и площадками для машин. Новости успели добраться до самых глухих уголков, и из отдаленных королевств продолжали прибывать люди. По слухам, претенденты на землю приезжали даже с континента и, желая хоть что-нибудь застолбить, старательно выдавали себя за уроженцев Несоединенных Королевств. Говорили, будто в Оксфорде задержали целый вагон, полный нелегалов-датчан. Нашли их по запаху: скандинавов выдало любимое лакомство – маринованная селедка.
До урочного часа – воскресного полдня – оставалось чуть более суток. Если пророчество сбудется и защитное магическое поле исчезнет, вся эта публика ломанется расхватывать землю. Жуткая, верно, будет давка… Согласно оценкам, на триста пятьдесят квадратных миль территории претендовало уже шесть целых две десятых миллиона людей. Опять-таки согласно оценкам, земли будут разобраны часа за четыре, причем большинство желающих останутся с носом. Предполагалось, что число пострадавших достигнет двухсот тысяч, а неизбежные драки из-за земли обещали унести до трех тысяч жизней.
Я пересекла границу на машине и, благо местность позволяла, повела машину на холм, к логову Мальткассиона. День стоял очень погожий, и на Землях, как прежде, царил чудесный покой. Птицы вили гнезда, над дикими цветами, изобильными на незагаженной почве, с гудением трудились пчелы. Тоже дикие, вероятно.
Мальткассион почесывал спину о ствол старого дуба. Огромное дерево натужно постанывало и кряхтело.
– Привет, мисс Стрэндж! – жизнерадостно окликнул меня дракон. – Чем обязан?
– Поговорить надо.
– Только сделай милость, приободрись немножко! А то, глядя на тебя, самому плакать хочется!
– Так ты, выходит, не в курсе, что там творится? – спросила я, указывая рукой в направлении внешнего мира и чувствуя себя совершенно несчастной.
– Почему же, полностью в курсе, – ответил Мальткассион. – Вы, люди, какую часть спектра называете видимой? От фиолетового до красного, по-моему?
Я кивнула, присаживаясь на камень.
– На мой взгляд, не самый удачный выбор, – сказал дракон и прекратил чесаться, к немалому облегчению дуба. – Мой спектр существенно шире. Он охватывает все частоты электромагнитных волн…
– Не пойму, к чему это ты, – сказала я, ковыряя палочкой ссохшуюся землю.
– Попробую объяснить, – продолжал Мальткассион. – Воспринимать только то, то вы называете видимым спектром, – это все равно, что слушать симфонию, но слышать только ударные. Дай я попробую тебе описать то, что вижу я. С нижнего края спектра – длинноволновые радиоволны. Они извиваются медленно, точно сонные змеи. Дальше переливаются красками средние и короткие волны. Иногда они струятся яркими вспышками со стороны солнца. Я вижу, как пульсирует радар за холмами, он кажется мне лучом маяка. А точечное излучение этих ваших странных маленьких устройств – мобильных телефонов – точно капли дождя, падающие на поверхность пруда. Я вижу, как работают микроволновки, а инфракрасный диапазон рассказывает мне о холоде и тепле… Дальше идет участок спектра, который доступен и вам. Потом начинается область ультрафиолета и так далее вплоть до рентгеновских лучей, для которых прозрачно большинство материалов. Когда-то у меня был родственник, который хвастался, будто его зрению были доступны еще более высокие частоты гамма-лучей, но, честно говоря, что-то я сомневаюсь… Вот какую картину я вижу, мисс Стрэндж. Мой мир переливается и сверкает, но вам не дано увидеть его таким… И, кстати, такие способности даны мне не только ради забавы. Видите вот это?
И он показал мне на свое ухо. Оно сворачивалось и разворачивалось позади глаза и имело тонкое сетчатое строение, напоминая прожилки листка. Мальткассион развернул его передо мной и покрутил им туда и сюда, потом снова сложил.
– Все чувства драконов, – сказал он, – гораздо острее, чем у людей. Я запросто принимаю сигналы вашего телевидения и радио. Более того, я могу их читать . Я ловлю шестьдесят семь телеканалов и сорок семь радиостанций. В частности, мне очень понравилось твое выступление на шоу Йоги Бэйрда…
– А кабельное? Тоже смотришь?
– По счастью, от этого я избавлен.
– Короче говоря, ты осведомлен о том, что происходит снаружи?
– И очень неплохо. Стоило Маркони построить первые передатчики, как планета начала становиться такой шумной! Я, конечно, умею отгораживаться – примерно так, как вы прикрываете глаза от яркого света, но, согласись, в ясный день солнце даже сквозь веки просвечивает… Вот и со мной так же. Как бы постоянный звон в ушах, только в зрительном смысле.
– Стало быть, ты слышал об утреннем происшествии? О перевернутом грузовике? Полиция считает, что это ты его пытался уволочь, а потом сжег.
– Ну да, слышал. Мне, конечно, только грузовыми фурами интересоваться, когда у меня и водительских прав-то нет… Ты сегодня обедала?
Я так и вскочила, мой голос сорвался.
– Мальткассион, ты хочешь сказать, будто тебя это не волнует? Там тьма-тьмущая народу только и ждет, чтобы ты помер, и они кинутся расхватывать землю!
Дракон медленно опустил и вновь поднял веки, открывая драгоценные глаза-самоцветы.
– Когда-то, – сказал он, – это вправду меня волновало. Но теперь я стар. И я уже очень давно ждал, чтобы ты скорее пришла. Дело в том, что электромагнитный спектр не исчерпывает всех областей нашего зрения. Мы видим не только радиоволны или даже гамма-лучи. Нам доступны туманные сферы потенциальных исходов…
– То есть будущее?
– Точно! – Мальткассион воздел когтистый палец. – Будущее. Непознанная страна, куда все мы так или иначе движемся и куда мы однажды придем. Только не надо слушать тех, кто утверждает, будто все там предопределено. Максимум, на что способен самый даровитый предсказатель, это объявить тебе наиболее вероятную версию грядущих событий. А дальше уже все зависит от нас – принять ли эту версию как должное или попытаться что-нибудь изменить. Очень просто плыть по течению, но для того, чтобы с ним бороться, требуется немалое мужество. Давным-давно было предсказано, что Охотник, который переживет последнего из нашего рода, будет молодой женщиной, наделенной не средним умом, замечательными талантами и благородством души. Она наконец освободит нас…
Я не очень-то узнала себя в этом пафосном описании и даже спросила:
– А ты уверен, что я – именно та Дженнифер Стрэндж, которая требуется? Может, опять ошибочка вышла?
Но дракон внезапно переменил тему.
– В пророчестве есть и еще кое-что, но все очень туманно… Когда-то я помнил, но передумал с тех пор столько дум, что так сразу и не соображу!
– Значит, тебе известно, что король Снодд и герцог Бреконский держат наготове войска?
– О да. Пока все идет по плану, мисс Стрэндж.
– По плану? Неужели это ты все подстроил?!
– Ну, не все. Придется тебе поверить мне на слово.
– Не понимаю…
– Поймешь, маленький человечек. Со временем все поймешь… А теперь оставь меня. Увидимся поутру в воскресенье, только меч прихватить не забудь.
– А вот не приду! – сказала я настолько вызывающе, насколько это вообще возможно в присутствии сорокатонного огнедышащего дракона.
– А вот и придешь, – утешил меня Мальткассион. – Это уже не зависит от твоей воли, как, впрочем, и от моей. Большая Магия уже начинает движение, и ничто уже не остановит ее…
– Так это и есть Большая Магия? В смысле – ты, я и Земли?
Он как-то очень по-человечески передернул плечами. Получилось почти смешно.
– Я не знаю. Я не вижу дальше воскресного полдня, и причина тому, полагаю, только одна. Предсказания сбываются оттого, что люди очень хотят увидеть их сбывшимися… Наблюдатель всегда влияет на ход событий, а поскольку в данном случае наблюдателей у нас миллионы, итог практически гарантирован. Мы с тобой – лишь мелкие участники чего-то очень большого… А теперь оставь меня. Увидимся в вокресенье.
Я очень неохотно ушла от него. Вопросов у меня по-прежнему было куда больше, чем ответов.
К тому времени, когда я снова очутилась в Башнях Замбини, успели появиться новые – все как одно голословные – заявления о «правонарушениях» Мальткассиона. Меня вызывали освидетельствовать оба случая, так что в Башнях я не задержалась.
Детектив Нортон поджидал меня, загодя расплываясь в злорадной ухмылке.
– Жду не дождусь послушать, как вы и теперь станете мне доказывать, что это не дракон натворил! – проговорил он с недобрым смешком.
Выведя меня на полевую дорогу за деревней, называвшейся Гудрич, он жестом указал мне на полосу выгоревшей земли. Отметина была примерно как на рубашке – от перегретого утюга, только очень большого. Она имела конкретные очертания человеческого тела с раскинутыми руками. Ее вид очень мне не понравился.
– Обгоревшая земля и отсутствие тела, – сказал детектив. – Классические признаки драконьего нападения. А кроме того… – он даже помедлил ради драматического эффекта, – у меня есть свидетель!
И он представил мне сморщенного старика, пропахшего марципаном. Он все время ел эту гадость из бумажного кулька и еле стоял на ногах, а язык у него заплетался.
– Сэр, расскажите Охотнице, что вы видели!
Старик кое-как сфокусировал на мне взгляд. Потом, сипя и заикаясь, понес что-то об огненных шарах и жутких звуках в ночи. И о том, как его приятель вот только что был рядом с ним, а потом – р-раз! – и исчез. Он даже продемонстрировал мне свои опаленные брови.
– Достаточно вам? – уже совсем не шутливым тоном спросил детектив Нортон.
– Нет, – ответила я. – Мальткассиона кто-то хочет подставить. Я с ним разговаривала неполных два часа назад. А этот ваш свидетель на суде и десяти минут не продержится. Чтобы выдвинуть обвинение против дракона, нужна такая же сумма доказательств, как и против любого другого живого существа!
– Ох, до чего же вы мне надоели! – сказал детектив. – Я больше двадцати лет в полиции прослужил! Кто, по-вашему, все это натворил, если не Мальткассион?
– Кто-то, кому невтерпеж заполучить Драконьи Земли. Допускаю, что это король Снодд. А может, и Брекон. У обоих ого-го какой интерес к драконьим владениям…
– Да вы с ума сошли! – Детектив наставил на меня палец. – Хуже того, вы опасны! Обвинять короля в пособничестве убийству? Вы хоть представляете, что с вами будет, если я об этом кому-нибудь расскажу?
Он так и впился в меня взглядом, но я не отвела глаз.
– Ладно, шут с вами, – сказал он наконец. – Поехали, у нас еще одно происшествие.
Одолев десять миль в направлении Питерстоу, он остановил машину, и я увидела целое поле, усеянное останками растерзанных коров. Животные были буквально порваны в клочья. Зрелище было не из самых приятных, тем более что стояла жара, и над мертвой плотью весело гудели рои мух.
– Семьдесят две телки, – сообщил мне Нортон. – Ни одной уцелевшей. Разорваны когтями, мисс Стрэндж. Когтями вашего приятеля Мальткассиона. Вы обязаны оградить тех, кто вверен вашей защите. Сделайте свое дело! Мальткассион, должно быть, свихнулся от старости. Защитите от него королевство!
– Он этого не делал.
Нортон положил руку мне на плечо.
– Если честно, мисс Стрэндж, нет никакой разницы, он это или не он. Имеет значение только то, что мы имеем три не связанных эпизода. Можете свериться с «Учебником Охотника на драконов».
Но мне не требовалось сверяться. Я и так знала, что он был прав. Три эпизода, отмеченных характерными признаками драконьего нападения, были необходимы и достаточны. Так гласили правила, столетия назад установленные Могучим Шандаром и ратифицированные Советом драконов. Может, судьба моя действительно состояла в убийстве драконов? Я же, как-никак, была Охотницей…

Сэр Мэтт Гриффлон

Когда я подъехала к унаследованному от Брайана Сполдинга дому, дверь стояла открытая. И нигде никаких признаков Гордона. Вместо него за кухонным столом, почитывая «Учебник Охотника», сидел потрясающей наружности человек. С длинным подбородком и густыми, волнистыми светлыми волосами. Когда я вошла, он вежливо встал и выдал совершенно ослепительную улыбку. Я узнала его мгновенно, но на всякий случай притворилась, что нет, и спросила:
– Неужели ко мне пожаловал победитель мужского конкурса красоты?..
– Меня зовут сэр Мэтт Гриффлон, – ответил он звучным низким голосом, от которого в угловом буфете зазвенели чашки. – Наш милостивый монарх, Его Величество король Снодд Четвертый велел мне лично изучить процесс убийства дракона и присмотреть за процессом, дабы это прискорбное дело завершилось как можно скорее и ко всеобщему удовлетворению. Он наделил меня самыми широкими полномочиями, так что любое мое распоряжение должно рассматриваться как прямой приказ короля!
Он был до того уверен в себе, что меня аж затошнило.
– Простите, – сказала я, – как, вы говорите, вас звать?..
Он смерил меня оскорбленным взглядом.
– Думается, вы не осознаете всей серьезности ситуации, – сказал он затем. – Улики собраны, случай совершенно ясен. Мальткассион нарушил Пакт и должен быть уничтожен.
– Улики, – сказала я, – вполне можно и подделать.
Сэр Мэтт показал мне «Учебник».
– Поддельные они или нет, – сказал он, – а Охотник должен руководствоваться правилом: три нападения – и дракон подлежит уничтожению. Нынешнее расследование уже перешагнуло черту, когда нужно что-то доказывать. Если у вас просто духу не хватает исполнить свой долг, передайте его другому!
Он хорошо знал, что говорил. Правила гласили четко и ясно, и я была ими связана.
Я сказала:
– Я сама исполню свой долг.
– И убьете дракона?
– Если мне велит долг.
Он повысил голос:
– Плохой ответ!
Я с жаром ответила:
– Никто не может занять мое место, пока я сама на это не соглашусь.
– Так ты завалишь дракона? ДА или НЕТ!
– Если дракон нарушил Пакт, я исполню свой долг!
– ДА или НЕТ?!
Теперь он натурально орал на меня. И я орала в ответ.
– НЕТ! – завопила я во всю силу голоса.
Рыцарь замолчал. Потом проговорил нормальным тоном:
– Примерно этого я и ждал. Король Снодд полагает, что эта чешуйчатая тварь околдовала тебя, и теперь я думаю, что государь не ошибся. Нужно что-то предпринять по смещению тебя с должности. Ты уже расписалась в неспособности выполнить как свои основополагающие обязанности в качестве Охотницы, так и долг верного херефордского гражданина…
– Послушайте, Гриффлон, – сказала я ему, намеренно опустив «сэра», ибо знала, что это его обозлит, – почему бы вам просто не убраться подобру-поздорову домой? Вы ведь станете Охотником только через мой труп!
Устремленный на меня взгляд Гриффлона стал откровенно опасным, и я слегка испугалась, как бы он не воспринял мою последнюю фразу в качестве руководства к действию. И точно.
– Вы нарываетесь, мисс Стрэндж, – пробормотал Гриффлон. – Ваш упорный отказ убить дракона не доведет вас до добра. Хотя бы потому, что любой человек, первым подобравший меч Охотника после насильственной смерти этого последнего, становится, по условиям Пакта, его преемником…
Увы, это опять была сущая правда. Точнее, Старая Магия времен Мушада Васида. Если Охотник погибал насильственной смертью, его место мог занять любой. Все, что требовалось, – первым положить руку на рукоять Чрезмера.
Сэр Мэтт Гриффлон как-то достаточно гадко улыбнулся и сделал шаг в мою сторону. А у меня под рукой не было совершенно никакого оружия. Да и будь оно – правду сказать, я навряд ли сообразила бы, как им воспользоваться…
– Драться не советую, хуже будет, – сказал он и вытащил из кармана небольшой кинжал. – Стой смирно – и никакой боли не испытаешь.
Как на грех, он стоял между мной и дверью. Я лихорадочно обдумывала прыжок в окно, но тут раздалось одно-единственное слово. Такое короткое и простое слово, но Гриффлон, услышав его, превратился в статую, а я почувствовала, что спасена.
Слово было «кварк», а произнес его Кваркозверь.
– Кварк, – повторил он. И бестрепетно заслонил меня от Гриффлона.
Невероятно красивый несостоявшийся убийца уставился на моего питомца, на глазах утрачивая присутствие духа. Кваркозверь же приоткрыл пасть и самым угрожающим образом принялся вращать все пять своих хищных зубов.
– Отзовите его, мисс Стрэндж…
– Ага, и позволить вам меня спокойно зарезать? По-вашему, я такая непроходимая дура?
– Кварк, – подал голос Кваркозверь и шагнул в сторону Гриффлона. Тот нервно попятился.
– Вам не удастся вечно прятаться за своего кваркозверя, мисс Стрэндж…
– Завтра воскресенье, – уведомила я рыцаря. – Как только будет установлено, что пророчество о смерти Мальткассиона было напрасным, мне уже ни за кем и ни за чем прятаться не придется.
Он в последний раз наградил меня свирепым взглядом и быстро выбежал за дверь. Кваркозверь уселся на коврик и поднял на меня большие лиловые глаза.
– Умница, – сказала я ему. – Спасибо, малыш!

Потом я выглянула в окно. Толпу, вроде бы только что прочно там окопавшуюся, словно корова языком слизнула. В воздухе пахло войной, то есть я перестала быть новостью номер один. Снаружи торчали только оруженосцы сбежавшего сэра Мэтта. Вероятно, присматривали, чтобы я не дала деру. Я вернулась в дом, заперла двери и включила «ящик», как раз вовремя, чтобы поспеть к очередному выпуску утренних новостей.
Король Снодд толкал речь о том, что Драконьи Земли исторически являлись частью Херефорда. О том, что в эти судьбоносные дни страна должна была еще теснее сплотиться. И дать сокрушительный отпор вероломному герцогу Бреконскому, дабы защитить «все, что мы знаем и любим». Я выключила телевизор и поплелась на кухню.
Там меня ждала записка от Гордона Ван Гордона.

Дорогая мисс Стрэндж, 
простите меня, но я уезжаю. Я должен присмотреть за своей матушкой, у которой разыгралась подагра. Желаю вам удачи и всех благ в это нелегкое для вас время. Надеюсь, у вас хватит мужества следовать тому пути, который кажется вам правильным. 
Ваш Гордон Ван Гордон. 

– Трус, – сердито буркнула я, разрывая записку и бросая клочья в мусорную корзину. Потом уселась и стала обдумывать свой следующий шаг.
Полчаса спустя, когда мне так ничего толкового в голову не успело прийти, раздался громкий стук в дверь. Щетина на загривке у Кваркозверя тотчас поднялась дыбом.
– Кто там? – громко крикнула я, не торопясь подходить.
– Полиция! – ответили из-за двери.
– Что вам нужно?
– Кваркозверь признан опасным животным, – сообщил мне бесстрастный голос из-за двери. – Держать его в качестве домашнего питомца – противозаконно.
– Это с каких пор?
– Со времени вступления в силу королевского указа, то есть уже семь минут.
– Кваркозверь необходим мне для личной защиты, – остро чувствуя свою беспомощность, ответила я.
– Король Снодд это учел, – рявкнул снаружи офицер. – Его Величество прислал сэра Мэтта Гриффлона, который возьмет на себя заботу о вашей безопасности.
У меня мурашки по спине пробежали.
– Гриффлон хочет убить меня, чтобы занять место Охотника!
С той стороны некоторое время молчали.
– Вы одурманены колдовством дракона, мисс Стрэндж, – услышала я затем. – Сэр Мэтт пытался вам помочь, а вы натравили на него кваркозверя. Король Снодд дал слово, что с вами ничего скверного не случится. Королевство не может дать гарантии выше, чем эта! – И офицер добавил покровительственным тоном: – Никто не собирается обижать ни вас, ни вашего кваркозверя. Мы стремимся всего лишь помочь вам!
Я осторожно выглянула в окно… Улица опять была перекрыта, против двери торчали сразу три полицейских автомобиля. Я насчитала не менее дюжины полисменов, причем двое из них были в защитных доспехах. Они держали наготове клепаный титановый ящик, в который намеревались заключить Кваркозверя. Титановый лист полдюйма толщиной был чуть ли не единственным материалом, способным посрамить его зубы. А поодаль стоял сэр Мэтт Гриффлон, и по всему выходило, что операцией командовал именно он.
– Пожалуйста, Дженнифер, – сказал полицейский. – Откройте дверь.
– Сейчас, погодите минуточку! – крикнула я, бросаясь к тыловому окошку. Там, в переулке, тоже стояла полиция. Я была в ловушке.
– Беспредметный разговор у нас получается, мисс Стрэндж, – сказал офицер, когда я вернулась к двери. – Либо вы по доброй воле выдадите кваркозверя, либо мы взломаем дверь и заберем его силой. А вас еще и арестуем за неподчинение высочайшему указу. И если ваш кваркозверь хотя бы косо посмотрит на нас, у нас не останется иного выбора, кроме как применить летальные спецсредства. Так что выбор за вами, мисс Стрэндж. Даю вам минуту на размышление!
Я посмотрела на Кваркозверя, стоявшего рядом со мной.
– Четырнадцать против двоих, малыш, – шепнула я ему. – Что скажешь, дружище?
– Кварк.
– Так я и думала, что ты это скажешь. Только я им тебя сдавать в обмен на свою шкуру не собираюсь… Давай смекалку проявим?
Я подбежала к «Роллс-Ройсу» и отстегнула Чрезмер. Кваркозверь следил за моими действиями со все возрастающим интересом. Я размахнулась и шарахнула мечом… по стене. Могучий клинок врезался в кирпичную кладку и рассек ее, точно мокрую промокашку. Еще пара взмахов, и мы ввалились к соседям.
– Простите, – сказала я изумленному обитателю дома. Он себе тихо-мирно смотрел по телевизору «Снодд против Брекона: война в прямом эфире», и тут, нате вам, падает стена и прямо в комнату запрыгивает Охотница, да еще в обществе кваркозверя!
Мы у него в гостях, впрочем, не задержались. Я просто перебежала комнату, держа в руках меч, и почти без задержки проникла в следующее помещение. Это оказалась прачечная самообслуживания. Меч повредил одну из стиральных машин, и вода потоком хлынула на пол. Сзади гулко бухнуло: это полиция подорвала нашу дверь. К тому времени мы с Кваркозверем успели покинуть прачечную и вломиться в следующий дом. По счастью, он пустовал. Еще одна прорубленная стена – и мы выскочили под открытое небо. Чрезмер был слишком велик и увесист, я не надеялась убежать с ним далеко и сочла за лучшее спрятать его под кучей какого-то мусора. И мы с Кваркозверем ломанулись в лабиринт переулков Старого Города, что позади собора.
Когда сзади раздались крики, я остановилась. Вечно бегать от погони было все равно невозможно. Мой «Фольксваген» стоял совсем в другой стороне, а Драконьи Земли, где меня защитило бы магическое поле границы, – в двадцати милях.
– Беги, – сказала я Кваркозверю. – Прячься! Заляг на дно!
Он ответил мне страдальческим взглядом и изобразил целую пантомиму, убеждая меня, что его место было здесь, рядом со мной. Пришлось изобразить хозяйский гнев и прикрикнуть, и только тогда он нехотя побежал прочь. После этого я намеренно показалась на глаза сэру Мэтту и офицерам – и дала стрекача в направлении, противоположном тому, куда скрылся Кваркозверь.
Я неслась узкими улочками, опережая Гриффлона и офицеров едва ли ярдов на сто. Свернула влево, потом вправо… и оказалась возле Башен Замбини.
Я задыхалась, удача изменила мне, голова отказывалась хоть что-то придумать. Плоховато соображая, что делаю, я кинулась внутрь и вдвинула засов…
Я очень надеялась, что волшебник Мубин успел вернуться и придет мне на выручку. Но почти сразу поняла, что в огромном старом здании не было ни души. Гулкие коридоры бывшей гостиницы встретили меня жутковатым молчанием. Ни гула, ни статического напряжения, ни странных явлений… Вообще ничего!
Волшебники оставили свой дом. Ушли все, даже психи с одиннадцатого этажа.
Я влетела сквозь раскрытые двери в Пальмовый Дворик, думая где-нибудь спрятаться, но в следующий миг мое сердце упало. У фонтана сидела леди Моугон. Сидела, сложив руки на коленях и как-то очень прямо, точно аршин проглотив. Я обратила внимание, что одета она была в еще более черные, чем обычно, кринолины, дополненные перчатками и вуалью. И в таком-то похоронном прикиде она ждала здесь меня. Я поняла это сразу. И догадалась, что в Пальмовый Дворик меня направило простенькое заклятие Моугонихи.
– Добрый вечер, леди Моугон… – произнесла я растерянно.
– Я ждала тебя, Дженнифер.
– Послушайте, леди Моугон, – начала я. – Может, в данный момент мы с вами и не особенно ладим, но завтра в полдень должна случиться Большая Магия, и я обязана непременно быть там…
Больше ничего сказать я не успела. Со стороны парадной двери долетел резкий хлопок – это полицейские отстрелили запор. Потом что-то крикнул сэр Мэтт. Затопали тяжелые шаги – в вестибюль ворвалось как минимум шестеро, поднялся крик…
– Сэр Мэтт? – окликнула леди Моугон. – Вы не заглянете сюда, в Пальмовый Дворик?
Сэр Мэтт шагнул в двери и почтительно поклонился Моугонихе.
– Леди, – сказал он. – Вы не хотите нам ее выдать?
Повисла одна их тех долгих пауз, которые запоминаются как бесконечные. Я закрыла глаза…
– Я с самого утра не видела эту паршивку, – раздался голос леди Моугон. – Как найдете ее, непременно пришлите нахалку ко мне!
– Пожалуйста, не сердитесь за недостаток доверия, – сказал сэр Мэтт и жестом велел офицерам обыскать дворик. Когда сам он шагнул вперед, леди Моугон тихо опустила ладонь мне на плечо. Сэр Мэтт не мог меня не заметить… но именно это и произошло. Я с облегчением перевела дух. Леди Моугон магическим образом исключила меня из его поля зрения. То есть пока я буду стоять смирно и не шуметь, меня никто не увидит.
– Все чисто, сэр, – доложил полицейский. И рысью убежал обыскивать другие помещения.
– Все равно она далеко не уйдет, – пробормотал Гриффлон. – В Старом Городе все ходы-выходы перекрыты! – Он вновь повернулся к леди Моугон и сказал ей, понизив голос: – Если обнаружится, что вы ее спрятали, я вернусь. И моя месть будет страшна!
Она ответила ему взглядом, достойным вдовствующей императрицы…
Скоро сэру Мэтту пришлось свернуть обыск. Наши колдуны опасались воров, и почти в каждой комнате несанкционированных вторженцев поджидали страшилки, причем очень нешуточные: здоровенные бравые офицеры очень скоро насмотрелись такого, что начали заикаться от ужаса. Спустя каких-то пять минут правоохранители спешно убрались, и леди Моугон сняла руку с моего плеча.
– Большой Магический Взрыв – дело слишком серьезное, – тихо проговорила она, избегая смотреть мне в глаза. – В свете этого мне приличествует забыть о наших с тобой разногласиях. Постарайся как следует выспаться, а я постерегу.
– Леди Моу…
– Это всего лишь мой долг, – сказала она. – И не более.
Я не стала больше ничего говорить, просто пошла разыскивать Тайгера.

Побег из Башен Замбини

Леди Моугон сдержала данное слово. Она просидела в вестибюле всю ночь, охраняя мой сон. Люди Гриффлона периодически возвращались проверить, не появилась ли я, но леди Моугон всякий раз награждала их таким свирепым испепеляющим взглядом, что непугливые в общем-то полицейские натурально удирали вон, поджав хвосты.
А мы с Тайгером, засев внизу, на обширной кухне, проговорили допоздна. Около часу ночи в прачечной что-то гулко бухнуло, да так, что мы аж подпрыгнули. Но это оказался всего лишь мой Кваркозверь, умудрившийся незамеченным просочиться в Башни Замбини через канализационный сток прачечной.
Ранние утренние радиорепортажи засвидетельствовали, что численность толп кругом Драконьих Земель перевалила за восемь миллионов, и воздух так и вибрировал от всеобщего нетерпения. Ни король Снодд, ни сэр Мэтт с особо важными заявлениями больше не выступали. Оставалось только предполагать, что меня все еще усердно разыскивали.
Нестабильная Мэйбл напекла нам блинов к завтраку. Особая стопка блинов предназначалась Кваркозверю, который любил их на порошке карри вместо муки.
Тайгер сходил на разведку и доложил:
– У каждого выхода стоит не менее трех королевских гвардейцев.
Это были скверные новости.
– Мне нужно достать Чрезмер из помойки, куда я его закопала, и потом попасть в дом, – ответила я. – Никто не имеет права чинить помеху Охотнику, находящемуся при исполнении. И потом, как только я влезу в «Роллс-Ройс», меня остановит разве что артиллерийский снаряд. И даже король Снодд призадумается, прежде чем среди бела дня застрелить меня из пушки да перед объективами телекамер!..
– Отсюда до дома Охотника ярдов пятьсот, – сказал Тайгер. – И на меня они не обращают внимания. Давай, может, я броник тебе подгоню?
– А водить умеешь?
– А это что, очень сложно?
Тут на кухню вошла леди Моугон и вручила мне свежий выпуск «Моллюска». Вся первая страница и крупные заголовки ну прямо кричали, до чего все хорошо, а главная новость состояла в том, что мне больше не требовалось убивать Мальткассиона. Оказывается, король Снодд с герцогом Бреконским обменялись клятвами вечной братской любви, кваркозверь из «социально неприемлемого» успел стать беленьким и пушистым, на торговлю марципаном наложили запрет, а всех найденышей в законодательном порядке воссоединяли с родителями.
– Что-то больно уж мягко стелят… – буркнула я, и, стоило мне это произнести, волшебство рассеялось. И вообще я, оказывается, не газету читала, а рассматривала невзрачный серый булыжник.
– То, что ты держишь в руке, называется камнем Поллианны, – объяснила леди Моугон. – Взяв его, человек видит то, что он ожидает или надеется увидеть. Вдруг пригодится, если по дороге тебя остановят!
Тайгер спросил:
– А вы не могли бы просто сделать ее невидимой?
Леди Моугон наградила его высокомерным взглядом.
– Целые жизни были потрачены в тщетных поисках этого заклятия, – ответила она таким тоном, будто Тайгер не выучил обязательного урока. – Теперь я вас оставлю.
И она повернулась было идти, но вдруг остановилась, о чем-то подумала и вновь повернулась ко мне.
– Если хоть кому-нибудь скажешь, что я сделала тебе добро, – суживая глаза, предупредила Моугониха, – я сочту своим святым и наипервейшим долгом устроить вам двоим исключительно веселую жизнь! И не вздумайте воображать, будто в понедельник я не заменю вас обоих, потому что именно так я и намерена сделать!
И, не добавив более ни слова, торжественно удалилась.
– Забавный народ эти колдуны, верно? – улыбнулся мне Тайгер.
– К ним привыкаешь, – ответила я. – А привыкнув, начинаешь любить. Даже старую грымзу Горгониху-Моугониху…
– Я все слышу! – донеслось из-за двери.
Расправившись с блинами, мы снова принялись строить планы по доставке меня в домик Охотника. Мы рассматривали одну за другой разные теоретические возможности, вот только к практическому исполнению ни одна из них не годилась. Мы еще чесали в затылках, когда снаружи поднялся шум, и мы обнаружили, что Кваркозверь порылся в одном из многочисленных чуланов и выволок детскую коляску.
Он возбужденно переминался, заглядывая нам в лица и виляя хвостом.
– Таки охренеть! – сказал Тайгер. – Кваркозверь, ты голова!.. Дженни, нам понадобится детская одежонка, кусок картона, фломастер, старое тряпье и парик…

Минут через двадцать, напутствуемая самыми горячими пожеланиями Тайгера, я вышла из гаражных ворот в тылах Башен Замбини и не спеша двинулась туда, где на углу улицы стояли гвардейцы. Я была одета в доисторический прикид одной из Сестер Карамазовых и рыжий парик, позаимствованный из гримерки мистера Замбини, а в коляске устроился Кваркозверь. Он был закутан в детское покрывальце, на голове у него красовался прелестный розовый чепчик. Надпись на картонке, прикрепленной к коляске, свидетельствовала, что я собираю подаяние в фонд сирот Войн Троллей. Я не была до конца уверена, что это сработает, но ведь Тайгер был умница, и потом, других идей у нас все равно не было…
– Почти каждый в тех Войнах кого-нибудь потерял, – объяснил он. – Зуб даю, никто тебя не задержит.
И ведь он оказался прав! Просящие милостыню вдовы Войн Троллей попадались на каждом шагу, и гвардейцы просто не обратили на меня никакого внимания. Они были заняты тем, что обыскивали каждую машину, проезжавшую мимо. По стенам уже красовались плакаты с моей физиономией и надписью «разыскивается». Они разъясняли добропорядочным гражданам, что я была опасной буйнопомешанной плюс государственной изменницей. Такое вот «два в одном флаконе», без скорейшей поимки которого национальная безопасность грозила затрещать по всем швам. Как раз когда я переходила дорогу, мимо проехал полицейский автомобиль, оснащенный громкоговорителем. За выдачу меня обещали графский титул и гостевой билет на телевикторину «Совершенно точно». Я прибавила шагу, торопясь к мусорке, где временно похоронила Чрезмер. Откопав меч, я завернула его в одеяльце, увязала под коляской и свернула на улицу, где стоял дом Охотника.
Здесь мне преградила путь желтая полицейская лента с грозной надписью «Проход воспрещен!», а перед домом стояли два полицейских броневика. Солдаты дежурили и на крыше, все вооруженные до зубов. Я набрала в грудь побольше воздуха и двинулась прямо вперед. Мне бы только до «Роллс-Ройса» добраться, а там уж…
– Кварк.
– Ш-ш-ш-ш!
– Доброе утро, мэм. Куда следуете?
Ко мне через дорогу шли двое гвардейцев, желавших знать, кто я такая и куда держу путь. Я почувствовала, что влипла. А ведь до заветных дверей было уже, что называется, можно доплюнуть…
– Люди добрые, не поможете бедной-несчастной вдове? Одна-одинешенька после Войны Троллей сына рощу… всего грошик…
– Мэм, дорога закрыта, – резким тоном сказал первый солдат. На великодушного жертвователя он в целом был не очень похож. – Что вообще вы здесь потеряли?
– Везу к доктору сыночка своего единственного, несчастную безотцовщину. На ножках у него мозолики, на бедной головушке лысинка, а сердечко сиротское…
– Ясно, понял. Документы какие-нибудь есть?
Я протянула ему камешек Поллианны. Если он склонен был думать, что я и вправду вдова, все кончится хорошо. Если он питал хотя бы смутные подозрения, все пропало…
Мне повезло. Гвардеец разглядывал камешек так, словно тот в самом деле был документом, удостоверяющим личность.
– Ваше имя? – спросил он затем.
– Миссис Дженнифер Джонс…
– Идентификационный номер?
– Восемь шесть два три один пять два четыре…
Он кивнул и вернул мне камешек.
– О’кей, проходите.
Я поблагодарила его и побрела дальше.
– Погодите! – окликнул второй солдат, и я перестала дышать. А он сунул руку в карман и вытащил… монетку. – Вот вам грошик, – сказал он. – Я сам дрался на Войне Троллей, друзей потерял… Можно на сынишку вашего посмотреть?
И прежде чем я успела что-нибудь сделать или сказать, он заглянул прямо в коляску, где притих Кваркозверь.
– Как зовут-то малыша?
– Кварк, – нервно моргая, выговорил Кваркозверь.
– Лапочка у вас сынок, – сказал гвардеец. – Всего доброго, миссис Джонс.
Я пошла прочь. Сердце гулко бухало в ребра, холодный пот каплями выступил на лбу.
– Честно говоря, – уже за спиной у меня шепнул второй солдат первому, – уродцев в свое время я повидал, но этот Кварк Джонс, пожалуй, страшнее их всех, вместе взятых!..
И они благополучно отвернулись, а я, достигнув проломленной двери нашего бывшего офиса, прыжком рванула внутрь и сразу кинулась к «Роллс-Ройсу». Боевая машина завелась, по обыкновению, с пол-оборота, я врубила первую передачу и вдавила в пол педаль газа.
Деревянные ворота затрещали и рухнули под напором могучего автомобиля. «Роллс-Ройс» оттолкнул с дороги полицейские броневики, я выкрутила руль и помчалась по улице, только слыша, как запоздалые пули рикошетировали от прочной брони.
На углу меня встретило заграждение из нескольких автомобилей и отряд полицейских, чьи вшивые пистолетики подавно ничего не могли противопоставить надежно бронированной рыцарской машине. Они врассыпную бросились из-под колес – «Роллс-Ройс» расшвырял сдвинутые автомобили, раздирая шипами кузовной металл, словно папиросную бумагу.
Прорвавшись сквозь полицейские кордоны, норовившие запереть меня в Старом Городе, я угодила, можно сказать, с корабля на бал. Вдоль дороги выстроилась публика, которой заблаговременно объявили, что нынче утром Охотник (необязательно Дженнифер Стрэндж) отправится в Драконьи Земли для исполнения долга. Появление «Роллс-Ройса» встретил восторженный рев. Сотни рук размахивали маленькими флажками. Сэр Мэтт Гриффлон загодя расставил декорации, думая выступить самолично. Он рассчитывал, что еще до рассвета я буду схвачена, и от меня удастся так или иначе избавиться. А вот фиг вам! А вот и не получилось!
Опасность временно отступила, и я сбавила скорость. С такой оравой свидетелей не то что Гриффлон, – сам король Снодд не отважился бы на меня покушаться. Я ехала, и позади боевой машины народ ломал строй, устремляясь за нами сплошной нескончаемой процессией. Скоро к нам в полном составе присоединилась гильдия строителей, два маршевых оркестра и ограниченный контингент, присланный Ассоциацией ветеранов Войн Троллей. Телекамеры, установленные на каждом углу, транслировали мое продвижение на полмиллиарда приемников по всему миру. От Китая до Патагонии и от Гавайев до Вьетнама люди неотрывно следили за тем, как катился к Драконьим Землям «Роллс-Ройс»…

Назад в Драконьи Земли

Никто не чинил мне препятствий, так что уже через час я прибыла на границу и медленно проехала сквозь расступавшуюся толпу. Межевые камни встретили меня еле слышным жужжанием. Миновав их, я остановила машину. Наконец-то оказавшись в безопасности, я выбралась из автомобиля…
Телевизионщики были уже тут как тут и лезли со своими камерами чуть не в самое защитное поле.
Первой подоспела команда «Моллюск-Новости». Выдерживая отчаянные толчки в спину, репортерша коротко предварила сюжет, которому предстояло стать звездным в ее карьере:
– Я веду репортаж в прямом эфире из владений короля Снодда. Скоро мы станем свидетелями последнего раунда титанической схватки, которая началась четыре века назад с заключения знаменитого Пакта, а завершиться должна сегодня в полдень, на вершине холма у границ Херефордского королевства. Произойдет битва, которая навеки освободит несоединенные Королевства от драконов…
И она подставила мне микрофон.
– Мы в эфире! Пожалуйста, несколько слов…
– Меня зовут Дженнифер Стрэндж, – начала я, – и мне выпало стать последней Охотницей на драконов. У меня есть серьезные сомнения в отношении преступлений, приписываемых Мальткассиону, но правила, определяемые Пактом, не позволяют мне отказаться от принятия мер. Я только надеюсь, что однажды вы сможете меня простить. Другое дело, что сама я себя никогда простить не смогу…
Пишуще-снимающая братия требовала еще, но я больше не обращала на них внимания. Краем глаза я заметила сэра Мэтта Гриффлона, и глаза у него были как два кинжала. Рядом с ним разминалась парочка берсерков. Они приводили себя в боевую готовность, лупцуя один другого кирпичами. Я кисло улыбнулась всем сразу и уехала прочь от неистовствовавшей толпы.
Когда с той стороны меня уже никто не мог рассмотреть, я остановила «Роллс-Ройс» и вылезла наружу. Часы показывали одиннадцать. Хватит времени перевести дух.
– Ты опять здесь, – произнес голос у меня за спиной.
Я сразу узнала его. Мне даже не понадобилось оборачиваться.
– Здравствуй, Шандар, – ответила я.
– Тебе ни в коем случае не следует убивать дракона, – сидя на камне, просто сказал великий маг. – Более того, я прямо запрещаю тебе его убивать. Если ты сделаешь это, то весьма пожалеешь. Пакт с драконами будет нарушен, и они вновь будут невозбранно летать туда и сюда, сея разрушения и смерть. Над Несоединенными Королевствами вновь сомкнется мрак Темных Веков – куда страшней и безжалостней, чем ты способна представить. Люди станут рабами, а драконы – правителями. Драконы, чьи сердца чернее бездонных пещер, чья цель – уничтожение человечества!
Я спросила:
– Это что, опять запись?
– Я оставил здесь эту запись как предупреждение всякому, кто вздумает убить последнего из Драконов. Не верь ничему, что тебе успели наговорить! Мысли, слова, поступки – все ложь! Я же повторю: ступай прочь и оставь последнего дракона в покое!
Я почувствовала себя окончательно сбитой с толку.
– Но это твои собственные законы выставляют дракона правонарушителем, которого необходимо уничтожить!
Изображение дернулось, и запись пошла по новой.
– Тебе ни в коем случае не следует убивать дракона. Более того, я прямо запрещаю тебе его убивать…
Я внимательно вслушивалась в каждое слово, но магия была очень старой и почти выдохшейся, так что к концу третьей прокрутки от Шандара остался один голос из пустоты. Ясен пень, по сути, я была с ним совершенно согласна, вот только сугубый приказ НЕ убивать последнего дракона внушал, как говорится, смутные опасения. И это после того, как ему заплатили двадцать подвод золота именно за их радикальное искоренение?.. Может, Мальткассион мне правда мозги запудрил? Может, он какую-то свою интригу плел, а я и попалась? Хватит ли у меня ума, чтобы не запутаться в сплошной паутине вранья?..
Вот с такими мыслями я снова села в машину и покатила дальше в глубь Драконьих Земель.
Поднявшись на вершину холма, я некоторое время рулила вдоль гребня, потом спустилась в буковый лес. Мне приходилось очень осторожно маневрировать, чтобы большой и тяжелый «Роллс-Ройс» не застрял среди пней и сухих сучьев. Дважды мне приходилось сдавать назад, ища дорогу получше, но вскоре лес поредел, и я увидела перед собой большой ровный луг, а рядом – ручей. Колеса мягко пошли по короткой травке, пасшиеся овцы лениво отходили с дороги. Наконец машина одолела невысокий подъем…
…И я глазам своим не поверила.
Я даже выключила двигатель и выскочила на пружинистый дерн. За неглубоким распадком все было расчерчено белой лентой, делившей на квадратики дотоле не тронутую землю. Лента была привязана к колышкам, вколоченным через равные интервалы. Кто-то умудрился забраться в Драконьи Земли и уже нарезал здесь участки…
Ветер донес до моего слуха жизнерадостное посвистывание. Я пошла на звук и скоро рассмотрела невысокого мужчину в коричневом костюме и безошибочно узнаваемом котелке. Это был Гордон Ван Гордон. Вот так-то он присматривал за больной мамочкой. Он вместо этого не покладая рук урывал себе куски Драконьих Земель. Как-никак, он был моим учеником, оруженосцем и подмастерьем. То есть мог входить в Драконьи Земли, не будучи испепеленным межевыми камнями.
Он деловито вколачивал очередной колышек и не видел, что я за ним наблюдала.
Потом я спросила:
– Не хочешь ничего объяснить мне, Гордон?
Звук моего голоса заставил его подскочить. Он вскинул глаза, но, кажется, не сильно забеспокоился. Он ответил:
– Не то чтобы очень…
– Дай глянуть.
Гордон протянул мне один из колышков, которые он тут десятками забивал в землю. Каждый колышек заканчивался штампованной алюминиевой биркой с названием компании, от имени которой с «Казамом», помнится, вел переговоры мистер Тримбл: «Объединенная Корпорация Полезного Претворения Земель». То бишь территория, огороженная этими колышками и лентой, по закону отходила в собственность «Соединенных Полезностей». Ну, или отойдет, как только дракон испустит дух и межевые валуны потеряют убойную силу. Гордон успел очень здорово потрудиться. Ряды колышков с белой лентой тянулись далеко-далеко.
Я с грустью покачала головой.
– А ведь я доверяла тебе, Гордон… Зачем ты так поступил?
– Прости, Дженнифер, ничего личного, это лишь бизнес. Как человек ты мне очень даже нравишься. У тебя масса качеств, которыми я искренне восхищаюсь. Ты, скажем так, опоздала родиться лет этак на сто. В те времена твои ценности еще имели какой-то вес…
И Гордон улыбнулся, но такой улыбки у него на лице я никогда прежде не видела. Передо мной словно бы стоял незнакомец. Тот Гордон, дружелюбный и услужливый Гордон, которого я думала, что знаю, оказывается, не существовал никогда.
– Ты меня обманул…
– Не парься, – доброжелательно посоветовал он. – У нас последние несколько лет знаешь какой тренинг идет на тему «Последний Охотник»?
Я нахмурилась.
– То есть там у вас все это… планировали?
Он установил колышек, привязал к нему ленту и зашагал в сторону ручья. Я пошла следом, движимая потрясением и чем-то вроде болезненного любопытства.
– Нам было известно, что Брайан Сполдинг ждал появления преемника. Мы много раз пробовали навязать ему ученика, но он упорно отвергал все наши попытки. Тогда мы установили за ним слежку, ожидая, чтобы новый Охотник пришел его заменить. Так совпало, что ты явилась в мою смену. Вот и все.
– И долго вам пришлось ждать?
– Шестьдесят восемь лет. Этим занималась команда из шести человек, работавшая круглые сутки. Мой отец всю жизнь работал в «Полезностях». Он тридцать лет следил за Брайаном Сполдингом.
– Тридцать лет? И все ради того, чтобы добыть для компании еще сколько-то земельных владений?
– Ты, похоже, не догоняешь, – сказал он таким тоном, будто разговаривал с идиоткой. – Снодд и герцог Бреконский – люди очень могущественные, Дженнифер. Они властны под настроение менять законы и объявлять вне закона своих граждан. Но коммерция, знаешь ли, обладает такой мощью, что по сравнению с ней даже короли и герцоги – преходящи. Правительства приходят и уходят, войны так и этак перекраивают карту Несоединенных Королевств, а компании остаются. Да еще и процветают. Назови мне любое крупное событие в истории этой планеты, и я объясню тебе, какие за ним стояли экономические причины. Коммерция всемогуща, мисс Стрэндж. «Объединенные Полезности» вложили в проект «Дракон» уйму денег и времени, и скоро их вложения начнут приносить плоды!
– Деньги, – пробормотала я.
– Ага, – кивнул он. – Они самые. Причем о-о-очень большие! – Он раскинул руки и посмотрел влево-вправо, подчеркивая смысл сказанного. – Ты хоть представляешь себе, сколько будет стоить этот земельный участок?
– Конечно, – ответила я. – Я имею неплохое представление о стоимости Драконьих Земель. Но мы с тобой подсчитываем ее в разных валютах, Гордон. У тебя на уме золото и серебро, ценные бумаги и наличность. А я рассуждаю о красоте этой земли, этих никем не загаженных лесов и лугов, которым позволили одичать, а потом оставили дикими насовсем…
– Мечтать, Стрэндж, не вредно, – хмыкнул он. – Фамилию тебе дали за дело, ты действительно странная! Проснись, со всех сторон вот-вот налетят жадные претенденты, готовые на все, чтобы только урвать хоть несколько квадратных ярдов! Пока ты тут бродила, раздумывая о якобы вечном, я успел застолбить шестьдесят процентов Земель. У нас неплохие планы на них. Для начала мы проложим подъездную дорогу – прорубим трассу сквозь вон ту дубовую рощу, а вон там… – и он указал мне на островок серебристых берез – поднимется торговый центр на семьдесят разных магазинов и при нем парковка на тысячу автомобилей. А там, – он нацелил палец на ближний холм, – расположится жилой комплекс класса люкс. За холмом поставим энергостанцию и фабрику по очистке марципана. Это прогресс, мисс Стрэндж! Прогресс, стоящий миллиард мула! Нам здорово повезло, что ты привержена таким высоким идеалам. Если бы ты повелась на замыслы короля Снодда и начала огораживать для него Драконьи Земли, ты превратилась бы для нас в помеху, сама понимаешь, с какими последствиями. А так все прошло ну просто блестяще!
– В таком случае, мне тебя жаль, – сказала я ему. – Жаль, потому что правда и честь для тебя – пустой звук. Ты ничего не даешь, а значит, ничего и не получишь.
– Увы, Дженнифер, мой банковский счет этого не подтверждает. Моя доля только в этом отдельно взятом проекте доходит до тридцати миллионов. Я упорно следил за Брайаном Сполдингом целых двадцать три года, больше, чем ты на свете живешь. И не говори мне, будто я ничего не заслужил!
– Ты ничего не заслужил.
Некоторое время мы молча смотрели один на другого. Потом я сказала:
– Значит, все эти якобы драконьи нападения… Это «Полезности» улики сфабриковали?
– А то! Как только было озвучено пророчество, мы сразу сообразили, как использовать его к своей выгоде. Даже король Снодд с герцогом Бреконским не посмели бы подкинуть ложные улики драконьего нападения. А мы взяли и слегка подтолкнули события. Сделали судьбе стимулирующий массаж. Взгляни на все с нашей точки зрения! Мы же по-настоящему помогли закрыть драконий вопрос. Полагаю, Могучий Шандар бы нам спасибо сказал…
– А пророчество, с которого все началось? Неужели… опять вы?
– Если бы! – рассмеялся Гордон. – Будь такое в нашей власти, мы бы уже шестьдесят восемь лет назад со всеми проблемами разобрались… Так что нет, это не мы.
И опять мы целую минуту смотрели друг другу в глаза. Я думала о том, что «Полезности» и Гордон взялись играть с материями, которых не в силах были понять. «Деньги суть род алхимии, – часто говорила мне Матушка Зенобия. – Простые и добрые люди превращаются в жестоких и загребущих, способных только и думать, что о наживе…»
Я повысила голос.
– На самом деле вы даже не представляете, что происходит, – сказала я Гордону. – Берусь это утверждать, потому что даже я этого не понимаю, а я ведь Охотница. Все желают смерти дракона, за исключением меня самой и Шандара! Даже сам дракон умереть хочет! На твоем месте я удрала бы из Драконьих Земель, пока это еще возможно…
– Ты чушь несешь, Дженнифер. Ну я буду колышки забивать, пока из-за того холма не появятся первые берсерки…
Больше я ничего не могла сделать или сказать. Понимая всю бесполезность собственного поступка, я просто выдернула ближайший колышек и закинула его в реку. Гордон не особенно впечатлился. Он просто вытащил из-за пояса свой табельный револьвер и нацелил его на меня.
– Слушай, сделай доброе дело, отвяжись, а? Поди сделай что-нибудь полезное, например, пристукни дракона, чтобы все наконец завершилось и мне выдадут большую кучу…
Раздался рык, потом лязгнули челюсти. Я повернулась и увидела Кваркозверя. Мой питомец покинул безопасный «Роллс-Ройс» и несся к нам по склону со всей быстротой, на которую были способны его короткие лапы. Я дала ему строгий приказ сдерживать свой гнев, но здесь, в Драконьих Землях, его инстинкты оказались сильней. Он мчался ко мне, чтобы встать на мою защиту, нравилось это мне или нет!
Гордон показал себя изрядным мерзавцем, но в мои планы все-таки не входило дать Кваркозверю распустить его в капусту.
– Отзови его, Стрэндж, а не то, клянусь, я его застрелю!
– Стоять! – заорала я Кваркозверю. – Опасность!
Но он рвался вперед, недвусмысленно клацая зубами, блестевшими на солнце, словно острые осколки обсидиана. Бабахнул выстрел. Кваркозверь споткнулся, дважды перевернулся на бегу и остался лежать неподвижно. Я оглянулась на Гордона и увидела направленный на меня дымящийся ствол.
– Даже и не думай! – проговорил он рассерженно. – Мне эта тварь никогда особо не нравилась. Валяй беги, делай свое дело, не то, клянусь королем Сноддом и святым Гранком, я сейчас в тебе дырок наделаю, а потом приведу сюда сэра Мэтта Гриффлона, чтобы он твою работу доделал! Да еще награду получу за то, что тебя пристрелил!
Я хотела что-то сказать, но слов не было.
– Ах, сколько чувств! – издевался Гордон. – Что за прелесть наша Охотница! Я и то удивляюсь, до чего талантливо ты все профукала. Всего-то и требовалось – убить дракона, а благодаря тебе у нас вот-вот до полномасштабной войны дело докатится. Во судьба штучки отмачивает, верно? Ну и как, по-твоему, сколько жертв в итоге отяготят твою совесть? Десять тысяч? Двадцать? И чего после этого стоят все твои этические выкрутасы?
– Заткнись! – яростно крикнула я, но он и не подумал.
– А то что будет? – спросил он с гадкой улыбкой.
И я вдруг поняла. Я сказала:
– А то я тебя уволю, Гордон.
– У тебя даже этого не получится, – фыркнул он. – Потому что я увольняюсь! Сам!
– Увольняешься?
– Да! Я…
– Так ты, значит, с этого мгновения больше не мой ученик? Не оруженосец, не подмастерье?
Тут до него дошло. Он захлопнул себе рот ладонью, словно силясь затолкать обратно вылетевшие слова, а с лица отхлынула вся краска.
– НЕЕЕЕЕЕТ! – закричал он, отшвыривая револьвер и меняя свой тон на отчаянную мольбу. – Я не увольняюсь! Прости, извини, ради всего святого прими меня обратно, я не хочу кончить как…
По глазам хлестнула яркая вспышка, запахло жженой бумагой, и Гордон превратился в порошок, напоминавший начинку супа-пакета. О его существовании напоминали только опустевший костюм, котелок да дымящийся револьвер. Никто не мог входить в Драконьи Земли. Только Охотник да его ученик. Наглость Гордона сыграла с ним злую шутку. И тридцать миллионов не помогли…
Но мне было не до него. Я бросилась туда, где среди вереска лежал мой Кваркозверь. Я упала на колени и положила руку ему на лоб. Его большие глаза были закрыты, он словно спал… О кваркозверях есть легенда – их вроде бы посылают души умерших родичей, чтобы присматривать за нами в смутные времена… Кваркозверя прислал мне мой отец, теперь я была твердо в этом уверена. Странное животное, которое у многих вызывает резкое неприятие, и действительно некоторые его привычки никак не назовешь милыми… И, да, от него временами пованивает… Но Кваркозверь до конца исполнил свой долг. Он встал на мою защиту, не думая о себе…
Я перенесла его тело на взгорок над излучиной реки и похоронила под большой кучей камней… На самом верху я поставила обломок побольше, нацарапала на нем слово КВАРК, поставила дату и молча попрощалась с любимцем.
Мой верный друг… Друг, отдавший за меня жизнь…

Полдень

Я вернулась к бронемашине и поехала в сторону логова Мальткассиона, держа курс на памятную поляну в лесу. Добравшись туда, я поставила «Роллс-Ройс» в сторонке, заглушила двигатель и вышла. Мне сразу показалось, что большой валун гудел громче обыкновенного.
Дракон ждал меня, сидя на задних лапах. В такой позе он оказался куда выше, чем я предполагала. Уж точно не меньше сухопутных кораблей короля Снодда. Он нюхал воздух и что-то улавливал своими тонко настроенными ушами.
– Мне очень жаль твоего маленького любимца, – сказал он, глядя на меня с высоты своего роста. – Скверные манеры в еде, но какая замечательная душа!
Я поблагодарила Мальткассиона, и он сказал мне, что был уверен в моем прибытии, хотя и понимал мучившие меня сомнения.
– Со мной только что говорил Могучий Шандар, – ответила я. – Он настоятельно требовал, чтобы я тебя пощадила. Как по-твоему, что бы это могло значить?
В ответ раздалось сердитое ворчание.
– Не моги при мне живом поминать этого проходимца!
Вот это было потрясение так потрясение!
– Проходимца? Мы же вроде говорим про Шандара?
Мальткассион возмущенно взревел. Столб огня вырвался из его глотки и палящим смерчем прошелся по поляне, воспламенив большую дугласову пихту совсем рядом со мной. Смолистое дерево вспыхнуло, точно «римская свеча». Я поспешно отскочила на несколько шагов, спасаясь от жара.
– Сказал же, не моги упоминать его имени!
– Объясни почему! – заорала я, силясь перекричать треск горящего дерева.
Мальткассион жестом предложил мне отойти подальше, и я последовала за ним.
– С чего ты взяла, – сказал он, – будто ни один из Охотников прежде тебя не посещал Драконьи Земли?
– Да я как-то и не задумывалась…
– Тогда ответь мне вот на какой вопрос. Как ты считаешь, чего ради ты вообще здесь находишься?
По мне, все было ясно до боли в глазах, но все-таки я ответила:
– Разве Охотник не должен убивать драконов, виновных в несоблюдении Пакта?
– Но за четыре века ни один из нас ни единого разу его не нарушил! Не догадываешься почему?
– Из уважения к договору с людьми?
– Нет. На самом деле все получилось вот как. Тот мер… ладно, Шандар предложил нам использовать межевые валуны и их силовое поле, чтобы избавиться от докучливых людей. Создание подобных барьеров требует изрядного магического усилия. Он потребовал от нас помощи, и мы радостно согласились, связав магию межевых камней до того плотно, что она столетиями не рассеивалась сама по себе, пропадая лишь со смертью дракона, которого призвана была защищать…
– И?..
– И он нас обманул. Ткань магии оказалась куда плотнее, чем мы могли предполагать. Выяснилось, что межевые камни не столько удерживали на расстоянии людей, сколько запирали внутри нас самих!  Драконьи Земли оказались не заповедником, а тюрьмой!
Некоторое время я молча переваривала услышанное.
– Но тогда, – сказала я наконец, – выходит, что Пакт – и не Пакт вовсе!
– Вот именно. Шандар огреб свои двадцать телег золота и свалил, а первый же дракон, который попытался выбраться из своих Земель, был мгновенно испепелен. Мы обменялись сообщениями, предупредив друг друга об опасности, после чего просто тихо сидели, постепенно умирая от старости, все реже переговариваясь и беспомощно наблюдая, как силовое поле, воздвигнутое вроде бы ради нашей защиты, постепенно высасывает из нас магию!
Я спросила:
– Тогда на что еще и Охотники?
– Они вроде украшения на окошке, – ответил Мальткассион. – Иные полагают, что Охотник – почетнейшая из профессий, но на самом деле это декоративная фикция. Если бы все так и шло согласно плану Шандара, ты вообще не должна была бы здесь появиться…
– Но тогда… Тогда я вовсе не обязана тебя убивать!
Дракон погрозил мне когтистым пальцем.
– Боюсь, ответ неправильный, – укорил он меня. – Мы все это спланировали очень, очень давно. Ты была нами избрана для этого подвига. Настанет полдень, и ты должна меня непременно  убить!
Я ощутила, как мои глаза наполняет жгуче-соленая влага. Все было до такой степени несправедливо!..
– Но я никого в жизни своей не убивала…
– Большая Магия – событие по определению весьма специфичное. Кто-то вроде тебя должен обязательно исполнить требуемое.
– Но что во мне такого особенного? Почему, скажем, не сэр Мэтт Гриффлон? Он, кстати, очень хотел…
– Ты сама не знаешь, до чего ты особенная, Дженнифер.
– Скажи наконец, почему это непременно должна быть я !
– Я – всего лишь последний в череде великих умов, – ответил Мальткассион. – Даже я не знаю всего. Только то, что ты должна выполнить свой долг по собственной воле и своему разумению. Такова твоя судьба, Дженнифер. Сделай же это.
Я стиснула в ладонях рукоять Чрезмера, и тут где-то вдалеке большие часы начали отбивать двенадцать ударов. Мальткассион задрал подбородок, подставляя уязвимое местечко на горле. Я расплакалась, крупные капли потекли по моим щекам и закапали в траву. Иногда долг зовет тебя в такую жуткую тьму, куда ты ни за что бы не сунулся по своему выбору. Но не зря говорят люди – долг есть долг…
Легкий ветер зашевелил опавшие листья и ветки. Я подняла меч, приставила острие к его коже, помедлила…
– Прощай, Дженнифер, гванджи. Я прощаю тебя, – сказал мне Мальткассион.
Я закрыла глаза и ткнула мечом снизу вверх так сильно, как только могла. Все произошло мгновенно – и очень страшно. Мальткассион содрогнулся и с чудовищным треском обрушился наземь. Поднялась туча пыли, меня отбросило и сбило воздушной волной. Я задохнулась и только пыталась подняться, ожидая, что немедленно сработает какая-нибудь невероятная магия. Я коротко покосилась на Мальткассиона и поспешно отвела взгляд. Самоцвет у него во лбу начал меркнуть, и в лесу постепенно воцарилась неестественная тишина.
А потом большой валун посреди поляны вдруг перестал гудеть, и меня как ударило: что, если я ошиблась и все было напрасно? Волшебник Мубин рассказывал мне, что Большая Магия срабатывала хорошо если один раз из пяти. Мальткассион и его народ возложили на Большой Магический Взрыв надежду на свое выживание. Им пришлось ждать много веков, но что еще они могли сделать?.. И вот я тоже совершила для них все, что могла, и…
И ничего не происходило.
Не разразилась буря, не ударил гром, не заблистали сполохи таинственного света. Даже не зажужжало нигде! Вообще ничего!
Если такова была Большая Магия, она очень сильно разочаровала меня.
Я вдруг почувствовала себя очень маленькой, одинокой и беззащитной. Я в полном одиночестве сидела посередине трехсот пятидесяти квадратных миль спорных территорий. Территорий, зажатых между двумя мощными армиями с их артиллерией и сухопутными кораблями. Рядом со мной совсем никого не было – только сорокатонная туша мертвого дракона. Я запоздало извинилась перед павшим гигантом, но он меня не услышал.
Все кончилось. Древний род драконов прекратился навсегда.

Гнев

Поднявшись, я тупо оглядела окружавший меня лес, пытаясь сообразить, что же теперь делать. Издалека долетел грохот артиллерийского выстрела. Еще несколько секунд – и снаряд, со свистом промчавшись у меня над головой, разорвался где-то в глубине Драконьих Земель.
Это был знак. Знак того, что война все-таки началась.
Все, что происходило в последние дни, вдруг стало таким неважным. Я подвела волшебника Мубина и Большой Магический Взрыв, подвела Мальткассиона и давным-давно умерший Драконий Совет. Мальткассион туманно намекнул мне, что-де я была избрана типа за чистоту помыслов и нравственную непреклонность. Вольно ж ему было меня такими качествами наделять. Я им совершенно явно не соответствовала. Я ведь не испытала ни малейших угрызений совести, когда Гордон Ван Гордон прямо у меня на глазах превратился в порошковый суп из пакетика. А «Полезности», король Снодд и толпа претендентов на землю, жадно дожидавшаяся за межевыми камнями, вызывали только чувство острого отвращения. Были и другие грехи. Например, как-то раз я дернула за хвост монастырскую кошку.
Нет, кто-то определенно ошибся. Они выбрали не ту Дженнифер Стрэндж. Где-то существовала моя тезка, в полной мере наделенная чистотой и добром, о которых говорил Мальткассион. Дженнифер Стрэндж, умевшая только прощать, Дженнифер Стрэндж, которая никогда не дергала за хвосты кошек и вообще вела непорочную и благодатную жизнь. Вот у нее бы все получилось… может быть…
Вдали снова бабахнуло. Еще один снаряд пропел в вышине, чтобы потом, падая, разорвать глубокой воронкой плодородные почвы Драконьих Земель.
Я снова посмотрела на погибшего дракона. Теперь он еще больше прежнего напоминал большую груду битого камня. Быть может, годы спустя кто-нибудь вспомнит случившееся здесь и, чего доброго, откроет маленький музей. Его экспозиция расскажет о том, что некогда представляли собой Драконьи Земли. О предательстве Могучего Шандара и о последнем усилии пытавшихся выжить драконов… Вот только мне уже казалось, что это навряд ли кому-то понадобится. Скорее уж у Йоги Бэйрда появится персональный музей. Спонсированный зерновыми хлопьями «Вкусняшка»…
Я сидела на поваленном дереве, между тем как издалека прилетел третий снаряд. Должно быть, еще несколько минут – и начнется сражение. На девственные территории тяжеловесно двинутся сухопутные дредноуты короля Снодда. Громадные траки их гусениц растерзают и вомнут в землю леса, оставляя позади себя исковерканные холмы – вперед, на Брекон! А потом, почти без задержки – дальше, завоевывать для короля Снодда Уэльс!
Я инстинктивно скатилась со ствола и прижалась к земле, когда четвертый снаряд громыхнул ярдах в ста от меня, повалил огромную старую пихту. Дерево рухнуло, с треском сокрушая подлесок – только ветки с листьями полетели. Огонь, впрочем, был не прицельным, орудия били скорее наугад.
Правда, мне от этого было не легче. Сердце понеслось вскачь, меня обдало жаром, я ощутила нарастающий гнев, потом начало лихорадить. Я рванула ворот рубашки: что-то происходило со мной, и это что-то мне очень не нравилось. Я стиснула кулаки, потому что перед глазами поднялась багровая пелена. Это уже был не гнев, а самая настоящая ярость! Я попробовала подавить ее, но не совладала. Ярость была слишком сильна.
Несколько мгновений я тихо кипела, как скороварка под крышкой. А потом вскипела и взорвалась.
Все разумные помыслы улетучились из моей головы. Я себя больше не контролировала. Перед глазами всплывали то глаза умирающего Кваркозверя, то гнусно ухмыляющаяся рожа Гордона. Я думала о вооруженных колышками и шнуром толпах кругом Драконьих Земель, и мне хотелось их передушить. Все восемь или сколько там миллионов. Там, за межевыми камнями, были сплошь негодяи и кровопийцы, ненавидевшие драконов.
Я бросилась туда, где остался лежать Чрезмер, и сомкнула ладони на рукояти в такой хватке, что сама вскрикнула от боли. Сейчас я готова была в одиночку атаковать сухопутный корабль и голыми руками рвать его стальную броню, с железной решимостью встать под дула орудий! Я шарахнула мечом по ближайшему валуну, здравым краем сознания надеясь таким образом дать выход бушевавшей во мне ярости. Дулю! Камень легко распался напополам, но снедавший меня гнев не только не улегся, наоборот, еще больше возрос. В голове загудел ураган, все мышцы напряглись в пружинной готовности…
И вот тогда пришла боль. Каждый нерв моего тела словно вспыхнул огнем! Инстинкт подсказал мне единственный путь к облегчению. Я разинула рот и завопила. О, это был такой вопль!.. Говорят, его было слышно у пограничных камней. И даже в самом Херефорде. От него в ужасе разбегались животные, а парное молоко прокисало прямо в подойниках. Плакали дети, шарахались и несли лошади…
Только это был не простой крик. Это было нечто большее. Это было что-то вроде разряда-проводника, за которым следует молния. Вот и мой крик проложил своего рода канал, по которому готова была хлынуть какая-то иная энергия. Я указала острием Чрезмера на мертвого Мальткассиона, и голубой клинок испустил дрожащий, вьющийся луч. Он ударил в тело дракона, и безжизненная плоть принялась биться и корчиться.
При этом я все продолжала кричать, и мой вопль что-то делал с окружавшей меня реальностью. С земли начала подниматься пыль, а от воды в ручье повалил пар. С деревьев посыпалась листва, а с неба стали падать потерявшие сознание птицы. Я видела новые снаряды, лениво медленно завершавшие свои нисходящие дуги, но свиста я больше не слышала. Один разорвался так близко, что мой рукав задела шрапнель. На поляну рухнуло дерево, но я даже не дрогнула. Все, что имело значение, – это сила моего крика, вытягивавшего энергию прямо из воздуха. Небо стало темнеть, и вот в срединный камень ударила молния, расколов его пополам.
Но бесконечно долго тянуть этот вопль было превыше моих сил. По мере того, как последний воздух покидал мои легкие, перед глазами стала распахиваться темнота. Я откуда-то знала, что от моего крика зависело буквально ВСЕ. Моим голосом кричали давно умершие драконы и вещали совокупные чувства миллионов людей.
В нем было еще многое. Но самое главное и первостепенное – это был крик обновления.
Это происходила Большая Магия.

Новый порядок

– Оно умерло? – спросил чей-то голос.
– Не «оно», – отозвался второй. – Это девочка.
– Вечно я путаюсь, их поди разбери… Хорошо, она  умерла?
– Надеюсь, что нет…
Я открыла глаза и увидела над собой заботливые глаза… нет, не одного, а сразу ДВУХ драконов. Они не особенно отличались от Мальткассиона, разве что сильно уступали ему размерами и возрастом.
Потом я почувствовала, что мой гнев рассеялся без остатка, оставив меня с совершенно измочаленным телом и пульсирующей болью в висках.
– Парацетамольчику не найдется?.. – кое-как прохрипела я надсаженным горлом. Вкус был такой, словно я проспала ночь с жабой под языком.
Тот из драконов, что заговорил первым, как-то странновато закашлялся, и я поняла, то он подавил смешок.
– Мы рады, – сказал он, – что после всего у тебя чувство юмора сохранилось…
Я зашевелилась и села.
– Да, чувство юмора еще при мне, – ответила я и со стоном схватилась за голову. – Зато я потеряла Мальткассиона, Кваркозверя, Драконьи Земли и свободу большей части Уэльса…
– Тебе бы выпить не помешало, – сказал второй дракон. Легкий кивок – и подле меня возник стакан с водой.
Я вздрогнула и спросила:
– Как тебе удалось?..
– Магия, – ответил дракон.
Я улыбнулась и с жадностью присосалась к стакану.
– Хмм… – произнес первый дракон. Развернул крылья и принялся внимательно их изучать. Примерно так маленький ребенок рассматривает собственную ступню, гадая, зачем она ему нужна.
– Значит, вас теперь двое? – спросила я. – Двое из одного? Вот как, значит, это работает?
– Обычно – да, – ответил второй дракон. Громко чихнул – и над поляной, поджигая кусты, пронесся огнеметный выхлоп. – Ух ты! – прокомментировал дракон. – Надо будет выучиться этим владеть!
И они принялись обнюхивать все кругом, изучая свой новый мир. Я обратила внимание, что от мертвой туши Мальткассиона осталась лишь кучка серой золы, увенчанная лобным самоцветом. Ветерок уже разносил над Драконьими Землями прах их прежнего обитателя.
– Тихо! – сказала я. – Слушайте!
Они разом насторожили уши и одновременно нахмурились.
– Ничего не слышно…
– Вот именно! – сказала я. – Пушки! Пушки прекратили стрелять!
– Естественно, – ответил дракон. – Старая Магия расплетена, и Новая Магия заменила ее. Защитное поле восстановилось, только теперь мы свободно можем пересекать его туда и обратно. Драконьи Земли останутся нетронутыми… Впрочем, я что-то позабыл о приличных манерах! Позвольте представиться: Шпат Эксиом Огнедух Четвертый. А рядом со мной – Колин.
Дракон по имени Колин торжественно поклонился и проговорил:
– Мы хотели бы поблагодарить тебя, Дженнифер Стрэндж, потому что, если бы не сила твоего духа и приверженность долгу, Мальткассион действительно стал бы самым последним из рода драконов.
Я поразмыслила над его словами, силясь найти какой-то смысл в последовательности только что пережитых событий. Я только понимала, что по-крупному сорвалась. Остальное было крайне туманно.
– Меня же не за духовную чистоту выбрали? – спросила я, наконец.
– Боюсь, нет, – ответил Шпат Огнедух. – Только учти, это не повод для разочарования. На самом деле даже хорошо, что абсолютная добродетель так редко встречается. Иначе ее потребовалось бы уравновесить злом столь же высшей пробы. Совет Драконов сделал очень разумный выбор. Лично я бы и за миллион лет не додумался, что ты у нас, оказывается, берсерк…
Я непонимающе смотрела то на одного, то на другого.
– Я?.. Берсерк?..
– Ну конечно. А ты что, не знала?
В самом деле, откуда же мне было знать!.. Жизнь в монастыре была счастливой и безопасной. Никаких поводов для истерик. Как тут догадаться, что я, оказывается, принадлежала к редкой породе бесстрашных воителей, которые во время знаменитых приступов ярости черпали энергию из всех и всего, что их окружало, и перековывали ее в сокрушительную атаку на неприятеля! Караул, подумала я, содрогаясь. Если кто-нибудь прознает, что я – берсерк, меня тут же загребут либо в армию, либо в психушку, чтобы там задурить мне мозги убойными дозами марципана…
– Вы никому не расскажете?..
– Берсерку нечего бояться, если он умеет управлять своей яростью, Дженнифер. Ты удивишься, узнав, сколько тайных берсерков ведет мирную жизнь… Просто у тебя такой дар. Научись мудро владеть им, вот и все.
– То есть вы это все спланировали заранее?
– О, это был великий план, Дженнифер. Чтобы выверить его и претворить в жизнь, потребовалось сорок десятилетий! Когда Шандар вверг нас в заточение, порознь мы оказались бессильны преодолеть мощную магию. Зато смерть для дракона – скорей обновление. Убей одного, и на его место явятся двое. Мушад Васид не знал этого. А вот Шандар – знал. Оттого-то он и не хотел, чтобы ты убила Мальткассиона. Если дракон умирает своей смертью, после него не остается потомства.
– Значит, за эти четыре столетия Охотник мог убить любого дракона и тем самым увеличить их популяцию?
– Мог, но ничего хорошего из этого не получилось бы. Просто все в той же тюрьме вместо одного дракона оказалось бы двое. Нет, мы хотели большего! Нам требовалось заклинание, которое искоренило бы все сделанное Шандаром и сделало бы кое-что еще. Заклинание почти неисчислимой мощи и чудовищной сложности. Заклинание, которое вернуло бы нам свободу, да еще и перезарядило бы магическое поле планеты. Чтобы Шандар не сумел вернуться и выполнить свое давнее обещание – уничтожить драконов. Он, конечно, злодей, но не чужд понятий о чести. И потом, двадцать подвод золота… Это же ужас сколько по нынешнему курсу! Думаешь, ему захочется такую сумму возвращать?
– И решением стала Большая Магия?
– Вот именно. Но Большая Магия – труднопредсказуемая штука, и потом у нас не хватало сырой магической энергии, чтобы ее запустить. А поскольку заклятие наложил Шандар, нам нужно было превзойти задействованную им мощь. Требуемая энергия слишком рассеяна по земной поверхности. Нужно было найти некий способ собрать ее воедино…
– Как золотые крупинки в песке, – пробормотала я, вспомнив сказанное Матушкой Зенобией.
– Примерно. Большая ценность, но вполне бесполезная, пока не просеешь песок. Так вот, силой, наиболее близкой к тому, что мы называем энергией магии, являются человеческие эмоции. Эмоциональная мощность отдельного человеческого индивида ничтожна, но когда вместе собирается большая группа людей, может получиться почти неисчерпаемый источник энергии…
– Эмоции? Вроде любви?
– Согласен, серьезная штука, – кивнул Шпат. – Вот только искусственно вызвать ее – задача из разряда неразрешимых. Гораздо легче породить в людях элементарную жадность. Оставалось организовать людское скопище покрупнее и заставить его напряженно ожидать грандиозной халявы…
– Возможности застолбить участок, – прошептала я. – Драконьи Земли…
– В точку. За секунду до полудня восемь миллионов людей, снедаемых нетерпением, напряженно проверяло часы. У них бешено колотились сердца, по лицам тек пот, каждый мечтал захватить достаточно земли, чтобы обеспечить себя до старости лет. Жадность всемогуща! Она помогла запустить Большую Магию. Она вернула нам свободу…
– Но все-таки пришлось полагаться на удачу, и не в малой степени? Зачем?
– Большая Магия живет своей таинственной жизнью, Дженнифер. Когда берешься подталкивать судьбу, как бы она тебя самого не подтолкнула… Все должно было очень точно сойтись вместе. Ты, смерть от клинка Чрезмера и первозданный накал страстей. Как только Мальткассион понял, что ты готова, он использовал последние крохи драконьего волшебства, чтобы выкатить пророчество о своей собственной смерти и внушить людям жадность, которая затем распространилась, как вирус. Он кое-что знал о «Соединенных Полезностях», а кроме того, очень давно изучал род людской. Соберутся миллионные толпы, смерть дракона приведет в действие заклинание, словно удар по педали – мотор мотоцикла, а в тебе проявится берсерк. Ты потянешь к себе совокупную энергию, а Чрезмер станет проводником… Думаю, ты согласишься, что наш расчет оправдался и все прошло достаточно гладко!
Я трудно переваривала услышанное. Мальткассион вспахал и засеял эмоциональное поле восьми миллионов человек, а потом собрал с него урожай. Драконы победили самого могущественного чародея, которого когда-либо знал этот мир. Для этого им потребовалось четыреста лет. И в довершение всего Мальткассион отдал свою жизнь.
Я вздохнула.
– Мы чувствуем твою печаль, Дженнифер. Если это хоть как-то утешит тебя – знай, что в нас очень много от Мальткассиона. Так что в некотором смысле он не ушел навсегда. Просто как бы перераспределился…
– Что же будет теперь?
– Ну, – сказал Колин, – работа Охотника завершена. Мы станем жить здесь и будем набираться силенок. Мы хотим только мира с людьми и думаем, что могли бы очень многому научить вас. Ты сможешь приходить сюда и навещать нас. Мы хотим, чтобы ты стала нашим послом. Позволь еще раз поблагодарить тебя за все, что ты совершила!
Я подобрала валявшийся на земле Чрезмер. Все-таки великолепное оружие. Вполне достойное берсерка, вдруг понадобится. Когда я стану старше и сильнее, может, я даже научусь как следует им владеть… На прощание я поклонилась драконам, и они поклонились в ответ. Я уже двинулась прочь, но кое-что заставило меня оглянуться. Мне хотелось узнать ответ еще на один вопрос.
– Мальткассион перед смертью произнес одно слово… Он назвал меня гванджи!
– Вот как, – торжественно проговорил Шпат. – Это старинное слово нашего языка. Такое, которое один дракон обращает к другому хорошо если два раза в течение всей жизни…
– Что же оно значит?
– Оно значит – друг.

Чем все кончилось

Выехав обратно к межевым камням, я обнаружила, что заклятие жадности утратило силу. Люди собирали манатки и отбывали домой, недоумевая, что же заставило их битых пять дней торчать на склоне холма, довольствуясь перестоявшимся чаем и залежалым печеньем. Сухопутные дредноуты и артиллерия бездействовали, солдаты ждали распоряжений. Однако приказа о наступлении так и не поступило. Постепенно берсерки перестали швыряться кирпичами и теперь успокаивались, мастерски вращая йо-йо.
Волшебник Мубин встретил меня непосредственно у границы. Он широко улыбался. Схватив мою руку, он энергично пожал ее.
– У тебя получилось! – крикнул он и от души обнял меня. – У тебя все получилось!
– Вот только цену пришлось заплатить, Мубин. Большую цену…
Он понял, о чем я говорила, и накинул мне на плечи одеяло. Меня колотил озноб, все тело лихорадило, а горло словно наждаком ободрали. Мне предстояло отсыпаться полных три дня.
Неделей позже лишь горы бумажек и акры вытоптанной земли кругом Драконьих Земель напоминали о том, что совсем недавно здесь в алчном нетерпении топтались восемь миллионов людей, ожидавших несбыточного. Король Снодд так и не сцепился с Бреконом, и война отодвинулась в гипотетическое будущее. Зато планету опять насытила магия. Давно вышедшие в отставку колдуны вернулись в профессию и принялись обновлять лицензии. Все без исключения чародеи, обитавшие в Башнях Замбини, ощутили небывалый рост могущества, что естественным образом повысило и спрос на наши услуги.
Что до меня, я передала все коммерческие права на использование образа Охотника ассоциации вдов Войн Троллей, и те сумели их с большим толком использовать. Драконы нередко пролетают над городом, изучая страну. А вот Объединенная Корпорация Полезного Претворения Земель обанкротилась. Примерно месяц спустя.
Юридические заморочки привели к тому, что я отсидела с неделю в тюрьме. Однако потом король, хотя и неохотно, даровал мне высочайшее прощение, и я вернулась в «Мистические Искусства Казама», где мы с Тайгером Проунсом до сих пор и работаем, причем, конечно, без приключений у нас не обходится. Я храню меч Чрезмер в особом шкафчике – вдруг когда-нибудь пригодится, – но очень слежу за собой и никогда не срываюсь. Я также по возможности участвую в делах филантропического Фонда Берсерков, но никому не объясняю причину. От греха подальше, знаете ли.
Еще через два месяца я с большим удовольствием произнесла речь на сто восемьдесят втором дне рождения Матушки Зенобии. Правда, озвучивалась цифра всего сто шестьдесят, чтобы она не очень расстраивалась.
Преходящий Лось все так же неприкаянно болтается в Башнях Замбини, Таинственные Икс сделались еще таинственней, а леди Моугон по-прежнему самый бескомпромиссный наш критик. Великий Замбини пока так и не появился, и, по счастью, то же относится и к Могучему Шандару. Время от времени мы устраиваем семинары, вырабатывая стратегию на случай, если он внезапно вернется.
Еще несколько слов надо сказать про Кваркозверя, без которого не было бы ни Дженнифер Стрэндж, ни Большой Магии, ни драконов. Сообща мы решили увековечить его память большой статуей у входа в Башни Замбини. Во время церемонии открытия несколько человек с воплями ужаса попадало в обморок, да и теперь его время от времени пугаются животные и маленькие дети.
Я думаю, он был бы доволен…